February 12th, 2006

sad

(no subject)

Кот таки принес мне Розенбаума. И колонки.
Слушаю. Накрывает.

С Розенбаумом у меня только одна ассоциация.
Первый курс.
В январе на дне рождения одноклассника Мишки оказался мальчик по имени Гриша.
Этого мальчика я знала тысячу лет.
Мы учились в одной музыкальной школе. У одной замечаетльной учительницы. И он и я были любимцами. А двое любимцев обычно оказываются врагами.
Мальчик Гриша феноменально играл на пианино.
Слезы на глаза наворачивались. Честное слово.
Что не мешало мне его недолюбливать. Мне, маленькой, десятилетней девочке с русой косой и в мамином ангоровом свитере он казалася заносчивым противным типом.
У него была великолепная техника игры. У меня - сочинение готичных пьес с названиями "Колдун" или "Дом с приведениями". Мне казалось, что он тайком меня презирает.
Потом начался переходный возраст. А наша учительница, красивая и немножко безумная еврейка с голубыми глазами эмигрировала в Голландию.
Я начала хипповать и забила на музыку и школу. А Гриша играл все лучше и лучше, он играл даже на сцене Малого зала филармонии, летая над черно-белыми клавишами. Так серферы скользят по высоким волнам - виртуозно, самозабвенно.
Я появлялась в музыкальной школе увешанная фенечками по локоть и бисерными бусами с плюшевым медведем в одном кармане и потрепаной книгой Толкина в другом.
Я ненавидела новую учительницу и отказывалась нормально заниматься.
А Гриша легко нашел с ней общий язык, выступал на разных сценах и носил строгий пиджак.
А потом пронеслось и не осталось в памяти - экзамены, последний концерт, на котором я в нелепом черном с золотом платье пела под гитару свои песни, вызывая недоумение окружающих.

А потом этот январский вечер и день рождения в доме на "Звездной".
И водка.
И Гриша с гитарой.
Неожиданная встреча.
Он играл весь вечер. А я слушала. Играл песни Розенбаума и очень похожие на них свои собственные.
А я слушала и слушала.

Честно говоря я совсем не помню как это все потом случилось и сложилось.
Помню что был во всем этом замешан какой-то не слишком приятный спор. Обо мне спорили. На ящик пива.
Но помню, что были ночные телефонные разговоры.
И письмо его красивым вычурным почерком, написанное как-то в метро.
И песня, подаренная вроде как только мне.
И стихи подаренные точно ему.

Помню, как ходили на каток в Парке победы с моими подругами и он им не нравился.
Помню, как были вдвоем в какой-то квартире и лежали несколько часов на диване обнимались и все время выясняли несуществующие отношения. Запах и свитер его помню. И как смахивала челку с его лба.
И как в какую-то субботу почему-то ехала на электричке в Павловск, где он был с друзьями в санатории. А он встречал на вокзале и мы ехали молча в старом автобусе, грея замерзшие руки друг друга. И гуляли где-то в развалинах недостроенного дома. И снова что-то выясняли.
А потом в пустом здании санатория, где по коридорам бродили только старая горничная и эхо, мы нашли актовый зал с расстроенным старым пианино.
И я сидела на последнем ряду. А он на сцене играл мне кажется Рахманинова. Только мне.

А больше ничего и не помню.
Потому что было там что-то глупое, детское и немного противно-обидное.
Я не люблю такое помнить. Я запомнила только детско-невинно-романтичное.

Я его не видела много лет. Мне нет до него никакого дела.
Говорят он живет с моей одноклассницей и они завели собаку.

И сегодня вечером я слушаю Розенбаума и вспоминаю его.
sad

(no subject)

Я тут в припадке ностальгии откопала диск, на котором сохранено мое юношеское творчество.
Стихи, рассказы, сказки.

Стихи свои времен 16-17 лет я честно говоря очень люблю, но только потому что они мне дороги, потому что это память о чем-то важном.
Рассказы в основном банальны.
Но вот некоторые кусочки по-моему совершенно бесподобны. Например абсолютно реальный жизненный кусочек, я помню как тщательно слушала это в автобусе и записывала в тонкую тетрадку.

Ехала в автобусе от Большевиков до Ломоносовской. Нижеследующая сцена разыгрывалась за моей спиной, я только слушала голоса и записывала.

«Бас» (явно поддатый мужчина с густым басом, наверное немаленьких габаритов): - Жень, ты обо мне думаешь?
Женя (видимо жена «Баса»): - Фотографии не помни! А на тебя наплевать!
Бас: - Жень! Ты меня любишь?
Женя (недовольно и с иронией): - Щас-с-с!..

через несколько мгновений
Бас: - Ты нальешь мне 150 грамм?
Женя молчит.
Бас (видимо пристально посмотрев): - Нальет вроде, по глазам вижу. Если родная жена не нальет, то кто же?

Через некоторое время, когда в автобус входят еще люди.
Бас (какому-то мужчине): -Дело в том, что всю тесноту создает ваш зонтик!
Мужчина: - Мой зонтик? какой?
Бас: - Черный, который у вас в зубах…
Мужчина: - Вы думаете мне удобно?
Бас: - Конечно, вы вот трогаете девушку такую симпатичную.
Мужчина: - Я трогаю? Да меня прижали!
Бас: - Нет, вы просто к ней прильнули!
Мужчина: - Вы завидуете!
Бас: - Конечно, я же не прильнул!
Мужчина: - Ну давайте поменяемся!
Бас: - нет, я с женой еду.
Мужчина: - А что же она молчит?
Бас: - А она дома скажет…
Мужчина: - Да… сильно вам попадет…
Бас: -Нет, я большой и значительный.

через несколько минут
Бас (повышая голос): - О! Сомлел! Головку на плечо положил!
Мужчина: - Ваши шутки надоели! Жена вас заругает!
Женя (жена): - А че ругать, не он же прильнул!
Бас: - Женечка! Малыш! Теперь он ко мне пристает!
Женя: - Кому ты нужен, пьяный, небритый…
Мужчина: - Вот, правильно говорит, теперь с вами никто общаться не будет!
Бас: - Да только вы со мной и общаетесь и каким-то странным способом!

через минуту
Бас: - Ну как вы все-таки к ней прильнули…
Мужчина: - Ну давайте поменяемся, я постоял, теперь вы постойте прильнувши. Может вам легче станет…

Кажется у меня ностальгическая истерика началась. Умираю от умиления.