Tags: музей одной вещи

Весна

Музей одной вещи

  Музей одной вещи долгое время не обновлял экспозицию. Виноват, разумеется, кризис (но не экономический и не политический, а душевный кризис организаторов).
  Но вот сегодня на витрине появилось что-то новое: новорожденный младенец. Не настоящий, разумеется, ведь у нас людей в витрины не сажают, а, например, восковой или пластиковый, -- представляйте как хотите.
  А также представьте, что этот младенец только что родился в Римской империи в I веке н.э. Что его ждет? Нам сложно себе это представить, но – вероятнее всего, новорожденного просто выбросят. В Римской империи ребенок считался новым членом семьи только после того, как отец его признавал и принимал, ритуально поднимая на руки; в ином случае от ребенка избавлялись на вполне законных основаниях. Могли выбросить, могли просто убить.
  Почему? По разным причинам. Например, потому, что родилась девочка, а хотелось мальчика. Или потому, что ребенок обладал врожденным уродством. Или если муж подозревал, что ребёнок не от него. Бедные бросали детей, которых не могли прокормить; в семьях побогаче от детей отказывались, «чтобы не видеть их испорченными не ахти каким воспитанием, которое заведомо лишало их и достоинства, и статуса» (по словам Плутарха). Даже самые богатые римляне в интересах семьи предпочитали направлять все силы и средства на то, чтобы обеспечить положение в обществе двум, максимум трём детям, а от остальных отказаться и больше ничего о них не слышать.
  Римляне знали, конечно, что у египтян, евреев и германцев принято воспитывать всех своих детей, не отказываясь ни от кого. Относились к этому терпимо, но без понимания.
Что происходило потом с брошенными детьми? Ну, либо они умирали на улице, либо их подбирали работорговцы с целью последующей продажи. Иногда – реже, – не признав младенца, его тем не менее оставляли в доме или отдавали на воспитание соседям; но, разумеется, вырасти такой ребёнок мог только рабом.
  Что меня больше всего впечатляет – то, что отказ от ребёнка мог быть не только личным решением, но и религиозно-политической демонстрацией. После смерти пользовавшегося огромной популярностью Германика (военачальника и государственного деятеля), народ забрасывал камнями храмы (почему боги позволили Германику умереть?) и так же в знак протеста против воли богов родители отказывались от своих детей.
  А после того, как по воле императора Нерона была убита его мать Агриппина, неизвестный горожанин оставил ребёнка в самом центре форума, приложив дощечку с надписью «Я тебя не поднимаю, боясь, как бы ты не перерезал горло своей матери».
  В этом свете как-то по-новому предстаёт история про Ирода и избиение младенцев, правда?..

  P.S. Источник:
  История частной жизни: под общей ред. Ф. Арьеса и Ж. Дюби. Т. 1: От Римской империи до начала второго тысячелетия; под ред. П. Вейна. – М.: Новое литературное обозрение, 2014.
Весна

Музей одной вещи

  Сегодня в витрине Музея одной вещи выставлена картинка из журнала Goday’s Lady’s Madazine за декабрь 1860 года. Подпись под картинкой гласит: «Прогулочная одежда для мальчика и для девочки».
  Скажите, вот вы можете определить, кто из изображенных на картинке детей мальчик, а кто – девочка? Я не могу. Но вполне возможно, что этого не смог бы сделать даже редактор журнала!
  А потому, что в 1830 – 1900-е годы детей от трёх до семи лет одевали одинаково – что мальчиков, что девочек. И те, и другие носили платьица чуть ниже колен и панталоны длиной по щиколотку, в одинаковой цветовой гамме, с одинаковой отделкой. Ленты, банты, как розовые, так и голубые, кружева, оборки, передники, ботинки, штаны – все это в равной мере могло использоваться в обиходе мальчиков и девочек. Причёски тоже были одинаковыми: вот, на нашей картинке оба в кудряшках. А могли бы быть коротко остриженными (некоторые родители полагали, что если стричь детей коротко, то впоследствии волосы будут сильными и здоровыми) или оба с длинными и завитыми волосами.
  Ребенок в голубом платье, белых панталонах и коралловом ожерелье, с короткой стрижкой мог оказаться как мальчиком, так и девочкой.
  Всё это не означало, что мальчиков одевали как девочек или девочек – как мальчиков. Костюм для детей, представляющий собой комбинацию из элементов женской и мужской одежды, намеренно создавался без учёта пола ребёнка. Родители маскировали половые различия между мальчиками и девочками или, что точнее, считали, что такие различия не соответствуют столь юному возрасту. Доктор Струве в «Домашнем обучении детей» объяснял, что маленьких деток не одевают в соответствии с их полом, поскольку «внимание ребенка может быть привлечено к различию полов, и это обстоятельство способно лишить ребенка невинности и счастливого неведения, свойственных ранним годам жизни».
  Collapse )
Зима

Музей одной вещи

  Забавная вещь лежит сегодня на витрине Музея одной вещи, правда? В собранном виде это восьмигранная коробочка, из которой торчит шнурок; но стоит открыть коробочку… оп! внутри нанизанная на шнур резная фигурка.
  Это нэцкэ, подвесной брелок, при помощи которого в Японии некогда крепили к поясу мешочки или ящички с личными вещами. Дело в том, что традиционная японская одежда, косодэ и кимоно, не имеет карманов. Деньги, печати, лекарства и прочее клали в красивые ящички (называемые сагемоно или инро), которые закрывались с помощью одзимэ, бусины, скользившей по шнуру. Другой конец шнура перекидывался через пояс кимоно (оби) и прикреплялся при помощи зацепки-противовеса – той самой нэцкэ. Если сложно понять, посмотрите на картинку ниже.
  Также с помощью нэцкэ к поясу прикрепляли амулеты или, скажем, походную пиалу для саке. Таким образом, это вещь безусловно утилитарная. Но при этом очень изящная и красивая. Для её красоты были причины: в период Эдо (1603—1868), когда нэцкэ были особенно распространены, издавались многочисленные «законы против роскоши», целью которых было строгое разграничение «благородного» и «подлого» сословий. У обычных горожан, купцов и ремесленников, осталось очень мало возможностей украсить свой костюм, и ни одна из них не могла быть упущена. Нэцкэ – одна из таких возможностей.
  С помощью нэцкэ можно было продемонстрировать и свой социальный статус, и благосостояние, и эстетический вкус… и даже религиозные или нравственные воззрения.
Collapse )
Зима

Музей одной вещи

  С Новым годом! В честь праздника на витрине Музея одной вещи сегодня лежит хлопушка.
  Хлопушки считаются традиционной новогодней забавой, но их покупают также и на другие празднества – на свадьбу, например, или детские дни рождения. Продаются хлопушки в магазинах пиротехники. Они дёшевы и просты в использовании: дергаешь за верёвочку – и из хлопушки с громким хлопком вылетают конфетти и серпантин… Весело!
  А ведь когда-то хлопушки не имели никакого отношения к пиротехнике, а внутри у них не было ни конфетти, ни серпантина.
  Хлопушку изобрёл в 1847 году известный лондонский кондитер Томас Смит. Находясь в канун Рождества в Париже, он увидел, как французские кондитеры заворачивают засахаренный миндаль в красивую упаковочную бумагу, закручивая оба конца (такие свёрточки потом дарили друг другу на Рождество или вешали на ёлку). А в Британии в то время сласти не заворачивали. Смит решил повторить французский опыт и не прогадал: красивые маленькие свёртки с конфетами понравились публике. Через 13 лет Томас Смит усовершенствовал изделие – начал использовать для упаковки химически обработанную бумагу, которая при разрывании издавала громкий треск.
  Идея Смита была быстро подхвачена другими производителями. И, чтобы выжить в конкурентной борьбе, он вновь усовершенствовал свои «хлопушки», заменив вложенные в них конфеты подарком-сюрпризом. Теперь там могли оказаться не только конфеты или орехи, но также носовой платочек, головоломка, калейдоскоп или другой маленький сувенир.
  Вплоть до нынешнего дня фирма, основанная Томасом Смитом (правда, поглощенная в 1998 году более крупной корпорацией), является основным поставщиком хлопушек для британского королевского двора.

  P.S. Источники:
  http://салют74.рф/art/Kontakty/0/
  А. Сальникова. История ёлочной игрушки, или Как наряжали советскую ёлку. – М.: Новое литературное обозрение, 2011.
  История происхождения хлопушек http://vsefonariki.ru/blog/note/istoriya-proiskhozhdeniya-khlopushek
  История хлопушки: пиротехническую диковинку изобрел кондитер http://ria.ru/spravka/20071225/94063575.html#ixzz3w71bsSrQ
Зима

Музей одной вещи

  Есть люди – я лично их встречала, – которые полагают, что пулемёт «максим» является русским изобретением. Якобы, само название об этом говорит. Пулемёт Максим, ракетная установка Катюша и так далее.
  Вот этот пулемёт, стоит на витрине Музея одной вещи. И вовсе он не является русским изобретением.
  Его создал американец Хайрем Стивенс Максим. Пулемёт Максима можно назвать первым автоматическим оружием в истории человечества. (Ричард Гатлинг изобрел пулемёт на десять лет раньше Максима, но для стрельбы из пулемёта Гатлинга приходилось крутить рукоятку, поэтому автоматическим его назвать, строго говоря, нельзя.)
  В 1883 году Максим продемонстрировал свое детище американским военным, на которых оно не произвело должного впечатления. Решили, что пулемет имеет слишком большую скорострельность, а это плохо, так как приводит к большому перерасходу боеприпасов. Изобретатель эмигрировал в Великобританию и предложил свое оружие там. Британские военные тоже не проявили особого восторга по отношению к пулемету, но закупать новое оружие – у созданной Максимом оружейной компании – тем не менее начали. Пулемёт успешно использовался в ходе англо-бурской войны, вызывая многочисленные протесты у пацифистских организаций: его требовали запретить, как негуманное оружие.
  Действительно, в сражении при Омдурмане англичане буквально расстреляли войска суданских повстанцев, когда те пошли в лобовую атаку. Сотни смертей за минуту – какая уж тут гуманность!
Collapse )
Осень

Музей одной вещи

  Сегодня выходящую на улицу витрину Музея одной вещи можно перепутать с окном пиццерии. Там лежит аппетитная, пахнущая свежей выпечкой, маслом и базиликом пицца «Маргарита».
  Между прочим, эта пицца носит имя очень популярной в своё время в народе итальянской королевы Маргариты Савойской, супруги короля Умберто I. Однажды, в 1889 году, отдыхая вместе с мужем в летней королевской резиденции под Неаполем, она вдруг захотела поесть пиццу. Королевские повара растерялись. Дело в том, что пицца считалась слишком грубым, простонародным блюдом. Кроме того, требовалась специальная печь. В общем, на королевской кухне могли приготовить что угодно, самые изысканные блюда, но не пиццу.
  Поэтому её приготовил («испёк», как говорят в Италии) у себя в ресторанчике некий Паппино Бранди. Собственно говоря, он подал королеве Маргарите три разных пиццы: две традиционных (каких именно, история умалчивает), а третью, придуманную им самим, – в цветах итальянского флага: с красными помидорами, белым сыром моцарелла и зеленью базилика. Королева была в восторге, и с тех пор такую пиццу стали называть её именем.
История эта кажется апокрифом, легендой, в лучшем случае – приукрашенной светской сплетней. Но в неаполитанской пиццерии Бранди, которая существует до сих пор и упоминается во многих путеводителях, действительно висит на стене авторское свидетельство на пиццу «Маргарита». Оно датировано 6 июня 1889 года. Именно в этот день пицца «Маргарита» впервые была подана к королевскому столу.
  Так из пищи бедняков пицца перекочевала в меню знати. А сейчас в Европе, наверно, и вовсе не найдётся человека, который пиццу бы не пробовал.

  Р.S. Источники:
  http://pw-world.ru/gotovim-s-udovolstviem-italjanskaja-kuhnja
  Аленка. История пиццы «Маргарита» http://ykazaka.com/istoriya-piccy-margarita/
  Ефим Шуман. Почему небо синее, или Серьёзные ответы на детские вопросы. – М.: Новое литературное обозрение, 2010.
Осень

Музей одной вещи

  Золотое украшение на витрине Музея одной вещи сменилось другим – тоже золотым. Теперь тут лежит золотой перстень со щитком в виде гераклова узла, дошедший до нас из III века, из Древней Греции эпохи эллинизма.
  Гераклов узел в ювелирном искусстве – мотив очень интересный. Начнём с того, что гераклов узел изначально появился в Египте, где он, как и анх, считался священным символом жизни. Кольца и диадемы с геракловым узлом были защитными оберегами и должны были помочь своим обладательницам в переломные моменты жизни: при бракосочетании, во время ожидания ребёнка и последующего материнства. Почему узел назывался геракловым? Не знаю. Возможно, это связано с богом по имени Геракл, одним из богов египетского пантеона – об этом боге упоминает древнегреческий историк Геродот. А о греческом герое Геракле, по словам Геродота, египтяне не знали.
  В Древней Греции гераклов узел тоже считался оберегом для новобрачной – таким узлом завязывали пояс невесты, который должен был развязать жених. (Кстати, из-за частого использования на свадьбах гераклов узел с годами стал не только амулетом, а ещё и символом верности и крепости любви.) Но так как не все греки были такими образованными, как Геродот, они не связывали название узла с каким-то там египетским богом, а придумывали легенды об этом узле и своём великом герое Геракле.
  Collapse )
Осень

Музей одной вещи

  На витрине Музея одной вещи красуется медальон: изящно уложенные пряди волос в золотой оправе. Это – траурное украшение викторианской эпохи.
  Что такое вообще траурное украшение? Начиная с XVIII века людям, понесшим тяжёлую утрату, запрещалась какая-либо роскошь в одежде. Тёмные цвета и отказ от драгоценностей должны были демонстрировать всю глубину горя… Занятно, что это правило действовало не только в Европе: В.И. Даль зафиксировал русскую народную пословицу «В жалях серег не носят».
  Из гардероба вдовы к XIX веку были изгнаны не только серьги, ожерелья и браслеты, но даже ювелирные булавки! Единственное, что допускалось, это обручальное кольцо. Дамы, скорбевшие по менее близким родственникам, были меньше связаны условностями, но и для них возможность носить роскошные вещи была закрыта.
  Но, как мы понимаем, женщины всегда женщины. Оживить чёрный костюм все-таки хочется. И в гардероб скорбящих вдов стали проникать специальные «траурные» украшения.
  Например, это относилось к украшениям, унаследованным от дорого покойника. Вдова могла в знак памяти о муже носить цепочки и подвески, которые перешли ей от него; дочь могла носить браслеты и бусы, которые достались от оплакиваемой матери, и так далее. В рассказе «За час до файфоклока» С. Моэма миссис Скиннер надевает к траурному наряду эгретку из перьев цапли: «Если кто-нибудь упрекнёт её за эти перья, у неё готов ответ. “Конечно, это ужасно, – скажет она; – мне бы и в голову не пришло покупать такую вещь, но это последний подарок моего бедного зятя”».
  И раз уж речь зашла о цитатах, не забудем также известное описание вдовьего наряда из «Унесённых ветром» М. Митчелл: «Вдова обязана носить омерзительное чёрное платье без единой ленточки, тесёмочки, куска кружев, – даже цветок не должен его оживлять, даже украшения, – разве что траурная брошь из оникса или колье, сплетённое из волос усопшего»…
  Collapse )
Осень

Музей одной вещи

  А сегодня в витрине Музея одной вещи выставлены зубочистки.
  Невозможно сказать, когда были изобретены зубочистки. Ещё на зубах неандертальцев часто заметны бороздки, свидетельствующие, что пещерные люди ковырялись в зубах чем-то острым – учёные предполагают, что заострёнными стебельками злаков.
  Может быть, и правда стебельками; впоследствии, в разных странах в разные времена зубочистки делали из… складывается такое ощущение, что из чего угодно! Вот краткий перечень:
  * почти все существующие породы деревьев,
  * другие растения (например, колючки кактусов),
  * железо, медь, бронза, золото, серебро и другие металлы,
  * иглы ежей и дикобразов,
  * гусиные и лебединые перья,
  * рыбьи кости, птичьи кости, слоновая и моржовая кости, кости зайцев и крыс,
  * моржовые усы,
  * черепаший панцирь,
  * картон,
  * пластик (эбонит, целлулоид и т.д.).
  Вначале зубочистки производились вручную. Но 60-е годы XIX века американец Бенджамин Стертевант изобрёл машину для изготовления деревянных зубочисток. Прототипом ему послужил автомат для выработки деревянных сапожных гвоздиков.
  Collapse )
Осень

Музей одной вещи

  Загляните в витрину Музея одной вещи – и увидите там прекрасную лошадку-качалку. Конкретно эта игрушка сделана в Англии в XIX веке, но, как легко догадаться, лошадки-качалки делались и раньше. С той поры, как возникла верховая езда, дети начали, подражая взрослым, скакать на игрушечных лошадях! Деревянные лошадки были и в древней Греции, и древней Персии, и в Европе времён Средневековья…
  Правда, выглядели первые лошадки-качалки не совсем так, как эта лошадка с витрины. Привычный нашему глазу вид – на дугообразных полозьях – игрушка приобрела только в XVII веке.
  Сперва лошадки-качалки изготавливались исключительно для детей знатных особ, но к XIX веку проникли и к детям попроще, а уж на рубеже XIX-XX веков стали производиться поточно и оказались доступны кому угодно. В XX веке популярность игрушечных лошадок упала – они почти вытеснились игрушечными автомобилями, самолетами, тракторами и т.д. Почти – но не совсем. А сейчас (на волне любви к ретро) лошадка-качалка снова заняла прочные позиции в списке детских игрушек. Стоит только зайти в магазин, чтобы полюбоваться моделями из дерева, из пластика, причудливо или реалистично раскрашенными, гладкими или обтянутыми искусственным мехом.
  На сайтах, посвящённых истории игрушек, можно найти легенды о том, как любили своих деревянных лошадок Александр Македонский, Цезарь, Чингиз-хан, Наполеон Бонапарт и папа Иоанн XXIII. А вот чего там нет, так это рассказа, что на самом пике популярности, в конце XIX – начале XX века, для целой половины детей игра с лошадкой-качалкой считалась непристойной!
  Collapse )