February 6th, 2011

sad

(no subject)

В баре Йена сегодня празднуют день рождения какие-то студенты. Именинница принесла тарелочку с праздничным тортом и поставила перед Йеном на стойку. Он же точным движением пустил тарелку по стойке, так что она остановилась ровно возле меня.

Мы только что съели с ним напополам кусок торта прямо пальцами.
sad

(no subject)

Пальма-де-Майорка прекрасна зимой тем, что можно часами бродить по крошечным узким улицам и не встретить ни единого человека. Я и бродила. Фотографировала окна и балконы, деревянные свесы крыш и прохладные патио с чуть затхлым воздухом. И вдруг вынырнула из темного проулка на целиком залитую солнцем улочку и уткнулась в деревянную дверь. «Книги на английском! На четырех этажах. Редкие и подержанные книги. Продаем и покупаем».

Я который день пытаюсь найти себе в немногочисленных открытых магазинах хоть что-либо приличное почитать. Разумеется, мне необходимо было заглянуть в этот книжный магазинчик. Кто же знал, что из этого получится.

Я вошла внутрь и задохнулась от восторга. Да, я осознаю, что слишком часто задыхаюсь от восторга тут на Майорке, но ничего не могу с этим поделать. Это был книжный магазин, какие встречались мне только в кино. На самом деле это был книжный магазин буквально из сериала Black Books, не хватало только асоциального пьяного хозяина. Я перевела дух и пошла от полки к полке в глубь.
Photobucket
Я бродила там, наверное, целый час. Шкафы с детскими книгами, полные не столько гаррипоттеров и нарний, сколько медвежат Паддингтонов и каких-то незнакомых единорогов. Шкаф Russian literature, где Достоевский на английском соседствовал с Даниелой Стил на русском. Закуток с книгами по кулинарии, где за одним из шкафов обнаруживается стол с переплетным арсеналом, видимо, чтобы латать новоприбывшие экземпляры. Все стены увешаны картинами, набросками, картами, старыми фотографиями. В рамах, между прочим. Деревянные старые шкафы и современные икейские стеллажи наползают друг на друга. В узких проходах вдруг обнаруживаются кожаные уютные кресла и торшеры. Магазинчик весь из шкафов, коридоров, ступенек, нависающих над головой полок. Тут пахнет морской сыростью и книжной пылью. Тут маленький рай.
Photobucket

В самой нижней комнате отдел со старыми открытками, рассованными в непонятном мне порядке по старым картотечным ящикам и обувным коробкам. Я вытаскивала открытки одну за другой, а затем складывала обратно, стараясь не нарушить незнакомый мне порядок. Больше всего запомнились открытки некой Мэри, отправленные с 1959 по 1974 год в Уэссекс ее подруге Мисс Ди Лэвис из разных стран Европы. Я читала их и чуть не плакала.
Photobucket

Вернувшись на первый этаж я пошла в комнатку с пэйпербеками. Если уж закупаться книгами, то все же максимально легкими, иначе мой багаж не переживет путешествия. Но эмоций было так много, что я совершенно забыла, какие англоязычные книги мне хочется. Нечитанных Хорнби не обнаружилось, Пратчетта не нашлось вообще. Оставалось только бесцельно читать корешки книг.

Вдруг под руку попалась книга Стивена Фрая. Я взяла ее с полки и открыла наугад. На странице 15 лежал кусочек бумаги. На одной его стороне был написан номер телефона и, наверное, имя – Jo. На другой оказался обрывок напечатанного письма на английском. Читались только слова: ”Louise intends to make.... body and spirit and I know.... experienced a treatment…. Regards, Martin Grey”. И мне стало кристально ясно, что я обязана купить эту книгу. Из-за этого крошечного куска бумаги. Он был специально для меня. Со всеми этими body and spirit. Эта книга просто стояла на полке, возможно годами, и ждала, пока я приеду на Майорку. И пока я бродила между стеллажей, она шептала ”Pick me, pick me!”. Я не могла больше выпустить ее из рук.

Когда я вернулась ко входу, хозяин магазинчика сидел за компьютером и слушал трансляцию какого-то футбольного матча.
- О, простите, сеньорита, я не заметил вас. Как вам мой маленький магазинчик? Вы знаете, что тут есть еще другие этажи?
- О, я уже была на всех этажах. Вы не заметили, что хожу тут уже час. И это лучший книжный магазин, в котором я была в своей жизни!
- Вы так считаете?
- Совершенно точно! Это место, за которое стоит умереть.
- Хм, пожалуй именно это со мной когда-нибудь и произойдет.

Хозяин магазина оказался пожилым седым британцем. Весь он состоял из одной сплошной улыбки, которая не пугала даже торчащими в противоестественном произвольном порядке зубами.
- Так откуда вы, юная леди?
- Из России.
- С любовью?
- Простите?
- Из России с любовью! – воскликнул он и рассмеялся своей банальной шутке.
- Откуда у вас все эти книги?
- Из Британии.
- Нет, я имею в виду не откуда вы, а откуда вы взяли все эти книги?
- Из Британии – невозмутимо повторил он, и, натолкнувшись на мой непонимающий взгляд, пояснил – Я привез их из Британии. У меня там был книжный магазин, а потом я привез его сюда.
- Ого! А почему именно сюда?
- У меня тут дочь, она испанка. Я живу тут уже два года. Но совершенно ее не вижу.
Мы помолчали.
- Откуда вы знаете английский?
- Из школы.
- Наверное это ваш второй язык?
- Второй, но не последний.
- Какие еще?
- Финский. И немного испанский.
- Финский? – он оживился – У меня есть кое-что на финском! – и полез куда-то под шкаф. Через пару минут он выудил оттуда пыльный кожаный фолиант. Это оказалась переплетенная подписка финского журнала Suomen kuvalehti за (!!!) 1925 год.
Photobucket

Мне совершенно не хотелось никуда уходить. Никуда. Мне хотелось остаться жить в этом магазине. Я еще полчаса копалась в полках с детской литературой, пока не нашла идиотскую и уморительную How to Party-book by Garfield. Некоторые советы старины Гарфилда об организации вечеринок по поводу и без я планирую использовать в ближайшее время. А уж 52 причины устроить вечеринку я собираюсь скопировать и повесить на стене. Чтобы никогда не забывать причину № 28: «Потому что твоим комнатным растениям хочется познакомиться с новыми людьми».

На прощанье я спросила у хозяина магазина, есть ли у него веб-сайт и могу ли я написать о нем в своем блоге. Он тут же сказал, что его зовут Род и что я могу найти его на фейсбуке и на ebay, а также выдал мне листовку своего магазинчика, написав на обратной стороне карандашом все координаты.

Это не реклама и мне за нее не платят. Просто вот это – Род. И он владеет лучшим книжным магазином, в котором мне доводилось бывать. У него есть книги по истории и по навигации. У него есть старинные карты и открытки. У него есть собрание сочинений Уинстона Черчилля. У него есть словарь оскорбительных цитат (!). И уйма, уйма книг, на прочтение которых не хватит и жизни. Он может доставить ваши покупки прямо из Пальмы в Россию или куда угодно еще. И мне просто очень хотелось написать о нем.

Майорка не перестает дарить мне чудеса. Вот что.
sad

(no subject)

- Ты когда-нибудь меняешь свой плейлист? – сказала я.
- Ты единственная, кто проводит тут столько времени, чтобы заметить это! – возмутился Йен, но через секунду вернулся ко мне - Что ты хочешь услышать?
- Что у тебя есть?
- Я постараюсь найти лучшее для тебя.
- Выбирай сам.
- Альтернативный рок? Старый рок?
- Старый рок не подводит.
- Отлично! Старый рок!

- Йен, сделай мне какой-нибудь коктейль.
- Да, мисс!
- Только не очень сладкий. Что-нибудь горько-сладкое.
Через минуту он ставит передо мной бокал с чем-то красным. Я пробую. «Ну как?» - он поднимает одну бровь. «То что надо!» Он доволен и открывает тайну: «Клубничный сироп, куантро, лимонный сок, клюквенный сок и водка». Хороооший коктейль. Я тяну его через соломинку из огромного бокала и пишу.

Бар заполнен наполовину, но после часа ночи остается не так уж много народу. Йен откровенно скучает.
- Я ужасно себя чувствую…
- Почему? – пугаюсь я.
- Ты не пила три года, а потом приезжаешь сюда и – БАМ! В один вечер ты идешь в разнос. Йен, налей мне красного вина. Йен, сделай мне коктейль. Я во всем виноват…
Я хохочу над ним, а он делает смешную рожицу. Только сейчас я понимаю, что у него ямочка на подбородке. Я ведь ненавижу мужчин с ямочками на подбородке, это известный факт. Но этот чертов бармен так прекрасен, что, пожалуй, я бы простила ему даже усы.

Рядом со мной бухают какие-то пожилые неопознаваемые иностранцы. Мало того, что я совершенно не могу определить по их акценту откуда они. По одному из них я еще и не могу понять мужчина это или женщина. Нечто седое с кокетливой челочкой и хвостиком и совершенно женскими чертами лица, одетое тем не менее как мужчина. И с вполне мужским голосом. Оно требует виски, и Йен ставит перед ним целую бутылку самого дешевого пойла. Его спутник, высоченный и тощий, задевает макушкой балки под потолком.
- Ей, девочка с компьютером, откуда ты?
- Из России.
Йен выныривает из-под бара: «Из России? Никогда не слышал… Это где-то возле Польши, да?»
Я подхватываю: «Ага, на полпути между Польшей и Латвией. Маленькая такая страна..»
Мы хохочем, а бухие неопознаваемые старикашки смотрят недоуменно, а затем включаются: «Ааа… Россия… Ты из КГБ?». «Тсссс!» - говорю я и прикладываю палец к губам. «Я из ФБР!» - радостно кричит тощий. «А я из ЦРУ!» - вторит женоподобный, распахивая куртку и показывая воображаемый жетон секретного агента.

«Rape me.. Rape me, my friend...» - подпевает Йен музыке в баре, но останавливается поймав мой взгляд. «Кхм. Хорошая песня. Ну, я не слова, конечно, имею в виду. Хотя все зависит от времени и места… Ну ты понимаешь…» - он умолкает – «Нирвана… 1989-й… Мне тогда было 17…». Я потрясенно спрашиваю: «Йен, сколько тебе лет сейчас?» (У меня плохо с математикой, да. К тому же мне хочется услышать от него, а не вычислять). «Сорок два». «СКОЛЬКО?». «Шучу. На самом деле пятьдесят!». «Ты что, продал душу дьяволу что ли?» «Продал душу дьяволу – он улыбается, как будто примеривается хорошо ли это звучит – Да, пожалуй, и продал».
Уже позже я начинаю считать, и понимаю, что, во-первых, песня эта вовсе не 89-го года, а во вторых если в 89-м ему было 17, то сейчас явно не сорок два. Чертов канадец!

Бар скоро пора закрывать. Йен кладет на стойку передо мной круглую шоколадную конфету Lindt. Он предлагал мне ее какое-то время назад, пробегая мимо и протянув на вытянутой ладони, но я отказалась. Теперь он просто кладет ее передо мной. Я мотаю головой. Тогда он открывает мою сумочку и осторожно опускает конфету в нее. «Это на дождливый день. Никогда не знаешь, когда она может пригодиться…»

Господи, зачем ты населил этот маленький островок посреди Средиземного моря сплошными персонажами? Мне не надо сочинять сюжеты, это сюжеты сочиняют меня.
sad

история о разбитом сердце

Русская девушка спускается по ступенькам в бар, садится за барную стойку на пятый стул слева, разматывает белый шарф и кладет его рядом с собой на стойку. Она достает из сумки с надписью ”BERLIN” нетбук, расстегивает верхние пуговки джинсовой куртки и говорит: «Привет, Йен. Мне как обычно». А потом сидит и весь вечер слушает чужие разговоры и пишет что-то, изредка улыбаясь бармену.

Вот так я представляла себе сегодняшний вечер, когда шла по лестнице своего отеля. Не шла – летела! Но вместо пинты зеленого чая меня ждало разбитое сердце!
Йен сидит в кафе напротив своего бара с той отвратительной, отвратительной малолеткой с размазанной тушью, которая вчера была с именинницей и выпила штук 5 Лонг-Айлендов, почти падая с ног под конец вечера. Она еще была в таком ужасном обтягивающем трикотажном платье, из-под которого выпирали ее нелепые юношеские складочки. Come on! Сколько ей лет, шестнадцать? Ей же наверняка еще по закону не положено заниматься сексом! Как ты мог, Йен, как ты мог променять меня, МЕНЯ на эту смешную испанскую шмару?!

А я… О, это так унизительно. Я целый час наматывала круги по ближайшим кварталам. Ходила змейкой, восьмеркой, кругами. Я заметила тебя в окне этого кафе с самого начала, как только пришла к твоему бару и увидела, что двери закрыты. Я видела, что ты не один, видела. Но не знала с кем. Я думала ты еще немножко посидишь, поужинаешь, а потом пойдешь открывать бар. А я зайду, поедая эскимо, а второе протяну тебе. Ага, то самое эскимо, которое сейчас предательски тает в кармане моего рюкзака. И еще флешку с русским депрессивным идиотским роком. Я ходила кругами и придумывала оправдания своим кругам, на случай если кто-то спросит (Боже, кому вообще могло бы прийти в голову что-то спросить!) Я воображала, как скажу, что люблю ходить кругами, и что не могу идти без цели, чтоб потом тупо встать, развернуться и пойти в обратную сторону (что в принципе чистая правда, но в данной ситуации не имеет значения).
¨
О, я зла. Я очень зла. Я прям чувствую, как мои мышцы раздуваются и рвут швы на джинсовой куртке, а кожа внезапно зеленеет. Я в любую минуту могу превратиться в Халка и разнести к чертям все это кафе. Ах, да, я в общем-то пришла в это самое кафе пить чай. Наткнувшись на тебя, сидящего прямо у входа со своей спутницей (и, по правде говоря, еще с парой твоих испанских завсегдатаев), я прошла мимо, только снисходительно обернувшись на твое «Hey, how you doing?» Ты, в конце концов, не Джоуи Трибиани, чтобы падать замертво от твоего how you doing. Нет, я гордая неприступная русская женщина, хули. Я коня на скаку остановлю и в горящую избу войду. Я даже съем растаявшее мороженое прямо из кармана своего рюкзака просто назло тебе!

Как вы понимаете, вышеозначенные эмоции сильно преувеличены, а события слегка приукрашены. В общем, мне показалось, что самое время развернуть сюжет в сторону трагедии и добавить соплей. Поэтому – гори в аду, проклятый канадец, гори в аду, слышишь?

Принимаю ставки на дальнейшее развитие сюжета. Должна ли я убить испанскую сучку? Или хотя бы вцепиться ей в волосы и выдрать клок? Или закатить проклятому канадцу сцену с заламыванием рук, пощечинами и многоэтажными проклятиями на русском языке? Или пристойнее будет тихо страдать оставшиеся десять дней, с тоской поглядывая на него из-за своего стакана с чаем?

Пока мое воображение скачет от сюжета к сюжету, реальность оказывается проще и чуть грустнее. Йен подходит поболтать со мной. Ему сегодня грустно. «Знаешь, я был женат 10 лет и недавно разошелся с женой и все никак не могу привыкнуть к тому, что воскресенья больше не семейные дни, что я теперь один». И он треплет меня по плечу, а мне ничего не остается, как погладить его по руке и сказать «Oh...» Я больше не Халк, я больше не хочу никому вырывать клочья волос. Милый, милый канадец, пожалуйста не грусти!