August 7th, 2009

sad

(no subject)

Если не поленюсь – попозже расскажу о пяти днях с челябинской шоблой. А пока о свежих впечатлениях.

На русской таможне висят настенные часы. Две штуки. На одних 00.12, на вторых 00.24. А на самом деле уже 00.36. Но русской таможне похер. Они счастливые видимо, им часов не надо.

В автобусике до Хельсинки пытаюсь спать. До этого две ночи сна на полу, две ночи сна на надувном матрасе, а теперь вот ночь сна в автобусе и самолете. Сон в кровати в данный момент является самой острой моей эротической фантазией.

Уже в аэропорту ко мне подходит девочка попутчица с вопросом «вы не скажете что тут и где?». Девочка в первый раз в жизни летит самолетом и в первый раз в жизни заграницей. Ну само собой у меня тут же случается приступ доброты и отзывчивости и я полчаса вожу девочку по аэропорту, объясняю как проходить регистрацию, показываю стратегически важные места где поесть и поспать и прощаюсь с ней только когда начинается регистрация на мой рейс.

В самолете меня нет. Я засыпаю, как только голова касается кресла. Засыпаю с мыслью о том, что отпуск обязательно будет хорошим.

sad

(no subject)

Еще весной после египетского отпуска я хотела написать, что самое лучшее в мире занятие – это лежать на воде, раскинув руки в стороны и оставив над поверхностью только лицо и пальцы ног с выкрашенными обязательно в яркий цвет ногтями и смотреть на облака и качаться на волнах и все. Самое лучшее занятие в мире. Сегодня в этом в очередной раз убедилась. Даже когда волны сильные и иногда захлестывают с головой, и вода попадает в нос. Даже когда волны постепенно прибивают меня к берегу, как пустую пластиковую бутылку. Лежать на волнах и улыбаться. Счастье ж.

Я живу в маленьком желтом отеле. На ресепшене седой грек – сам и администратор, сам и хозяин. Приходит ко мне в номер для ознакомительной беседы. «Тут – говорит – В этой комнате до тебя тоже русские жили». И радуется. А я злорадствую – они втроем тут ютились, а я буду одна в двух комнатах. И на двух кроватях принципиально по очереди спать буду. «Тут у тебя кажется с дверцей холодильника проблема, закрывается не до конца. Ты вот так делай!» - объясняет он на ломанном английском и резко приставляет к холодильнику стул. Это так неожиданно, и он так верит, что именно так и надо делать, что я могу только рассмеяться, в голову даже не приходит поскандалить. У меня тут нет телевизора и чайника. Я кипячу горячую воду в стальном кувшинчике на маленькой плитке. В этом аскетизме даже есть какая-то прелесть. Улыбчивый хозяин отеля желает мне хорошо отдохнуть. Хочется ответить «бля буду, старик!»

Я ухожу загорать и купаться и читать почти сразу, едва рассовав шмотки по шкафам. Ну ладно, вру – тщательно разложив свои вещи по шкафам и полочкам. Обожаю устраиваться на новом месте, что уж греха таить.

Если лежать-лежать на пляже, уже успеть высохнуть от воды, а потом вдруг наклонить немножко голову и лизнуть свое плечо, то оно окажется соленым и это так восхитительно. Сухое и соленое плечо. Горячее соленое плечо. Пахнущее морем и солнцем. Вот бы всегда так пахнуть.

Вечером вдруг вспоминаю, что не ела ничего больше суток, с самого обеда среды, не считая пары бутербродов. Наличие теплого прозрачного моря так заворожило меня, что я забыла про еду. Вы понимаете каким должен быть уровень эмоционального потрясения морем, чтоб я забыла про то, о чем не забываю никогда? То-то же... На ужин у меня греческий салат. Хотела была написать «настоящий греческий салат с настоящей фетой», но фиг его знает какая она настоящая, просто купленная в местном супермаркете, солоноватая и непривычно пористая. Я ем салат на балконе, пью молоко и читаю новую книжку, коих припасено еще пять. Вот сейчас мне ничего больше не нужно. Самая простая еда становится самой вкусной, самые простые занятия типа сна и плавания становятся самыми важными.

А наличие компьютера, как ни странно, ничего не портит. Даже наоборот. В этот раз мои отпускные заметки не останутся лежать исписанными листами бумаги в коробке на шкафу.

Здесь повсюду какие-то странные птицы трещат целый день и уу-кают и каркают простуженными воронами. А у меня под балконом периодически кукарекает петух.

Столько мыслей в голове. Столько всего хочется рассказать, прокричать. День длиною в неделю. Честное слово.
sad

(no subject)

Отпуск в одиночку это хорошо. Я в прошлом году, когда на Ланцароте собиралась, страшно боялась одна ехать. И было мне там поначалу не комфортно совсем. Особенно когда прошло несколько дней и вдруг оказалось, что я ни с кем не разговариваю, кроме «хола» и «грасиас» в магазинах, и мне сначала стало тоскливо и жутко и хотелось плакать, а потом все прошло и было хорошо-прехорошо. И я потом уже только поняла, какой то был хороший одиночный отпуск, у меня тогда в голове многое встало на место, мне даже кажется что важные изменения в моем мировоззрении проросли именно на скудной почве того вулканического острова, особенно по поводу прощать и отпускать и не чувствовать вины когда речь о семье. Оказалось, что одиночество помогает.

Поэтому нынешнего отпуска я не боялась, а даже ждала. Надо побыть одной. Надо. И ни с кем не разговаривать. Особенно по-русски. Все эти «morning» и «thanks» совершенно не считаются. И интернет не считается. Важно, что уже второй день я не разговариваю на родном языке ни с кем, кроме самой себя.

А вы знаете, как это важно – говорить с самой собой. Задумайтесь только. В обычный будний день человеку приходится очень много слушать – коллеги, друзья, телефонные звонки, аська, почта, снова звонки и так до самого вечера, а дома слушаешь новости в телевизоре или радио и устало засыпаешь. Где тут себя услышать? Да некогда просто. Отмахиваешься от себя и обещаешь прислушаться как-нибудь потом. А тут на море мне не надо никого слушать. Мне надо слушать только шум волн и себя. Наконец-то есть время. И это восхитительно, поверьте. Нет, вообще-то я довольно часто веду с собой диалоги и в обычной жизни, для этого прекрасно подходят мои длинные прогулки и одинокие вечера дома, но все же внутренний диалог в полную силу возможен только вот в таком идеальном уединении, когда не надо никуда спешить, не надо ни о чем думать, нет обязательств и обещаний, нет беспокойств. Только я и я. Говори, детка, расскажи мне, что тебя волнует.