September 8th, 2019

sad

(no subject)

Когда я стану старенькой, у меня будут волосы всех цветов радуги. Ведь будет уже все равно, кто что подумает, правда? Или может быть ученые изобретут какие-нибудь генно-модифицированные волосы, которые будут расти уже цветными. Или можно будет менять волосы каждую неделю, не парики, а прям настоящие волосы. Так что я буду одну неделю синяя, одну неделю желтая, одну неделю фиолетовая. И все дети в округе будут звать меня «та старушка с разноцветными волосами». Не дожидайся старости, скажите вы, делай сейчас, если хочется. Но вы не понимаете. Мне не хочется сейчас, мне хочется именно в старости. Я всю жизнь мечтала вырасти в экстравагантную старушку, как в книжках, в стихах и на картинах одной финской художницы.

Когда я стану старенькой, я буду жить в доме престарелых. Хотела было написать одна, но нет, фигушки, не хочу даже думать про такое. Вместе с Тином. Потому что мы будем вместе всегда и умрем в один день, само собой. Просто я буду настолько голландкой, что мне не захочется больше жить дома. Мне не захочется, чтоб за мной ухаживали дети или внуки. Мне захочется такой волшебный маленький домик в комплексе для пожилых, где есть тревожные кнопки, бридж и лотто по вечерам в общей столовой главного здания и куча медицинского персонала в удобных тапочках, которым можно будет брюзжать про ноющие кости и жаловаться на погоду, а они все равно будут тебе улыбаться, потому что это их работа. Я соберу себе коллекцию книжек про стариков и старушек и буду подсовывать всем медсестрам и медбратьям почитать, а те станут отмахиваться – «что вы, мефрау, разве мне мало стариков на работе?»

Когда я стану старенькой, я распечатаю себе все своих посты из живого журнала за все долгие-долгие годы. Закажу их себе на каком-нибудь специальном сервисе в виде отдельных книжечек по годам. Я пишу тут уже пятнадцать лет. Знаете сколько сотен страниц тут набралось? А к тому времени будет и того больше. Так что не грех издать себе лично пару десятков томов в простеньком переплете. Это, конечно, только в том случае, если я все-таки не стану известной писательницей и сценаристкой (заметьте, я не пишу великой, у меня все в порядке с самооценкой и реализмом, мне достаточно просто «известной», лишь бы не «известной в узких кругах», потому что уж лучше никакой, чем это дурацкое «известной в узких кругах»). Так вот если я стану известной писательницей и сценаристкой, то к старости я доведу своего издателя до белого каления, он сдастся и издаст мой блог в виде мемуаров ограниченным тиражом. Правда издатель-то у меня будет голландский, так что придется сначала переводить. А я конечно же никому не доверю переводить, возьмусь сама, но в старости мозги будут уже не те, слишком уж они будут заняты бытием экстравагантной старушки, поэтому в конце концов я сдамся и найду себе не менее экстравагантного молодого переводчика, с которым можно будет хихикать и обсуждать тонкости перевода. Но зато уж когда мы переведем и издадим это добро, то вместо мелкого сюрприза для верных поклонников вдруг получится бестселлер для скучающих голландских читателей, вот издатель-то удивится.

Но если известной писательницы из меня все-таки не выйдет, то ли потому что не судьба, то ли потому что я так никогда и не вынырну из бесконечных глубин суеты, материнства и бытовухи, то у меня все равно останется этот живой журнал. К старости я уже перечитаю все, что мне хотелось перечитать в жизни, даже несмотря на то, что одной человеческой жизни никогда не хватит на то, чтоб прочитать все лучшие книги мира, просто мне для конкретно моей человеческой жизни будет уже достаточно. И тогда я захочу читать не про других, а про себя. Может память начнет покидать меня, а может просто будет любопытно заглянуть куда-то в давно, в раньше, посмотреть на себя молодую и такую другую. Буду сидеть себе на балконе под сомнительным голландским солнцем и читать томики своих дневников день за днем. Буду бормотать порой вслух или читать Тину, забыв, что он так и не выучил русский настолько, чтобы понимать все мои странные шуточки и ругань. Буду читать про себя давнишнюю и себе самой не верить – я ли это была? Правда что ли? Буду жмуриться от удовольствия и думать о том, что жизнь-то вышла неплохая. Буду рассуждать о том, счастливее ли я сейчас в старости или несчастнее, чем когда была той тридцати-с-чем-то-летней женщиной с вечно переполненным ежедневным графиком. Буду рассказывать медсестрам и медбратьям истории из своей молодости с излишне откровенными подробностями, от которых они будут краснеть – «что вы, мефрау, разве это можно рассказывать посторонним?»

Когда я стану старенькой, я буду такой же, как сейчас. Просто чуточку спокойнее и свободнее. Просто не буду никуда спешить. Просто научусь, наконец, ложиться вовремя и рано вставать. Просто буду по-прежнему любить книжки и кино. Даже заведу себе какое-нибудь новое увлечение – буду фанатеть и фангерлить, как подросток, по какой-нибудь будущей звезде. Буду петь в хоре, пока не кончится голос. А когда кончится, то найду себе какое-нибудь новое хобби, только обязательно не старушечье, не вязанье и варенье, а что-нибудь такое, чтобы не было скучно. А если на придумывание хобби не хватит воображения, то хотя бы куплю геккона. Вот мои медбратья-то обрадуются.