Tags: Фэндом

всадник

цЫтата: Ничего неожиданного, или Про граждан подписантов из числа мастеров культурки

     Тугой режущий ветер бил из темноты,  волоча  длинные  струи  песка  и
пыли. От его неживого постоянства можно было сойти с ума; на зубах скрипел
песок, от которого  не  спасали  ни  самодельные  респираторы,  ни  плотно
стиснутые губы. С вершин  барханов  срывались  мерцающие  в  лунном  свете
шлейфы и ровными потоками летели по ветру.
     Дом уцелел  каким-то  чудом.  Его  захлестывала  пустыня;  в  черные,
бездонные проломы окон свободно втекали склоны барханов, затканные  дымной
пеленой поземки. Видно было, как у стен плещутся,  вскидываясь  и  тут  же
опадая, маленькие смерчи.
     На пятом этаже в трех окнах подряд сохранились стекла.
     - Это может быть ловушкой, - проговорил инженер.
     Крысиных следов не видно, подумал музыкант, и сейчас же шофер сказал:
     - Крысиных следов не видно.
     - Ты шутишь? - качнул головой инженер. - На таком грунте,  при  таком
ветре? Они не продержатся и получаса.
Collapse )
     Они все очень хотели есть. А еще больше  -  пить.  На  зубах  скрипел
песок.
     - Правда, что они не  трогают  носителей  культуры?  -  спросил  друг
музыканта, жуя ломоть консервированного мяса.
     - Теперь все - носители культуры, - пробормотал  музыкант  и  тут  же
почувствовал щекой испытующий взгляд пилота.
     - Да, конечно, - поспешно согласился  друг  музыканта,  -  я  имею  в
виду... действительно... ну, вот, хотя бы такого, как он, - он  указал  на
музыканта.
     - Не знаю, - ответил пилот угрюмо.
     - Кажется, правда, - с  набитым  ртом  сообщил  инженер,  слизывая  с
пальцев маленькие крошки мяса.  -  Они  вообще  ведут  себя  очень,  очень
странно...   Говорили, будто они телепаты.  Говорили, будто они и устроили
все  это...  Много говорили.  Удивительно быстро  плодятся легенды,  когда
вокруг бардак...
     - А может, они их сохраняют? - опасливо косясь на пилота,  вполголоса
спросила мать.
     - Кого? - не понял инженер.
     - Ну... носителей этих.
     - Зачем?
     - Для культуры! - вдруг захохотал шофер.
     Пилот, не обращая на них внимания, вглядывался в карту, обеими руками
упираясь в пол.
     Инженер перестал улыбаться, глаза его свирепо сузились.
     - Знаешь, друже, - проговорил он, помедлив. - Те, для кого  сохраняют
культуру другие, чрезвычайно быстро ее трансформируют. По своему образу  и
подобию, - он опять вытер губы  ладонью.  -  Шутом  при  них  быть?  Я  им
Платонова, а они: ха-ха-ха!..
Collapse )
     Музыкант оттолкнулся от гардероба, склонился над  пилотом.  Пилот  не
шевелился, окостеневшие пальцы сжимали цевье. Музыкант  отомкнул  рожок  с
его автомата - там тоже было пусто.
     Как во сне, медленно, гардероб словно  бы  сам  собой  поехал  назад,
навстречу музыканту, в глубь квартиры.  В  полной  растерянности  музыкант
стоял посреди коридора, судорожно вцепившись обеими руками в бессмысленный
автомат. В открывшийся проем хлынули крысы. Да чем же все это кончится,  в
последний раз подумал музыкант, пытаясь принять вырвавшуюся  вперед  крысу
на штык. Удар отбили.  Музыкант  увидел,  что  к  нему  неспешно  подплыло
длинное, тусклое трехгранное лезвие,  прикоснулось,  замерло  на  какую-то
долю секунды и погрузилось.  Его  собственные  руки,  по-прежнему  занятые
автоматом,  болтались  где-то  ужасающе  далеко.  С  изумлением  он  успел
почувствовать в себе невыносимо чужеродный  предмет,  от  которого  резкой
вспышкой расплеснулась во  все  стороны  горячая  боль,  успел  наконец-то
испугаться и понять, чем все кончилось, - и все кончилось.
     Его друг к этому моменту еще не сделал ни  одного  выстрела.  Он  был
один - наедине с полузанесенным следом транспортера и роялем,  на  котором
играли пять  минут  назад.  Он  слышал  стрельбу,  крики,  топот,  взрывы,
чувствовал заполнившую квартиру пороховую  гарь.  Потом  совсем  рядом,  в
прихожей, чей-то незнакомый голос страшно прокричал:  "Рожок!  Кто-нибудь,
скорее, рожок!" Друг музыканта не шевельнулся, руки его стискивали готовый
к бою автомат. Он  оцепенел.  Когда  в  дверях  мелькнули  нелепые  фигуры
затянутых в зелено-серые униформы крыс, в душе у него что-то  лопнуло.  Он
отшвырнул автомат как можно дальше от себя и закричал:
     - Нет!!! Не надо!!! - И вдруг в спасительном наитии  пошел  навстречу
влетевшей в комнату крысе в черном с серебряными нашивками мундире, широко
разведя руки и выкрикивая: - Носитель культуры! Носитель культуры!
     Топорща усы, крыса  в  черном  резко,  отрывисто  пропищала  какие-то
команды и опустила автомат.
     - Оставайтесь на вашем месте, - приказала она. - Вам ничто не грозит.
     Друг музыканта послушно остановился посреди комнаты.  Крыс  виднелось
не больше десятка. Могли бы отбиться, вдруг мелькнуло в  голове,  но  друг
музыканта прогнал эту мысль, боязливо покосившись на  того,  в  черном,  -
вдруг и впрямь телепаты...
.
.
.
     - Вы носитель? - строго пропищала главная крыса.
     - Да, - сипло выговорил друг музыканта. - Я музыкант.
     - Это хорошо, - командир крыс перекинул автомат за спину, и  у  друга
музыканта подкосились ноги от пережитого напряжения.  Не  помня  себя,  он
опустился на пол. Командир внимательно смотрел на него  сверху  маленькими
красноватыми глазками.
     - Вы предаетесь нам? - спросил он.
     Не в состоянии сказать  хоть  слово,  друг  музыканта  лишь  разлепил
онемевшие губы, а потом кивнул.
     - Это хорошо, - повторил командир  и  наклонил  голову  набок.  -  Вы
будете пока жить здесь этот апартамент. Воду мы пустим через половину часа
через водопровод.  Ни о чем  не надо  беспокоить себя...  Трупы  мы уберем 
сами, - командир подошел к роялю.
     Друг музыканта вскочил - его едва не задел  длинный,  волочащийся  по
полу розовый  хвост.  Он  почувствовал  болезненное,  нестерпимое  желание
наступить ногой на  этот  хвост,  поросший  редкими  белыми  волосками,  и
поспешно отступил подальше.
     - Покидать апартамент можно лишь в сопровождений  сопровождающий.  Мы
выделим сопровождающий через несколько часов. Пока  вы  будете  здесь  под
этот конвой.
     - Да мы уж нагулялись, не беспокойтесь, -  сказала  мать.  -  Калачом
наружу не выманишь.
     - Выходить  иногда  придется,  чтобы  оказать  посильную  помощь  при
обнаружении другие люди, - ответил командир. - Например, чтобы довести  до
них нашу гуманность и желание  сотрудиться...  трудничать.  -  Он  перевел
взгляд на друга музыканта: - Это хороший инструмент?
     - Очень хороший.
     - Поиграйте.
     - С удовольствием, - сказал друг музыканта.
     В дверях толпились крысы.
     - Прискорбно жаль, - проговорил командир задумчиво, - что  так  много
людей не понимают относительность моральных и духовных  ценностей  в  этот
быстро меняющийся мир. За иллюзия собственного достоинства готовы  убивать
не только нас, но и себя. Дорогостоящая иллюзия! Теперь, когда так тяжело,
особенно. Мы поможем вам избавляться от этого вековечного груза...
     Когда бурая луна перестала распухать от ночи к ночи и стало очевидно,
что орбита ее  каким-то  чудом  стабилизировалась;  когда  приметный  дом,
одиноко рассекавший льющийся над  пустыней  и  руинами  ветер,  постепенно
заполнился изможденными,  иссохшими,  подчас  полубезумными  людьми,  друг
музыканта репетировал уже по девять-десять часов в сутки. С  автоматом  на
груди он сидел на вращающемся табурете, ревниво  озирался  на  теснившихся
поодаль новеньких и,  как  расплющенный  честолюбивой  матерью  семилетний
вундеркинд, долбил одни и те  же  гаммы.  И  мечтал.  Мечтал  о  том,  что
вечером, или завтра, а может, хотя бы послезавтра,  слегка  усталый  после
очередной операции, но, как всегда, безукоризненно умытый  и  затянутый  в
чернь и серебро, без пятнышка крови на сапогах, придет его властный друг -
возможно, вместе с другими офицерами, - взглядом раздвинет подобострастную
толпу и, то задумчиво, то нервно подрагивая розовым хвостом, будет слушать
Рахманинова или Шопена... Ближе чем на пять шагов друг музыканта никого не
подпускал  к инструменту;   даже  случайные  посягательства   на невидимую
границу  он  ощущал  физически,   как  неожиданное  влажное  прикосновение
в темноте, -  и  его тренированные пальцы  в панике  падали  с белоснежных
клавиш  "Стейнвея"  на спусковой крючок "ингрема".   По людям  он  стрелял 
без колебаний.
баян

Пиратонаблюдательное: И снова -- об украденной дубинке

По любезной наводке apervushin:

Жили-были люди. Обычные люди -- иногда писали книжки, иногда читали книжки, иногда покупали книжки, иногда у пиратов скачивали...

Однажды у ещё одного человека случилось горе. И потребовались деньги. Тогда люди из предыдущего абзаца скооперировались и организовали благотворительную продажу своих электронных книг. И так собрали все потребные на помощь деньги. И теперь собирают ещё -- про запас.

Следует при этом отметить, что издержки на благотворительность были елико возможно минимизированы. На обложки, к примеру, брались цельнотянутые из Интернета без ведома своих авторов картинки. Раз, дескать, автор не жалуется, то и проблемы нет.

Но потом произошло Страшное: некий скользкий тип, купив благотворительные книжки, закинул их на Известную Пиратскую Библиотеку. При этом из текста книг и из аннотаций были старательно вытерты все ссылки на благотворительную акцию и реквизиты счетов.

Благотворители, натурально, почувствовали себя оборанными и взвыли. Их можно понять.

Но вот мне, если честно, их подход представляется непоследовательным: если уж признать, что благотворительная цель оправдывает пиратские средства, то зачем было ограничиваться картинками на обложки? Почему не выкачать всю Известную Пиратскую Библиотеку и не начать благотворительно продавать по рублю? Читатели с удовольствием будут качать подешевевшего Лукьяненко с осознанием того, что делают хорошее нужное дело. А когда придёт сам Лукьяненко возмущаться -- всегда можно втирать ему про благотворительность, высокие цели и бессеребренничество как высшую доблесть; когда не поможет -- извиниться и удалить его книги.

На всякий случай проговорю в явном виде: я считаю человека, выложившего на Изв. П-кую Б-ку книги с благотворительной акции, сволочью и аморальным типом. Я просто не вижу принципиальной разницы между отъёмом денег у писателя, у художника и у благотворительной акции -- если способ использовался один и тот же.

PS: Следует отдать должное пиратам: платёжные реквизиты они вытирают для того, чтобы заливший тексты в библиотеку человек (у которого в силу этого факта облико морале уже под вопросом) не имел соблазнительной возможности подменить благотворительные реквизиты собственными, дабы заработать на чОрном деле копеечку.
песец, монета

Кинологическое: Трудно быть гением, или Обобщая отзывы на германовский долгострой

Общее резюме положительных отзывов на последний киноопус покойного Германа (который по мотивам повести братьев Стругацких "Трудно быть богом"):
Фильм -- гениальный. Очень сложный. Многие не поймут. Многим не понравится. Даже тем, кто поймёт, и кому понравится -- будет сложно. Но смотреть -- нужно. Потому что Герман -- гениальный режиссёр.
В общем, видимо, смотреть не буду.



Меня, если честно, смущают библейские аллюзии. К примеру, говорят, что там в какой-то момент пьяный Румата задом наперед на осле пытается въехать в городские ворота, забрасывая в процессе попытки свежим ослиным дерьмом поющих под стеной монахов. Мне такая интерпретация кажется неоправданно смелой. Я вообще против излишних игр с библейскими текстами.

UPD: http://kinoart.ru/ru/archive/2013/6-iyun/german-chelovek-bozhij-dnevnik-assistenta-po-ploshchadke-fragmenty-knigi -- пруфлинк (читать осторожно, по возможности не за едой).
осень, весна, зима

цЫтата: Лекция Нила Геймана о том, почему наше будущее зависит от библиотек, чтения и фантазии

По любезной наводке уважаемой foxy2012 в fan_city (оригинал перевода -- http://busrra.livejournal.com/77534.html; оригинал лекции -- http://www.theguardian.com/books/2013/oct/15/neil-gaiman-future-libraries-reading-daydreaming):

Людям важно объяснять, на чьей они стороне и почему, а также пристрастны ли они. Своего рода декларация интересов. Итак, я собираюсь поговорить с вами о чтении. Я собираюсь рассказать вам, что библиотеки важны. Я собираюсь предположить, что чтение художественной литературы, чтение для удовольствия является одной из самых важных вещей в жизни человека. Я собираюсь со всей страстью умолять людей осознать, что такое библиотеки и библиотекари, и сохранить оба явления.

И я очевидно очень сильно пристрастен, ведь я писатель, автор художественных текстов. Я пишу и для детей, и для взрослых. Уже около 30 лет я зарабатываю себе на жизнь с помощью слов, по большей части создавая вещи и записывая их. Несомненно я заинтересован, чтобы люди читали, чтобы люди читали художественную литературу, чтобы библиотеки и библиотекари существовали и способствовали любви к чтению и существованию мест, где можно читать.

Так что я пристрастен как писатель. Но я гораздо больше пристрастен как читатель. И я еще больше пристрастен как гражданин Великобритании.

Я произношу эту речь сегодня под патронатом Агентства чтения, благотворительной организации, чья миссия состоит в том, чтобы дать всем равные шансы в жизни и помочь стать уверенными и заинтересованными читателями. Сюда входит поддержка образовательных программ, библиотек и отдельных личностей, а также откровенное и бескорыстное поощрение самого акта чтения. Потому что, как говорят, все меняется, когда мы читаем.

Collapse )

Мы должны делать вещи прекрасными. Не делать мир безобразнее, чем он был до нас, не опустошать океаны, не передавать наши проблемы следующим поколениям. Мы должны убирать за собой, и не оставлять наших детей в мире, который мы так глупо испортили, обворовали и изуродовали.

Мы должны говорить нашим политикам, чего мы хотим, голосовать против политиков из любой партии, которые не понимают роли чтения в формировании настоящих граждан, политиков, которые не хотят действовать, чтобы сохранять и защищать знание и поощрять грамотность. Это не вопрос политики. Это вопрос обычной человечности.

Однажды Альберта Эйнштейна спросили, как мы можем сделать наших детей умнее. Его ответ был простым и мудрым. Если вы хотите, чтобы ваши дети были умны, сказал он, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были ещё умнее, читайте им ещё больше сказок. Он понимал ценность чтения и воображения. Я надеюсь, что мы сможем передать нашим детям мир, где они будут читать, и им будут читать, где они будут воображать и понимать.


PS: Многие вещи в дискуссиях об авторском праве и прочих высоких (высокодоходных) материях становятся понятнее, если сначала ответить на вопрос о том, что первично -- чтение читателями книг или зарабатывание кем-либо на них денег. Если первичны деньги, то всякий, кто идёт в библиотеку или берёт почитать книгу у друга вместо того, чтобы её купить -- вор. Если первичны книги -- у нас есть будущее. Всё просто.
FalloutBoy, Jericho

Антибумажное: "Весь этот Джакч" Лазарчука и Успенского в электронном виде -- продаёт автор

Ежели кто-то упустил эту новость, специально продублирую ея здесь:



Андрей Лазарчук выложил их с Михаилом Успенским книгу "Весь этот джакч" (приквел к "Обитаемому острову" Стругацких) в электронном виде -- два тома по сто рублей каждый: http://booksmarket.org/search.html?q=Весь+этот+джакч&x=43&y=8

В магазинах на бумаге этой книги пока нет. И если будет, то нескоро.

Также автором принимаются заказы на другие книги: http://urus-hay.livejournal.com/321516.html

Специально для людей как и я брезгливых уточняю: Книги продаются НЕ через "Литрес"!
песец, монета

Идиотонаблюдательное: Что бывает, когда паханам дают помодерировать околофантастический ресурс

А вот так на одном малоизвестном околофантастическом ресурсе сообщают людям о том, что их забанили (и дают забаненым общаться между собой):

[Образчик сомнительного юмора несомненных идиотов]


Чего я не понимаю -- так это то, какого рожна люди, получившие такое... хммм... послание от тамошних модерастов, ждут конца бана и продолжают общение? По идее, это же должно быть для них самих несколько унизительно. Или нет? Мест, где можно обсуждать литературные произведения -- миллион. Зачем циклиться на единственном модериремом малолетними клоунами с сортирным чуЙством юмора, рядом с которыми пиекантропистый Гоблин-Пучков выглядит практически хомо сапиенсом?

UPD: http://fantlab.ru/blogarticle24186page1#comment225977
песец, монета

Масонокозненное: Докладные записки сумасшедшего, или Пионер -- ты в ответе за ВСЁ!

После того, как публике окончательно приелись наивные сказочки про пиратов с "Флибусты" и иже с ней, неким непонятным образом (через астрал, видимо?) дистанционно высасывающих деньги из кошельков своих пользователей без использования какого-либо известного науке способа монетизации контента, в ход пошла ТЯЖЁЛАЯ АРТИЛЛЕРИЯ. Итак, встречайте -- эксклюзивные новости из ЖЖурнала известного российского писателя-фантаста, имени которого я здесь называть не буду:
Вчера один товарищ, живущий ныне не в России, но от наших житейских дел не отрывающийся, спросил меня: не потому ли я ругаю пиратов, что они -- антироссийский проект?

Я, разумеется, обалдел. Ответил, что ругаю из-за того, что они вредят моему кошельку русской литературе.

И тогда мне рассказали странную историю.

По словам товарища (увы, он просил не называть его имени, поскольку подкрепить свои слова фактами не может или не хочет, "ещё не время, Серёжа"), первые "пиратские библиотеки", конечно, были созданы энтузиастами ("Библиотека Мошкова" и т.д.) Но почти сразу на них обратил внимания те наши зарубежные друзья, кто хорошо понимает роль литературы в формировании национального сознания, в идеологической войне.

Поэтому следующие "библиотеки" создавались уже за рубежом, вне пределов юрисдикции России, даже в ту пору, когда их никто не принимал всерьёз и не преследовал.

Поэтому "библиотеки" так активно сосредоточились на воровстве и распространении фантастики -- как самой патриотической российской литературы. Вы видите здесь противоречие? Зря. Именно подорвав книжный рынок, превратив фантастику из "локомотива" издательского дела в парию и золушку, "библиотеки" уничтожили весь появляющийся пласт патриотической фантастики. Загнали её в гетто "попаданцев" и прочей неадекватной литературы...

И результат был достигнут. Тиражи фантастики упали, издавать её стало невыгодно, единственными уцелевшими разновидностями стали "с.т.а.л.к.е.р.ы." и прочее развлекательное читиво (не буду исправлять опечатку, "читиво" куда выразительнее "чтива"!) Зарождающаяся патриотическая фантастика, так же как фантастика социальная, пытающаяся найти пути развития России, погибла как класс. Нет больше книг про "Ордусь", никто не пишет про космос, нет серьезных политико-фантастических романов...

Конечно, мнение моего далёкого товарища, в прошлом нечуждого фантастики и человека увлекающегося, не обязательно должно быть истиной.

Возможно, он заблуждается. Возможно, выпив чару-другую вкусного вина, которое так хорошо делают в его нынешних краях обитания, увлёкся и стал фантазировать. А может и просто пошутил надо мной -- мы все любим шутки...

Но никак не могу отделаться от последних его слов в нашей переписке: "Серёжа, они не пираты. Они каперы. И работают по патенту от всем нам известных сторон..."
Вот такой барса-кельмес.

PS: Здесь красивая местность.
баян

Мензурочно-зоильное: Автоматизированное литературоведение в порядке бреда, или ИЗПИТАЛ на коленке

Мне тут регулярно напоминают про бытующее (среди как авторов, так и читателей) заблуждение, согласно которому писатель становится писателем только при наличии у него изданных общепринятым способом бумажных книг. Иначе-де бездарь и графоман.

В наш век электронных книг такое рассуждение выглядит не то никак не желающим вымирать архаизмом, не то наивной (и наглой одновременно) саморекламой издательской мафии, у которой электронные книги отнимают привычную пайку.

Ни для кого не секрет, что на бумаге издаётся масса мусора и откровеннейшей графоманщины (любители фантастики это могут особенно хорошо прочувствовать). Точно так же могие уже в курсе, что вполне талантливый и интересный автор может годами писать и бесплатно выкладывать в интернетах книги, которые -- без наличия каких-либо бумажных версий -- будут с благодарностью читаться массой народа.

Итак, если "бумага" -- не критерий, то что тогда? НКЧТ? По моему скромному мнению чёткую качественную границу тут можно провести не между "настоящим писателем" и "графоманом" (тут уж каждый проводит разделительную черту самостоятельно), но между... хммм... "просто писателем" и "ну совсем в натуре писателем". И вот по какому критерию: переводимость. В смысле -- наличие переводов. Популярных издаваемых и читаемых переводов на другие языки: для неанглоязычных произведений -- хотя бы на английский язык (да: переводы с русского на украинский или с украинского на польский не катят), для англоязычных -- хотя бы ещё на два языка помимо собственно английского.

Если читатели читают произведения автора совсем не на том языке, на котором он их писал -- автор востребованный и имеющий моральное право пять минут поупиваться своей крутизной; если читают только свои -- автор местечковый, и ему ещё есть, куда расти. Причём "местечковый" автор может быть хорошим талантливым писателем, пишущим потрясающие книги -- наличие переводов будет отражать не качество творчества, но востребованность его плодов.