July 1st, 2009

sad

(no subject)

Суббота.

Спать больной сложно. Еще сложнее спать в незнакомом месте, если точнее, то в корпоративной квартире в городе П. в одной комнате с коллегой Светкой, с которой мы провели эти три вечера в Финляндии в прогулках и разговорах. Странно - мы с ней совершенно разные, из разных миров, но вполне находим общий язык. Здорово было гулять долгой тропинкой вдоль озера, сидеть на понтонах и разговаривать почему-то о смерти и вечном. А затем вдруг посреди финской глуши услышать "Привет" и увидеть выглядывающим из пикапа на пустынной улице собственного директора. Маленькая страна, очень маленькая.

Мы проснулись в 5 утра и в 6 уже были на вокзале. Обожаю финские поезда. Они едут быстро и тихо, плавно качаясь из стороны в сторону. В них мягкие кресла, в которых удобно спать, идеальная чистота и ощущение бесконечного и приятного путешествия. И я обожаю приезжать на центральный вокзал в Хельсинки, когда поезд замедляет ход и видишь за окном знакомые места и здания и наконец оказываешься на просторной платформе под высокой крышей и идешь навстречу кому-то.

В этот раз навстречу почти незнакомому мужчине. Ну вы же знаете, что постель не повод для знакомства. Впрочем, пожалуй пора сделать лирическое отступление и все объяснить.

Он старше почти на 10 лет. Он знает 19 языков (о, мой мозг...). Он умеет водить самолет. Ну такой маленький, почти игрушечный, но самолет же. Он не умеет сидеть на одном месте, никогда не покупает обратного билета и вообще очень странный. Я не то чтобы его боюсь, скорее просто не понимаю. По-моему достаточно для начала или хотя бы для рассказа о выходных.

Летчик ждал меня на вокзале. Мы закинули мои вещи в камеру хранения, а затем его самого я закинула в кафе и пошла встречаться с Маринкой. У нас была важная задача - я должна была помочь Маринке купить сарафан ее мечты. Сарафан был прекрасен и Маринка в нем тоже. Чтобы не умереть от зависти мне пришлось купить себе трусы в зеленую клеточку с бантиком, трусы с бантиком, знаете ли, всегда сильно улучшают качество жизни. Все-таки этого часа было мало - ни с кем не бывает так хорошо ходить по магазинам, как с Маринкой.
- Я купила себе кошелек с мандавошкой.
- Ха! Да у меня давно трусы с мандавошкой - хвастается Маринка.
- У тебя не такие! Не с такой мандавошкой! Хотя с такой я себе тоже купила. Но это не мандавошка!!!
- Нет! Это мандавошка! Это у меня трусы с мандавошкой!!!
- Ты вообще понимаешь, о чем мы спорим?..
Мы успели примерить золотые лосины с гобеленовым платьем и платье с воланами, похожее на шишку. Точнее примеряла Маринка, а я ее фотографировала.

А потом начался дождь, и мы расстались у кассы магазина, Маринка побежала дальше, а я вернулась к Летчику. Мы взяли все сумки и пошли искать отель. Тут я облажалась и заблудилась, хотя это было не страшно. Блуждать по пустым улицам района Katajanokka, где так много красного старого кирпича, совсем не страшно и даже интересно. Наконец, отель нашелся. И сразу стало ясно, что не зря я выбрала именно его. Этот отель устроили в здании бывшей тюрьмы - кирпич, железные лестницы и маленькие окна под потолком. Не то чтобы романтично, но интересно. И потом в ванной меня ждала мечта - огромная круглая лейка душа, под которой стоишь как под водопадом. Учитывая, что в моем Купчино воды нет вторую неделю, душ начинает казаться единственный стоящим удовольствием.

По непроизвольно сложившейся традиции в этом году я опять оказалась в Хельсинки во время гей-парада. Но пока мы разместились в гостишке, к началу парада совсем опоздали. Мы пытались догнать шествие, но не вышло, успели застать только гигантский семейный гей-пикник в одном из парков. Миленькие финские фрики всех ориентаций сидели на травке на одеяльцах и наверное говорили о возвышенном, по крайней мере лица большинства из них так и светились.

Затем мы встретились с моим дорогим старинным другом Димкой и его приятелем Антошей и все вместе отправились гулять. Заглянули в любимый универмаг на Александровской улице. Оказалось, что ходить по магазинам с мальчиками совсем неинтересно, с девочками все-таки лучше. Забежали в книжный, где я сначала стала счастливой обладательницей двух новых книжек Пратчетта на английском, а затем вдруг встретила своего преподавателя финского языка, которого не видела лет 7. Удивительно - он работает в Нью-Йорке, приехал в Финляндию на пару дней в отпуск, и мы так запросто встречаемся в книжном магазине, он совсем не изменился, как будто даже помолодел. Я так обрадовалась этой встрече, что до сих пор улыбаюсь, когда вспоминаю его удивленное лицо. А потом началась замечательная прогулка, о которой я расскажу отдельно.
sad

(no subject)

Вот что здорово.

Здорово идти по знакомому городу с почти незнакомым человеком и наблюдать, как он открывает его. Когда во время разговора подходишь к площади и гадаешь - увидит или не увидит. И он видит. Он вдруг замирает и ошарашено смотрит на этот огромный белый собор, растущий из гранита прямо в синеву. И можно расслаблено улыбнуться. Увидел. Это хорошо. Это значит похожий, значит умеет так же чувствовать. И потом весь день исподтишка наблюдать за его реакциями, пристально следить, на чем останавливается его взгляд. Он же хватается за фотокамеру совсем в неожиданным моменты, он ловит совсем не то, что ловят обычно в объектив нормальные люди - ему интересны буквы. Вот странность - меня интересуют буквы исключительно как магическое воплощение мыслей и чувств, вязь на бумаге или экране, скрывающая в себе миры, его же интересует причудливая форма, облик, совсем другая грань букв.

Здорово заставить своих спутников подняться на самую вершину гранитной лестницы возле собора и молча сидеть всем рядом на верхней ступеньке и думать о своем. Смотреть на дома и людей. На фургончик с мороженым, мечтая в старости завести себе такой же и торговать мороженым на оживленных улицах, ведь что может быть лучше, чем собственный фургончик мороженого. На чаек, которые бесстыдно летают на городом и кричат о своем наболевшем, сплетничают о людях и жалуются на погоду и ноющие кости.

Здорово заглянуть домой к Димке, где мой любимый лифт с растрескавшимся лаком, где в подъезде с витой лестницей абсолютно финский домашний запах. Выпить ромашкового чаю. Послушать мужские разговоры о железе и ничего не понять.

Здорово поужинать в привычной тайской забегаловке. Пить большими глотками воду, пытаясь залить вкус специй.

Здорово, когда можно почти не говорить и не чувствовать при этом неловкости. Или говорить непонятно о чем и тоже не чувствовать неловкости.

Здорово купить билетик на маленький теплоход и уплыть в крепость Суоменлинна на острова. И тут, конечно, начинаются все самые-самые "здорово".

На кораблике с нами русская женщина с двумя дочками, у которых причудливые имена - Стефания и София. С нами шумные финские подростки. С нами серое небо и ветер, и мои ноги в шортах покрываются мурашками. Я много несу ерунды своим больным хриплым голосом, отчаянно пытаюсь шутить без повода, и тайно радуюсь, когда новый знакомец Антоша смеется моим шуткам своим обаятельным смехом. Я жду, что Летчик обнимет и согреет меня, но он не обнимает, может так ведут себя все ледяные летчики.

Суоменлинна - прекрасный уголок для тех беспокойных девочек, которые любят красный кирпич, воду и места, что хранят неописываемый словами дух.

Постоять у карты. Рассмеяться, увидев полюбившиеся еще в прошлый раз имена живших тут когда русских купцов - Галошкин, Путанкин и Синебрюхов.
Больше всего в этой крепости мне нравится то, что в ней живут люди. Я бы не отказалась тут жить. Даже так - я бы очень хотела тут жить. Чтобы смотреть на мир из таких окон

Через мост и направо. Посмотреть на старинный док. Мимо финской свадьбы с караоке и через луг наверх. Крепостная стена давно превратилась в просто гряду вдоль моря. Мелкие желтые цветочки заполонили все вокруг, пушистыми коврами скрывая землю.

- Даша, ты потом склеишь из этих фото панораму? Или ты зачем вокруг себя поворачиваешься?
- Какая нах панорама? Просто моему чувству прекрасного тупо нравятся вот те желтые цветы, вон тот красный мох и вообще эти камни.


На воде внизу спит лебедь. Самый настоящий. Мы спускаемся к нему поближе и сидим на скалах. Темный камень хранит солнечное тепло. Мы сидим и смотрим на небо и море и лебедя и город вдалеке. Лебедь на нас не смотрит, спрятав голову под крыло. Можно шептать ему "лебедь, проснись!..." и ждать, что он встрепенется развернет свою длинную шею.
Обратно вверх. И по стене бегом от мошек. И разглядывать старинные пушки, даже покрутить немножко все, что крутится.

Вниз со стены мимо пляжа и чайки в сапогах и компаний выпивающих финнов.

Снова через мост и на плац. Качели, на которых мы с Маринкой до упаду качались прошлым летом. Забраться на них снова. Качаться, откинув голову назад, как в детстве, раскачиваться со всей силы, взлетая к небу. Какая глупость и какое счастье одновременно.
Затем вправо мимо тюрьмы. На беду заговорить о маньяках. И тут Димка начинает в красках рассказывать историю, которая не дает мне покоя до сих пор.

"Некий финский профессор, уважаемый человек познакомился в гей-клубе с двумя мальчиками. Профессор знал толк в извращениях и привел мальчиков к себе домой и начал поить алкоголем с целью растления. Мальчики пили-пили, а потом растлеваться передумали. Один из мальчиков завернул в полотенце бутылку и ударил профессора по голове".

И все бы ничего. Трагическая и вполне реальная история, которая просто пришлась к слову о маньяках. Но тут Димка произносит роковую фразу:
"В 9.20 утра шедшая на кладбище соседка..."
Продолжения я не стала слушать. У меня начала истерика. Даже не могу объяснить почему, но мне стало дико смешно. Старушка-соседка, которая ходит по утрам на кладбище. Старушка-соседка-сатанистка, которая шла привычно на погост совершать свои сатанистские ритуалы. Старушка-кладбищенская маньячка. В 9.20 утра. На кладбище.
В общем я хохотала до упаду, представляя себе эту старушку, как она слышит крики в квартире убиваемого профессора и кровожадно потирает иссохшие ручонки и облизывается.

Здорово вот так хохотать, заражая своим беспричинным смехом остальных, и вот уже все смеются вместе со мной непонятно над чем, и у каждого свой такой неповторимый, такой разный смех.

А потом мы вернулись теплоходиком в город. Наступил вечер. Все устали от долгих прогулок, пришлось прощаться.

Мы вернулись в гостиницу и рано уснули. Еще бы - чем же еще заниматься, когда как в анекдоте - критические дни и ангина и никакого секса не светит.
Здорово вот так спать с кем-то рядом, даже несмотря на то, что болеешь и трудно дышать, даже не смотря на то, что этот кто-то похоже совсем чужой.
sad

(no subject)

Влюбилась в мужчину в супермаркете. Он так порывисто и отчаянно выбирал молоко, что я не могла не влюбиться.
Он был весь покрыт шрамами - лицо и правая рука. То ли ожоги, то ли швы, непонятно, я постеснялась разглядывать. У него были глубокие карие глаза, острый нос и поджатые губы. Настороженный такой мужчина, готовый в любую минуту обернуться. Никто не любит шрамы. Я много раз думала- как вообще можно полюбить изуродованного человека. Но этот был такой натянутый, такой тонкий и хрупкий, что даже его шрамы показались мне прекрасными.
И я влюбилась. Конечно же. На полчаса примерно, пока шла за ним по пятам в магазине.

Я все время влюбляюсь. Не в реальных людей. В придуманные образы, в персонажей, в то, что сама создаю из воздуха, раскрашивая тонкий контур реального человека яркими красками.
А потом конечно же каждый раз оказывается, что реальный совсем не такой и любить его не хочется. И я развлюбляюсь.

Моя беда в том, что я влюбляюсь в придуманное. Или это не моя беда? Или это беда тех людей, что никак не дотягивают, не справляются, недостаточны.

Я недавно прочитала, что главное качество мужчины - надежность. Эта мысль запала мне в душу и сидит там целую неделю.
Я вдруг осознала, что не знаю ни одного надежного мужчину. Хуже того - все известные мне женщины намного надежнее всех известных мне мужчин.
Да, мы меняем планы сто раз в день. Да, мы опаздываем, пропускаем, забываем. Но при этом на всех знакомых моих женщин можно положиться, а на мужчин нет. За многих знакомых моих женщин хочется выйти замуж, потому что с ними будешь за каменной стеной, а за мужчин нет.
Что же за ужас, а? Что за поколение сильных женщин? Настолько сильных, что мужики ленятся или не умеют быть еще сильнее. Я не могу придумать ни одной задачи, справиться с которой нереально было б без помощи мужчины. Справимся. Справляемся каждый день вообще-то.

Он говорит "приручи меня". Черт возьми, если я захочу кого-то приручить - я заведу себе собаку или на худой конец гигантскую африканскую улитку. На кой черт мне сдался мужик с чуткостью лакированного столика. На кой черт мне сдался мужик, которому я сама должна стать каменной стеной. На кой черт все это, когда у него ледяное сердце и в голове одно только небо.