Ксения Строева, она же - Арта (artemka_) wrote,
Ксения Строева, она же - Арта
artemka_

Categories:

Один день из жизни римской женщины

  Отчёт с ролевой игры «Последний римлянин», которая прошла 20-23 мая 2021 года.
  Да, четыре месяца назад. А вы что знаете о прокрастинации?

  На дворе IV век н.э. Находящийся на краю Римской империи город Кастра Регина представляет из себя гремучую смесь: столичные чиновники-италики, романизированная галльская аристократия, готы, которые уже почти не варвары, и алеманны, которые безусловно варвары. У каждой из этих групп есть своё особое мнение о трёх остальных. Дуумвирам, осуществляющим непосредственное управление городом, приходится то вертеться ужом на сковородке, то затыкать собой дыру в плотине.
  Но, как известно, за плечом каждого великого человека стоит верящая в него женщина. За плечом дуумвира Эгида Афрания Галла стояла его жена Флория.




  Утро. Встала раньше всех, навела порядок в атриуме и на кухне, приготовила завтрак. Обратила внимание, что возле ворот вертится юный алеманн – на вид лет девяти-десяти, – рассматривающий позолоченную скульптуру льва. Алеманн спросил, не продаётся ли этот лев. Умилилась: не пытается украсть, а спрашивает о продаже! Угостила юного варвара курагой. Тягу к искусству надо поддерживать.
  Проснулся муж. Накормила его завтраком. За едой муж составлял тезисы речи о гражданстве, которую произнесёт с форума, – подсказала ему несколько идей. Перед тем, как уйти в базилику, муж попросил узнать, как идёт дело у его клиента-гота, управляющего на постоялом дворе, и заодно разменять деньги.
  Причесалась, накинула расшитую золотом паллу и направилась на постоялый двор «Fumus Patriae» («Дым Отечества»). Поговорила с управляющим, Бальво Лысым, и с особенным интересом – с его женой Томирией. Две умные женщины всегда поймут друг друга. В ходе беседы Томирия между прочим сказала, что, по слухам, гот Лука прошлым вечером признался дочери Флории, юной Афрании Альбе, в сердечном к ней интересе. Забеспокоилась.
  Отправилась домой и сделала дочери внушение: нечего давать повод для пересудов! Афрания Альба клялась, что, во-первых, ничего не было, а во-вторых, это был не Лука... Затем отправилась в пивную, которой управляет Лука, и сделала ему внушение: нечего приставать к юным девицам! Лука клялся, что к Афрании и близко не подходил. Успокоилась, вернулась на постоялый двор и сделала внушение Томирии: нечего распространять глупые сплетни.
  Нашла на форуме мужа, отчиталась о состоянии дел нашего клиента и отдала разменянные деньги.
  Вместе с деверем Спектатом Цессабитом совершила утреннюю молитву Митре в домашнем святилище. После чего с чувством выполненного долга пошла печь хлеб, чтобы пожертвовать его в церковь для евхаристии.
  С форума огласили изданный императором Юлианом закон: отныне христианам запрещено проповедовать, преподавать в школах и предлагать другим участие в своих ритуалах. Выслушала закон со вниманием, взяла хлеб и отправилась на литургию.
  Во время литургии епископ напомнил пастве о первых христианах и о гонениях, которым те подвергались – но выстояли.
  Тетушка Аурелия, возвращаясь с литургии, обратила внимание на грязь на улице перед домом Афраниев Галлов и предложила замостить дорогу, чтобы ноги не пачкать. Вместе с тётушкой донесла эту мысль до мужа. После семейного обсуждения было решено, что улицу мы замостим, но по окончании работ надо непременно объявить на форуме, что эта мостовая – дар городу от дуумвира Афрания Галла, искренне пекущимся о благоустройстве Кастра Регины.
  Нашла рабочих, которым можно поручить мостовую, приставила их к работам, выдала задаток.
  Вдвоём с тетушкой Аурелией совершили прогулку по городу. На одной из улиц встретили утреннего мальчика-алеманна, который тащил, прижимая к животу, нашего позолоченного льва. Оценив направленные на него выразительные взгляды, мальчик начал поспешно объяснять, что он не знает, кто этого льва спёр, он просто нашел его в подворье алеманнов, а отец-де сказал: «А ну верни быстро, пока никто не заметил!». Приняли эту версию; мальчик дотащил льва до дома Афраниев, поставил на место и ушёл.
  Заметила на соседней улице стайку детей, среди которых были готы, и алеманны. Девочка чуть постарше алеманнчика гневно выговаривала ему: «Судья награду за этого льва хотел назначить! Четыре сестерция, по одному на каждого было бы! А ты! Ты! Ты вернул льва БЕСПЛАТНО???». Пристыдила детей.


  День. Приготовила обед. Отнесла мужу, который занимался городскими делами в базилике, прямо в базилику еду и горячий чай. Предложила покушать также товарищу мужа, второму дуумвиру города Феликсу Горацию – тот оторвался от бумаг, посмотрел с ужасом и сказал: «Не надо горячего, я и так запарился!»
  Отнесла Феликсу Горацию большую кружку воды.
  Тем временем были завершены работы по мощению улицы. Расплатилась с рабочими. Прилюдно объявила на форуме, что новая мостовая – дар городу от дуумвира Афрания Галла, который искренне печется о благоустройстве Кастра Регины. На форуме зазывали в школу на занятия: «Уникальная лекция по римскому праву! Граждане Рима должны знать свои права!» Отметила в уме, что это та самая школа, которую посещает Афрания Альба. Значит, дочь сегодня будет изучать римское право… Мысленно одобрила.
  Также на форуме обсуждали щекотливую проблему: согласно велениям императора Юлиана, граждане Рима могли свободно поклоняться древним богам – никто и не спорил – вот только храма, где можно было бы поклоняться, в городе не было. Спектат Цессабит убедил тётушку Аурелию отдать под храм Юпитера принадлежащий ей пустующий дом; та согласилась с условием, что на форуме будет объявлено, что это дар городу от щедрой и патриотичной семьи Афраниев Галлов.
  Объявили. Инициативная группа граждан тут же начала сбор денег на статую Юпитера и на украшение храма. Деньги жертвовать не стала (кто знает, в чей карман они пойдут?), вместо этого отправилась в художественную мастерскую Дациев и заключила с ними письменный договор: они-де оформляют фасад нового храма Юпитера, за что Флория, жена Афрания Галла, платит им 15 сестерциев. Теперь благодаря этой бумаге всегда можно доказать, что семья Галлов внесла свою лепту в общее дело.
  Вернулась на форум, послушала разговоры. Поняла, что среди горожан зреет недовольство. Пошла домой, взяла старые простыни и начала резать их на бинты. Отвлеклась от бинтов, когда пришла из школы дочь – сделала ей чаю, дала хлеба и сыра. К застолью присоединилась и тётушка Аурелия.
  Но маленькую женскую компанию разбил пришедший готский воин Атаульф из клана Пелайо. Он неприкрыто напрашивался в гости и не спускал глаз с Афрании, а та потупилась так, что сразу было понятно, кто именно прошлым вечером признавался в сердечном к ней интересе. Что ж, угостила и Атаульфа хлебом и сыром. Воин всячески выражал свою любовь к Афрании, но к чести его надо сказать, что матери и бабушке своей избранницы он тоже старался понравиться. Атаульф спросил, отдадут ли за него Афранию; объяснила, что Афраний Галл может выдать свою единственную дочь только за того, кто является гражданином Римской республики.
  Совершила дневную молитву Митре в домашнем святилище.
  Подошло время спектакля, который ставили старшие ученики школы и в котором участвовала Афрания Альба. Дела не позволили Афранию Галлу отлучиться из базилики, но вся остальная родня пришла в школу и заняла места на скамьях зрителей. Много хлопали, ещё больше умилялись.
  После окончания спектакля на сцену неожиданно вылез Атаульф и заявил, что раньше он не был гражданином Рима, а теперь вышел новый закон, согласно которому все, кто воевал за Империю, отныне считаются гражданами. Атаульф увидел в этом перст знамение – сама судьба устраняет препятствия его браку с Афранией Альбой! Последовало бурное объяснение в любви. Реакция публики была тоже бурной. Послали за Афранием Галлом; он, как истинный политик, не сказал сразу ни да, ни нет, а попросил Атаульфа прийти к нему вечером для подробного разговора.
  Доделала бинты, раздала их всем членам семьи, чтобы носили при себе. Прочла дочери наставление о том, как полагается вести себя просватанной девушке.
  Всей семьёй отправились на праздник по случаю бракосочетания сына Бальво Лысого, Бертрама, с девушкой из почтенной галло-римской семьи – Бенедиктой Горацией Примой. Заранее приготовили подарки. Брак был обставлен очень торжественно: сперва в базилике дуумвиры сделали об этом запись, потом молодых благословил епископ, потом все проследовали в таверну «Рим», где длинные столы уже были уставлены яствами. Согласно обычаю, молодым поднесли свежевыпеченный хлеб, который они должны были, держа с обеих сторон, разломить: у кого кусок окажется больше, тот и будет главным в семье. У Бертрама оказался совсем маленький кусочек, у Бенедикты – всё остальное. Это правильно.
  Заметила, что муж на свадьбе почти ничего не ест, спросила, что с ним. Эгид Афраний ответил, что устал; тогда предложила покинуть праздник и пойти домой. Муж согласился. Пошли домой и тихо посидели вдвоём у огня очага – нет ничего целительнее простых домашних радостей. Заодно подсказала Афранию, как следует ответить на сватовство Атаульфа.


  Вечер. Тем временем на форуме объявили, что новый император, Феодосий, восстанавливает права христиан и, более того, запрещает все культы, кроме христианства. А также объявляет браки, совершенные без благословения священника, недействительными. Но после оглашения этих эдиктов к народу обратился епископ и сказал, что благословляет разом все браки, совершенные в Кастра Регине, и потому они считаются законными.
  Пошла и сняла с бывшего дома тётушки Аурелии нарисованную Дациями табличку «Храм Юпитера» с изображением бога-громовержца. Табличку отнесла домой и припрятала: пригодится. Императоры с их эдиктами приходят и уходят, а искусство вечно.
  В дом Афраниев Галлов пришёл Атаульф и снова повёл речь об Афрании и о судьбе. Отец семейства ответил в том смысле, что судьба, конечно, судьбой, но какие у тебя, мил человек, жизненные убеждения? Идеалы? Есть ли у тебя состояние? И со многими ли женщинами ты спал? Тут Атаульф покраснел и сказал, что не привык обсуждать такие темы при почтенной матери семейства. Вышла, оставив мужчин, на кухню. Во-первых, пора ужин готовить, а во-вторых, с кухни все равно всё слышно.
  Мужской разговор закончился тем, что Эгид Афраний сказал, что назначит Атаульфу испытание. И если тот выдержит его, то Афрания станет его женой, а нет – так нет.
  После Атаульфа в дом Афраниев Галлов пришли медички из городского госпиталя «Femina orantes mantis». Оказывается, дом тётушки Аурелии – тот, что был днём пожертвован на нужды города, – принадлежал вовсе не Аурелии, а являлся предметом тяжбы между покойным мужем Аурелии и ветераном-италиком, тоже ныне покойным, и суд только что вынес решение, что дом должен достаться вдове того ветерана, Ренате, одной из медичек госпиталя. Будучи воплощением милосердия, медички не хотели никаких ссор и обид, а потому пришли с предложением устроить в доме какое-нибудь доходное предприятие (например, пасеку), а тётушку Аурелию взять в долю. Поскольку Аурелия, отдав дом городу, уже и не думала получать с него какие-то деньги, она радостно согласилась на то, что дом теперь собственность Ренаты, а семейство Афраниев Галлов получает долю дохода.
  (Семейство Афраниев Галлов всегда получит свою долю. На том стоим).
  Совершила вечернюю мотиву Митре. Сходила на литургию. Во время литургии епископ напомнил пастве о том, что императорская милость порой страшнее императорского гнева – но он надеется, что мы выдержим.
  После литургии народ собрался на форум, и имперский судья Корнелий Сципион Конструктор объявил, что приговаривает к казни дуумвира Феликса Горация, ибо только Феликс виновен в том, что город не выплатил налоги в императорскую казну. Тут Эгид Афраний закричал, что тогда он тоже виновен, и пусть его тоже казнят! Кинулась к мужу и встала рядом, чтобы, если его действительно решат казнить, потребовать, чтобы убили вместе с ним. Вокруг шумел народ: никто не хотел смерти Феликса Горация. Пришёл епископ и призвал имперского судью к милосердию – тот внял, и казнь была заменена на лишение должности и конфискацию имущества.
  Пока не был избран новый второй дуумвир, Эгид Афраний вынужден был заниматься делами города в одиночку. Помогала ему по мере сил: составляла и переписывала документы.
  А имперский судья тем временем приговорил к казни нобиля Горация Цинну – якобы за то, что тот подделывает императорские эдикты, – и, пока никто не успел возмутиться или призвать его к милосердию, убил Горация Цинну лично. Это никому не понравилось. В городе начались волнения.
  Валерия, жена Горация Цинны, воззвала на форуме к справедливости, и несколько алеманнов, похватав оружие, пошли эту самую справедливость вершить – то ли по зову сердца, то ли за назначенную Валерией плату, неясно. Так или иначе, имперский судья Корнелий Сципион был убит, заодно были убиты ещё несколько граждан, а там уж случилась бойня. По всей Кастра Регине тут и там вспыхивали стычки.
  Эгид Афраний Галл оставался на форуме и пытался вернуть происходящее в городе в русло законности и порядка. Ну, или хотя бы порядка. Повсюду следовала за мужем, сжимая в руке нож, готовая убить любого, кто приблизится к Эгиду Афранию с обнаженным оружием.

  Попытки городской милиции арестовать алеманнов встречали сопротивление. Паника. Суматоха. Бурление умов. Обвинения, которые летают направо и налево. Подобрала с земли потерянный кем-то кинжал и дала мужу.
  В городе было введено чрезвычайное положение. Принесла мужу тёплый чёрный плащ, потому что к ночи похолодало. Алеманнов, которые не желали арестовываться, решили было просто убить – но епископ снова выступил в роли миротворца, и уже в темноте удалось наконец достичь относительного порядка и спокойствия.
  Аттия из семьи Октавиев объявила, что льющаяся в городе кровь невероятно возбуждает, и попыталась обнять Эгида Афрания прямо на форуме. Оттолкнула Аттию, резко велела ей держать руки подальше от чужого мужа.
  Потом вместе с Эгидом Афранием вернулась домой, где уже собрались у очага Спектат Цессабит, тётушка Аурелия и юная Афрания Альба. Поздравили друг друга с тем, что сегодня все остались живы. Немного поговорили о том, что было бы, если б кого-то убили. Вспомнила, что Эгид Афраний не составил завещания, и велела ему исправить упущение. На что муж ответил: дорогая, ты же у меня умная женщина, напиши это завещание сама, а я подпишу. Согласилась, что муж прав, но… после длинного трудного дня совсем не было сил что-либо писать.
  Но мудрая тётушка Аурелия сказала, что не стоит волноваться зря – может быть, завтра выйдет новый императорский эдикт, в котором и завещания-то все отменят! Признала правоту тётушки и с чистой совестью пошла спать.

  Эгид Афраний Галл и его жена Флория всю жизнь жили по римским законам и следовали римским ценностям. Но их дочь Афрания Альба вышла замуж за готского воина Атаульфа и уехала вместе с ним из Империи. Внуки Афрания и Флории будут уже готами.
  А их самих, возможно, когда-нибудь назовут последними римлянами.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • «Проклятое дитя»: Вместо отчёта

    На ролевой игре «Хоггвартские сезоны: Проклятое дитя» я была драконологом. Мы с коллегами ухаживали за Драконами, проводили практикумы для…

  • Будни нянюшки

    Девочка Яся (4 года), недавно походя спросила меня: – Арта, ты оборотень? Вопрос, повторяю, прозвучал совершенно буднично, будто она попросила чаю…

  • Две жизни, два пути

    Отчет с ролевой игры «…И весь в черёмухе овраг», 8-11 апреля 2021 года. Моё имя – Ксения Томская, но называют меня чаще по псевдониму – Ветка;…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

Recent Posts from This Journal

  • «Проклятое дитя»: Вместо отчёта

    На ролевой игре «Хоггвартские сезоны: Проклятое дитя» я была драконологом. Мы с коллегами ухаживали за Драконами, проводили практикумы для…

  • Будни нянюшки

    Девочка Яся (4 года), недавно походя спросила меня: – Арта, ты оборотень? Вопрос, повторяю, прозвучал совершенно буднично, будто она попросила чаю…

  • Две жизни, два пути

    Отчет с ролевой игры «…И весь в черёмухе овраг», 8-11 апреля 2021 года. Моё имя – Ксения Томская, но называют меня чаще по псевдониму – Ветка;…