Alkor (alkor_) wrote,
Alkor
alkor_

Categories:

цЫтаты: Мединский Владимир Алексеевич -- Как это было

В продолжение http://users.livejournal.com/alkor_/292006.html:

Вот некий материал, Уважаемые читатели по ликвидации Чернобыльской катастрофы как её видел и запомнил Ваш покорный слуга. Не претендую ни на всеохватность, ни даже на полную достоверность. Вернее не так. Я могу ошибаться, описывая какие-то моменты из-за того, что что-то не так услышал, чего-то не мог знать из-за режима секретности и просто "врать как очевидец" (избитый шаблон). Но в целом, надеюсь, что отклонения от истины будут небольшими.

Начну с того, что о масштабе беды я НАЧАЛ догадываться после того как услышал по радио: "реактор разрушен, радиационный фон в районе станции в норме". А когда вечером 5-го мая уехал с 8-ю дембелями из БОУПА (батальона обеспечения учебного процесса) капитан Кучук, а я получил приказа уехать через сутки да ещё с 25 бойцами, сержантом и прапорщиком, понял, что там полная ****. Однако я даже представить не мог, что она НАСТОЛЬКО полная. Восьмого мая я с подчинёнными прибыл в Киев, где нас к моему удивлению уже ждал "Урал". Мы быстренько загрузились в него (а надо сказать, что везли мы всё кроме оружия). И поехали в Иванковский район, село Оранное.

Там нас разместили в расположении (после моего звонка, страшно сказать, маршалу инженерных войск Аганову, а что делать, привезли к лагерю, высадили и всё) 16 понтонномостового полка имевшего ППД в г. Киев. По приказу Аганова, замполит полка, а командовал в лагере он (на удивление замполит, а толковый мужик ни разу не зазнайка), комполка убыл по дозе, быстренько поставил меня и всё моё воинство на довольствие, дал команду выдать палатку, в общем обустроились. Их полк развернул мостовую переправу на р. Припяти и нёс на том мосту комендантскую службу...

Вот там я и узнал о том, как работали наши дембеля. На тот период, ответственно заявляю, лучших механиков водителей ИМР и ИМР-2 (особенно последней, машина на тот момент новая даже у нас в бригаде был всего один взвод по подготовке специалистов для неё) во всех вооружённых силах страны не было. И их бросили сразу же на станцию грести графит, уран, бетон и прочее вылетевшее из реактора. Пятна были такие, что химики боялись сунутся туда. Да по большому счёту им и не на чем было заехать под реактор. У самой защищённой ихней машины РХМ коэффициент ослабления был всего что-то около 14-20 крат. Сравните с 80-ю у ИМР-2. И это в исходном варианте, то есть без усиления защиты. Когда пришёл листовой свинец мы дополнительно усилили защиту тем, что положили везде, где можно по сантиметру-два свинца...

Отработали 5 часов, вышли к АБК-1, при необходимости (в первый день необходимости не было) помылись в санпропускнике (на входе в столовку стоял дозик), переоделись там же, пообедали (обед привозился из лагеря), час отдохнули (а то и много меньше, если мылись) и снова на пять часов. Вечером ОБЯЗАТЕЛЬНО санпропускник, переодевание, для операторов отправка в лагерь, а для БОУПтян ужин и отдых. Час, чуть больше, чуть меньше. Приезд новых операторов предварял отъезд дневной смены. Ночная смена (а в нее, как и в дневную входили не только операторы машин, где работали инструктора) за это время распределялась по машинам, получала задачу и под реактор. Всё тоже только в ночном варианте. И так трое суток. Хочу сказать, что иного выбора НЕ БЫЛО!

Судите сами. Система КЗ (коллективной защиты) срабатывала по команде "А"! Что это такое, а сейчас поясню. При вспышке ядерного взрыва за бортом 10000р/ч. Автоматика ВЫКЛЮЧАЕТ нагнетатель приблизительно на 15 секунд, глушит двигатель, ставит машину на тормоз, закрывает жалюзи, входные отверстия для нагнетателя и газоанализатора системы КЗ, зажигает красную лампу "А" на блоке управления системы КЗ и выдаёт звуковой сигнал в танковое переговорное устройство (ТПУ). После прохождения ударной волны, а она за эти 15 секунд должна пройти, открываются отверстия газоанализатора и нагнетателя, нагнетатель запускается, причём воздух направляется через фильтр, а все тяги (топливного насоса высокого давления, тормозов, жалюзи) получают возможность соединится для нормальной эксплуатации. Это при ядерном взрыве. Когда такой поток кратковременный. Но тут-то взрыва нет! Поток такой мощности продолжает своё воздействие, и ждать когда всё придёт в норму можно до бесконечности. Машина заглушена (да ещё и не одна, а по очереди все)!

И здесь на первое место выходит квалификация мехвода. Сообразить переключиться на блоке управления ОПВТ (оборудование подводного вождения танков, оно с КЗ и противопожарным оборудованием являются по сути одним комплексом, имеют общие блоки и есть там хитрый такой переключатель "ОПВТ-КЗ"), а не запаниковать, соединить все тяги, запустить движок машины и нагнетатель и спокойно продолжить работать (причём быстро, избегая лишнего нахождения в зоне высоких фонов) может только подготовленный человек. Эти были ПОДГОТОВЛЕНЫ. За эти трое суток народ конкретно исхудал, каждый раз, когда менялись операторы, они выбирали тех, кто побалоболистей. Говорили: "Ты хоть песни пой, хоть анекдоты рассказывай, только не молчи". Работали и сделали дело. Всю ОСНОВНУЮ грязь сгребли поближе к стенам реактора и, насколько помню, в какие-то места в кучи, откуда её загрузили в контейнеры и вывезли в могильники. Но это уже было без них. А их под руки вели в санпропускник на втором этаже АБК-1. Помогали раздеться, мыли, одевали, потому, что эти мальчишки засыпали на ходу. Спящих их загрузили в "Урал", спящих в лагере заносили в палатку, где они и проспали почти трое суток. Когда проснулись, их первым делом накормили. Через день вертолётом отвезли в Киев. Их дальнейшую судьбу не знаю.

Если говорить о начальном этапе (точнее о самых первых после 26 апреля днях), то надо сказать, что никто не был готов к такому. Например, выгрузка личного состава и техники СОЛП N1 происходила на ближайшей к Припяти ж/д станции (станция Янов). Там же в течение суток находился и лагерь отряда. Для сведения, фон в Припяти в тот момент УЖЕ был 50 р/ч. Через сутки отряд перевелив "Изумрудное" (база отдыха, по моему, студии имени Довженко, расположена между Чернобылем и Припятью). И только затем вообще вывели из зоны отчуждения в Оранное.

Выезд на работу всегда был в 8 утра. Процедура была следующей, перед завтраком всех прогоняли через лаборанта берущего кровь на анализ (при падении лейкоцитов отстранение от выездов до поправления их числа), а после командир отряда (выезжал ежедневно, чтоб быстрей набрать дозу и замениться) строил тех, кто сегодня выезжал. Вместе с ним на построение выходил начмед отряда (он же радиолог, коим стал после прохождения ускоренных курсов) с подносом на котором стояли мензурки с раствором йодида калия по числу выезжающих. Командир у нас на глазах глотал таблетку того самого калия-йодина (садист!! ему никаких неприятных вкусовых ощущений), а после этого проходил вдоль строя внимательно следя за тем, чтоб КАЖДЫЙ проглотил дозу этой мерзкой горько-соленой гадости. Опосля "ста граммов для храбрости" погрузка в "Урал" и вперёд. Заезжали в зону отчуждения мы через КПП Дитятки. Далее через Чернобыль по дороге на Припять до полевого парка. Какое-то время это было "Изумрудное", далее окраина села Копачи, и наконец, собственно территория станции на берегу пруда-охладителя, напротив третьей (недостроенной) очереди. Подготовка машин к работе и вперёд на станцию.

...На дороге стихийно сложилась некая иерархия. Легковушки (в основном УАЗики) испугано прижимались к обочине при появлении на встречной всяких ЗиЛов, "Уралов". Те в свою очередь отпрыгивали от КрАЗов и "Татр". Появление БТРов на дороге заставляло и этих прижиматься. И тут появлялись МЫ. Сорока семи тонная махина около 4 метров шириной (одна гусянка на середине дороги, а вторая на обочине) несущаяся со скоростью 70 км/ч тебе на встречу, кого хочешь заставит прижиматься к обочине. А сидеть в башне головной машины и наблюдать это, вызывает чувство гордости за свою принадлежность к инженерным войскам!

После некоторой гонки по автодороге (больше нигде и никогда по автодорогам с твёрдым покрытием ездить не приходилось на ИМР) прибывали на станцию. Все выгружались и шли в АБК-1. Л/с поднимался на второй этаж и располагался в коридоре. Командир группы спускался в убежище (которое звали почему-то "бункер"), где располагался штаб опергруппы особой зоны и там, у представителя инженерных войск получал задание...

Иногда были исключения. Когда валили "рыжий лес" на станцию не заезжали, а сразу из парка в этот самый лесок. Кстати он стоил много "кровушки". Самая большая его неприятность состояла в том, что засохшие деревья очень охотно роняли ветви и хвою. И они (эти самые ветви и хвоя) быстро забивали обзор с места мехвода. И хотя окна - не триплексы танка, всё равно их размер не большой. И они забивались. Сдуть системой обмыва-обдува было не реально. Приходилось мехводам останавливаться, открывать люк, высовываться по пояс и руками сбрасывать загрязнения (весьма не хило светящие). Фон был в среднем под 50 р/ч...

Рабочий день заканчивался в 20 часов. Перед отъездом помывка в санпропускнике вначале на втором этаже АБК-1, потом был, ЕМНИП, третий этаж. В мае месяце и, по-моему, дней 5 июня в санпропускнике выдавали новое (робы, колпаки, боты), а после - стираное/обработанное. Хотя время от времени попадалось и новьё. Но надо было успеть и попасть на это дело. И выдавали "лепестки". Погрузка в "Урал" и в лагерь. В лагере ужин и отдых. На следующий день отдыхаем. В том числе и срочники. Для ночной смены всё тоже самое, но начиная с 20 часов.

И слово за контроль доз. По приезду в лагерь (у нас в отряде и потом в отдельном инженерном батальоне специальных работ 2036) командир группы выстраивал её перед палаткой дозика. Затем с бойцом (по очереди) заходил вовнутрь. Боец давал дозику свой накопитель ИД-11 (а все по приезду получили нулёвые накопители), тот при командире и бойце открывал накопитель, вставлял часть с кристаллом в проверочный прибор, сравнивал показания до выезда и после и результат заносил в журнал учёта доз. Показатели накопителей также заносились нарастающим итогом в соответствующий журнал. После этого накопитель (естественно закрытый) возвращался бойцу. Командирские накопители проверялись аналогично. Не скажу, что везде было, так как у нас. У химиков (в бригаде химзащиты, мной уже упомянутой) часто (по моим сведениям - как правило) был на группу один накопитель, и проверялся обезличено, по номеру, а дозу писали одну на всех.

Хочу сказать и о том, как промыслы реагировали на наши нужды. Когда встал вопрос о вывозе с площадки вокруг реактора "радостноактивной" дряни в могильники, выход был найден в виде контейнеров для бытовых отходов (обычных, стандартных, но не современных, а тех годов), которые ИМР захватом-манипулятором вполне захватывали и поднимали. Их устанавливали на ПТС-2 (по этому поводу в его кузове (для защиты экипажа) установили несколько ФСок и кабину покрыли свинцом). ПТС их вывозил на могильник (тот который сегодня заполняется). Там другая ИМР контейнеры выгружала в собственно могильник (котлован, облицованный и разделённый на несколько отсеков ФСками). По мере его заполнения могильник перекрывался плитами перекрытия и засыпался грунтом. Естественно делалась гидроизоляция для отвода дождевых и талых вод. делалась гидроизоляция и самого котлована с помощью полиэтиленовой плёнки. Вроде всё нормально. Но ИМР-2 не имела скребка рыхлителя. Вместо него на ней стояла пусковая удлинённых зарядов разминирования. То есть наполнять собственно контейнеры нечем. Решили по-быстрому эту проблему навариванием на захват-манипулятор эрзац грейфера из листовой стали. Однако это привело к тому, что захват перестал полностью закрываться (в норме клещи закрываются с приличным, см 20 перекрытием) и из-за этого его не возможно было установить в положение по походному (это когда проушина на захвате одевается на штырь на стреле). И при движении он болтался, что естественно не прибавляло ему прочности. Объём получившегося грейфера был больше объёма скребка, поэтому от стандартных скребков-рыхлителей от ИМР решено было отказаться. Так вот, в течении двух дней к нам пришёл "скребок" изготовленный из экскаваторного ковша. Он очень хорошо ложился в захват, имел очень не слабый объём, но весил примерно 2 тонны, то есть столько, сколько вся грузоподъёмность стелы. Промыслы учли это дело, и примерно через неделю - две (а ИМР-2 - машина ОЧЕНЬ мелкосерийная, а потому делается долго) пришла машина с правильным грейфером (и клещами захвата, на всякий случай, в ЗИПе). Примерно тогда же пришёл и первый "динозавр" (ИМР-2Д)...

Машину сильно изменили. Начать надо с того, что на ней полностью отсутствовали окна. Вместо них три телекамеры и два монитора (один оператору, второй механику). Мехводу обзор обеспечивала одна телекамера (справа от люка), оператору две (одна на стреле, вторая на оголовке стрелы). Телекамеры мехвода и та, что на стреле, имели приводы поворота, и, в общем, копировали (а может и были ими) те телекамеры, которые ставили на вокзалах, в метро и т.д. Та, что на оголовке, смотрела на манипулятор, поворачивалась вместе с ним и имела вид цилиндра около полуметра длинной и сантиметров 20 диаметром. Рядом с ней был установлен гаммалокатор. Этакий массивный блестящий цилиндр около полуметра в диаметре и примерно столько же длинной. В торце, обращённом к манипулятору, имел отверстие сантиметров 5. А вот манипулятор....

Я не знаю, кто и что сказали разработчикам, но тот грейфер, который они поставили на первого "динозавра" можно было бы использовать где-нибудь на Луне или золотом прииске, но для наших дел он был явно мал. Его объём дай Бог был литров 10! Правда и его использовали весьма не слабо. Так как наиболее активные материалы, как правило, имели не большой объём, а гаммалокатор позволял очень точно их идентифицировать. Ещё одной особенностью первых двух ИМР-2Д было отсутствие бульдозерного оборудования (второй копировал первого, но отличался от него нормальным грейфером, пришёл недели через две). Все имели очень мощную систему фильтрации воздуха (этакий горб на жалюзях на основе воздушного фильтра от Т-80). Она даже не позволяла полностью положить стойку стрелы при работе. Самой главной же особенность было усиленная противорадиационная защита. Причём в разных уровнях - разная. По днищу 15000 раз, по люкам (обоим) 500 раз, на уровни груди механика-водителя, ЕМНИП, 5000 раз и т.д. Масса машин достигала, как мне помнится, 57 тонн.

Третий (пришёл уже в июле) отличался от двух предыдущих наличием окон у мехвода (двух штук, смотревших вперёд и влево-вперёд совершенно неприличной, сантиметров 70 толщины, из-за чего смотрелись как амбразуры ДОТа, у оператора так и остались телекамеры и монитор), бульдозерного оборудования (вполне стандартного) и массой 63 тонны. Вот он понравился мне больше всего. Хотя бы тем, что не торчал между ног у механика монитор, совсем немаленького размера (здорово мешал работать педалями) и на нём было проще сориентироваться на местности и даже на месте (стоит сбить телекамеру в сторону от движения, и понять куда едешь, и куда смотрит нос машины уже довольно сложно). Кстати, на крышке люка оператора стояла совершенно зверская пружина, помогавшая открыть люк. Её диаметр приближался к таковому пружин "жигулёвской" подвески. Учитывая то что, сама крышка люка весила 45 кг, да на неё наварили кожух толщиной 30 см, заполненный свинцовой дробью, совсем не лишняя. Это надо было видеть. Обычно (на обычных машинах) листовой торсион держит крышку слегка приоткрытой. А когда закрываешь, она слегка покачивается после удара о край горловины. И для запирания люка её необходимо прижимать к горловине. В данном же случае люк закрывался с глухим стуком как упавший комок мокрой глины или пластилина, то есть СОВЕРШЕННО без отскока. Но так близко я с "динозаврами" познакомился уже в оибср 2036. Первые два пошли в СОЛП N2. И пришли с экипажами.

Однако вернёмся к первым дням. По моим описаниям сейчас наверно многим может казаться, что ликвидация проходила плавно, планомерно и все всегда знали, что надо будет делать через день-два. Однако это не так. Много, очень много движений было лишних, исходящих из неправильных представлений и, главное, недостатка достоверной информации... Так, например, кому-то пришла в голову идея по-быстрому закрыть всю активность внутри реактора залив его сверху бетоном. О том какая температура там, внутри никто не подумал. Стали думать о том, как технически это сделать. Приняли решение делать стойку-трубу с наклоном, так, чтоб можно было её тащить по грунту и бетону дорог, и её высота позволила начать лить бетон прямо во внутрь разрушенной активной зоны. Сказано сделано. Но как управлять этим гусаком? Ведь бетоновод надо тащить "из-за угла". То есть по дороге вокруг станции с последующим поворотом к разрушенному реактору.

Думали каким-то образом приспособить ИМРку. Типа поворотом башни тянуть троса привязанные к трубе. И этим вызывать её наклон. И за счёт изгиба гусака получить эффект как от руля судна. Но расчёты показывали, что вернуть в обратное положение гусак может и не получиться. Тогда нашёлся тракторист, который предложил свои услуги. То есть гусак монтируется на трактор С-100, которым он будет управлять. Сотка, естественно, километровой длинны бетоновод не могла утащить. Для этого к трубе возле трактора (метрах в двадцати за ним, чтоб обеспечить манёвр трактора) приварили крюки, к которым крепились тросы. А за них уже должны были тянуть бетоновод две наши ИМРки. В течении суток всё это дело смонтировали. И начали тянуть. Я это не видел, так что со слов участников привожу всё остальное. ИМРы выдержали. Всё проходило вполне в рамках расчётов. Тракторист управлял направлением движения гусака и по большой дуге вывел гусак на прямую к реактору. И когда фон (а ему дали ДП-5) зашкалил за сотню, на ходу выпрыгнул, оставив трактор на первой передаче и приемлемом газу. ИМРки же тянули, согласуя своё движение с тем, как ведёт себя бетоновод. Когда возникала опасность его перегиба, останавливались, сотка при этом вставала на дыбы. Ну ладно. Дотащили. Сотка упёрлась в стену и заглохла, в конце концов. Начали качать бетон и вызвали мгновенный "выброс". После того как реактор вертолётчики заглушили, выбросов радиоактивных материалов не было. В чём причина? А причина в том, что температура в активной зоне, как оказалось, была 300о С. Вода, содержащаяся в бетоне, закипела и пар потянул всё, что только смог с собой наверх. Естественно качать прекратили. Я потом тот трактор с гусаком видел под реактором. Он стоял там брошенный до тех пор, пока не начал мешать. Изящное с точки зрения инженерной, решение оказалось с точки зрения физики неприемлемым. И героизм (без всякой иронии, операция длилась несколько часов, а фоны до сотни и более р/ч) тракториста бессмысленным. Человек переоблучился просто так.

Ещё одним подобным решением было решение пробить резервуар барбатьера взрывом. Для этого СОЛП N2 тренировался в подвозе на ИМРах конструкции на подобии баскетбольного щита (только с двумя ногами, а не одной) с закреплёнными на них КЗУ. Пока тренировались, появились учёные... и это дело переиграли. Резервуар таки пробили, но использовали дуговые резаки и прорезали не один день...

СОЛП N2 кроме этого тренировался с реактивными тросомётами. Искали возможность одним двигателем запустить два троса через реактор (сверху). Для чего не знаю. Изначально это устройство (состоит на вооружении инженерных войск) должно тянуть один трос. Но видно его прочность оказалась не достаточной. Решили закинуть сразу два. Но сколько раз ни пробовали запускать, один из двух тросов рвался. Не надо о людях из СОЛП N2, кстати, думать плохо на основании этих двух примеров. Ребята проделали очень много работы параллельно нам. И в конечном итоге на основании их и нашего отрядов и был сформирован Отдельный инженерный батальон специальных работ 2036...

Дури, кстати, тоже хватало. Было дело, поднимаюсь я из "бункера", вдруг смотрю, что-то народ засуетился, забегал. Куда-то рванули от выхода на станцию стоявшие там всегда БТР и БРДМ. Стал спрашивать, что да как. Оказывается, пропал боец, стоящий на посту, на выходе на территорию станции. Вроде бы пошёл на территорию, в сторону реакторов. Через некоторое время его привезли. Как потом говорили, он шатающийся шёл на встречу БРДМу возле первого реакторного цеха, где тот стыкуется со вторым. На вопрос, какого хрена его понесло на территорию, да ещё в окрестности второго реакторного цеха, ответил, что его завтра отправляют домой, а дома спросят, какой он реактор, а он (боец) его не видел. Вот и пошёл смотреть. Где был объяснить уже не смог, сознание начало спутываться. Накопитель у него был, ЕМНИП, ИД-6 (тот, что три таблетки). А он рассчитан на 60 рад. Так вот накопитель был засвечен до упора. Но по состоянию бойца он явно хватанул много больше. Сколько, по расчёту определить не смогли. Как уже сказано выше, боец стал заговариваться и описать свой маршрут не мог. В общем, вызвали вертушку (для неё площадку перед АБК-1 расчищали от машин) и она забрала его в Киев. Естественно, что с ним было дальше неизвестно. У меня лично был случай. Боец за выезд цепанул более 4 рад, а по нормам более 2.5 за выезд не должен. И по условиям работы (обеспечение радиоуправляемых тракторов) не мог. Меня командир вздрючил, я за бойца взялся. Боец мне говорит, что вылазил из машины по требованию оператора радиоуправляемого трактора. Командир меня засылает разбираться с этим оператором.... А оказалось, боец САМ открыл люк (ему му.... стало жарко и скучно), вылез на броню, покурил, посидел, и залез обратно. И это под эстакадой соединяющей реактор с ХОЯТом и ХЖО! А там к слову было не менее 50 р/ч в это время.

Вот плавно перешли к жаре. Я выше писал, что минералка это очень серьёзно. Так вот, одна из задач начального периода была не допустить попадания поверхностных стоков, которые смыли бы всю гадость с поверхности, в реки (в первую очередь в Припять, так как она впадает в Днепр). Для этого какие-то военные, вроде партизаны, на ИМР (старых, те, что на базе Т-55) делали дамбы вдоль берегов. А самих стоков избежали, разогнав облака в радиусе 150 км. Пейзаж АЭС вполне урбанический. Тени, как правило, ноль. А солнце в мае жарит здорово. В общем, экипажи "динозавров" (у них был термометр) сказали, что в машине температура доходит до 60о С. В таких условиях единственная помощь - питие и вентилятор. Вот мы минералку и пили. Вначале попробовали пить "Фиесту" (напиток белесого цвета в бутылках по 0,33 л), но очень быстро (сразу же) от неё отказались. И перешли на минералку. А её пили.... Нет, не так. ПИЛИ...! На двоих до обеда ящик и после обеда ящик. Брали у коменданта (помните, я писал, что минералка это серьёзно). Сколько бутылок минералки получил, столько пустых бутылок должен вернуть...

Кстати, про... латексную гадость. Её лили не только вдоль дорог, по обочинам, но и заливали практически всю местность в районе станции. Как это происходило, показывалось по телевидению неоднократно, когда Ми-26 летит на фоне второго реакторного цеха, и из задней части у него выливается тёмная жидкость. Как же мы материли вертолётчиков за это! После того как попадешь под это дело замучаешься отмываться (реально хрен отмоешь, не растворимая она после высыхания). И машину задолбаешься мыть. А она, эта дрянь, ещё и пылюку на себя собирает - мама не горюй. В общем, кайф. Про экологичность скромно промолчим. Народ видел, как всплывает рыба (здоровенные сазаны) после попадания оной в воду пруда-охладителя. Поэтому при появлении вертолёта народ на обслуживании очень резво отрабатывал команду "воздух" забираясь под машины, в машины или просто повисая горизонтально на монорельсе под стрелой (там монорельс для цепной тали), ширина которой позволяла спрятаться, но только так, повиснув.

Работа как я уже писал, в основном у нас была на станции. За исключением "рыжего леса" и могильников (которые так же были недалеко) других мест вне станции не помню. После того как были вывезены кучи наиболее радиоактивной дряни, возле реактора стали засыпать площадку чистым грунтом. И это было впечатляюще. КрАЗы с освинцованными кабинами (полностью, даже стекло, для обзора отверстие в свинце размером немногим более листа А-4) на максимально возможной скорости подъезжали, вываливали песок или щебень и так же быстро сваливали оттель. А кучи ровняли мы. Но быстро это дело закончилось, так как реактор светил сильно, и водилы облучались серьёзно. Было принято решение сделать стенку биозащиты. Для этого были завезены трейлеры (штук сорок, точно не помню). На них были наварены борта высотой, как помнится, четыре метра, к нижним краям которых прикреплены резиновые фартуки до самой земли и даже чуть более (край слегка заворачивался для лучшего прилегания к грунту). На торцах бортов из поролона были сделаны уплотнительные валики. А сами торцевые края сделаны по принципу "папа-мама" и имели замки для стыкования трейлера с трейлером. И вот этот конструктор установили мои люди (те с которыми я приехал) прапорщик Плешак и сержант Лунгу. Собирали они его дня три (а может и меньше, не помню точно). В последний день, когда ставили стенку биозащиты в "чёрном углу" (кстати, именно там и был упавший вертолёт) оба за выезд хватанули более 40 рад. Но тут, ни какого криминала не было, так как даже радиационной разведки там никто не проводил, бо светило слишком сильно. И фактически данные о фонах были получены от них.

Сама операция была сложнейшая. Необходимо было выставить первый в лини трейлер с колоссальной точностью, потому, что остальные становились продолжением первого. Разъединить трейлеры для исправления установки не было никакой возможности, операция была необратимой. А сама стенка, в конце концов, стала фундаментом саркофага. Работой непосредственно руководил подполковник Себякин, командир отряда. Для этого делали визиры на ИМРках, с БРДМа выставляли командную машину по оптике и т.д. Но факт, операцию мы провели. Обе стенки стали на намеченную линию. Все углы были выдержаны. Потом, следующим этапом, стала работа по прокладыванию бетоноводов на эти, фактически две, стенки. Первый бетоновод особых затруднений не вызвал. Прямым ходом его подали к стенке так, что гусак трубы стал смотреть в короб трейлера. И начали качать. Для того, что бы бетонная смесь растеклась по всей стенке, её делали очень жидкой. Второй бетоновод прокладывали на следующий день. Вот с ним пришлось повозиться, так как тянуть пришлось "из-за угла". То есть почти что так, как тянули бетоновод, для заливания реактора. Только маршрут был несколько сложней и шёл в "чёрный угол". Сложность была ещё в том, что площадка под эстакадой бетонная, а туба длинная, толстая и очень не хотела изгибаться. Повернуть, так как было запланировано, не получалось. Машина шла юзом, но, ни как не хотела поворачивать вправо на расчётную траекторию. А там куда машина вышла вдруг оказалась переувлажнённая почва, более того там стояли гигантские лужи.

Потрахались и там, так как машина зарылась. Но в конечном итоге дотащили! А вечером в АБК узнали, что оказывается, всё было зря. Слишком жидкая бетонная смесь на первой стенке выдавила фартук и хлынула на насыпанный грунт (вот откуда лужи и переувлажнение). После этого пошли на очень неприятное, но неизбежное решение. Было поставлено несколько платформ с бетононасосами и коленчатыми трубами, какими пользуются при монолитном строительстве. К ним минимум людей и максимум техники. ИМРка переставляла их вдоль стенок, а бетон подвозили машинами с не знаю где расположенного бетонного завода. Кстати, даже пустые трейлеры позволили снизить дозовую нагрузку на водителей. Причём значительно.

Одновременно с этим проводились работы по обеспечению радиоуправляемых тракторов. А они и ровняли грунт, и присыпали фартуки трейлеров, и выполняли другие подобные работы. Группа радиоуправляемых тракторов включала в себя два "Коматцу", если не ошибаюсь, три финских шахтных погрузчика "Торо" и штук двенадцать наших ДЭТ-250. "Коматцу" - это бульдозер, у которого была в наличии дополнительная челюсть, с помощью которой он мог выполнять функции погрузчика. Это единственный агрегат группы, в котором не предусмотрена была возможность ручного управления и, соответственно, отсутствовала кабина. Совершенно! Они, кстати, могли работать под водой на глубине до 15 м. Оснащены мощным рыхлителем, на верху которого установлена жёлтая "мигалка". "Торо" - изначально обычные шахтные (и от того низкие) фронтальные погрузчики сочленённой схемы. Очень вёрткие и шустрые. ДЭТ-250 - тяжёлый бульдозер, обычный, с электромеханической трансмиссией. Сам по себе мне очень нравится, но вот управление по радио....

Если говорить об эффективности, то эффективность была практически обратнопропорциональна количеству машин. И самую главную роль в этом играло именно управление. Если для "Торо" и "Коматцу" оно было примерно равноценно, то для ДЭТов просто чудовищно.

Выход на работу операторов "Коматцу" выглядел так. Выходил человек, помахивая на плечевом ремне (довольно широком, кстати) коробочкой длиной сантиметров 30, шириной сантиметров 10 и высотой сантиметров 20. Все кнопочки и ручечки маленькие, под управление одним-двумя пальцами. Заводил с пульта трактор и идя вдоль дороги подгонял его к той ИМРке из, которой он должен был им управлять. Залезал вовнутрь ИМРы, подключал пульт к штатной антенне, отсоединив от неё рацию. И машины уходили на работу.

Оператор "Торо" выходил с приличных размеров (примерно 50х30х30 см) ящиком на груди, который висел на жёстких плечевых упорах (с мягким комфортным низом). На пульте кнопки диаметром один-два см, ручки сантиметров 5 высотой. Работать ладонью вполне удобно. Кнопки мягкие, легко нажимаемые одним пальцем. Оператор залазил в кабину "Торо", запускал движок, подгонял его к ИМР, переключал управление погрузчиком на радио и лез в ИМРку. Дальнейшее было как на "Коматцу".

А выход ДЭТистов выглядел так. Два человек выносили три приличных размеров ящика и рацию Р-105 (ящики примерно равны по размерам рации) и ставили их в кабине ДЭТа. Подключали их к неснимаемым исполнительным механизмам и друг другу. Затем возвращались в АБК и выносили пульт управления, Р-105 и ещё два ящика и несли это всё в ИМРку, где это хозяйство устанавливалось. После этого оператор оставался в ИМР, а его напарник шёл в ДЭТ, заводил его и подгонял к ИМРке. Они с оператором проверяли работу системы управления и только после этого напарник вылезал из ДЭТа и машины убывали на работу. Об управлении. Пуль значительно больше такового у "Торо". Кнопки большие (сантиметра три в диаметре), жёсткие, с фиксацией. Оператор нажимал на них ладонью (как на командную, так и на кнопку расфиксации) или, в лучшем случае, большим пальцем. Нажал на командную, скажем поворот налево, и машина поворачивает до тех пор, пока не нажата кнопка расфиксации. Из-за этого машина работает рывками, с остановками, совместное выполнение команд затруднено, если вообще возможно.

И самая большая беда ДЭТов - малая дальность управления. Не знаю, кому пришла в голову мысль использовать "стопятки", но идея была гнилая. Из-за них управлять можно было практически не далее чем на 20-25 метров. "Коматцу", к слову, управлялись метров на двести. Сами рации пришли с уже убитыми (все до единого вздувшиеся) аккумуляторами. А итак ограниченный заряд, в условиях высокой ионизации воздуха быстренько съедался. Из-за этого были случаи остановки машин. Как результат - ДЭТы в основном стояли, а "иностранцы" работали. Зато по "ящику" показывали ДЭТов.

Импортной техники было очень много. Это и перечисленные радиоуправляемые трактора, и упоминаемые выше роботы на крыше (они оказались хуже наших сделанных производителем луноходов, "луноходы" отработали на крыше на ура, только запоздали малость) и автокраны "Лихтер" со 110 метровой стрелой и компьютерным управлением. Особо хочу сказать о самоходных кранах "Демаг". Их три. Каждый стоимостью в миллион инвалютных рублей. Сколько это в пересчёте на сегодняшний курс не знаю. Каждый ехал отдельным ж/д составом. Гусянка (одна гусянка со всеми делами и приводом) занимала платформу и была высотой более 2 метров. "Демаги" впоследствии, стали главными звёздами сборки саркофага...

Выше я писал, что облака разгоняли. Но разгоняли их до тех пор, пока не устроили дамбы вдоль рек. После этого дожди пошли. И хорошо. У нас даже стало закрадываться подозрение, что их специально вызывали. С одной стороны это было здорово, машины не грелись, а с другой, кому приятно ходить мокрым, спать в сырой палатке, шлёпать в столовку по лужам? Интересное наблюдение: если померить фон с помощью ДП-5 на асфальте дорожек АЭС, которые практически постоянно мыли, и в воздухе, подняв максимально вверх штангу с зондом, перед дождём, то воздух светил больше, а после дождя меньше асфальта.

И ещё, что хочется сказать. В самом начале всё делалось очень просто. Отчётности был самый минимум. Например, заправка машин производилась просто по коммунистически. Приходишь в "бункер", в группу заправки, говоришь, что надо заправить и где это стоит и всё. У тебя только спросят, что за часть или организация. И машины будут заправлены под пробку. Или с той же минералкой, о которой я уже писал. А со временем все эти моменты стали обрастать бумажками, формами, пропусками и т.д. Народ, кстати, этому старательно способствовал. Мне пришлось лично на ИМРке выдёргивать одного деятеля, пытавшегося на МАЗе-бензовозе вывести из зоны пять тонн солярки по лесной дороге, проходившей по болотистому участку. МАЗ, естественно, сел. Его я вытащил, но не наружу, а вовнутрь зоны. И с ним потом разбирался комбат. Что там дальше было, не знаю.

Если говорить о других частях и организациях, то то, что я знал, я практически изложил. Единственно не упоминал о том, как проводили дезактивацию Припяти. Там этот процесс проходил самым радикальным способом. А именно. На подъезд назначалась команда (сейчас численность не помню, может взвод, может два, может рота) из состава химиков. Она стояла возле. И по сигналу заскакивала в подъезд, выбивала двери в квартиры, если они были закрыты, если нет, то заходили так. В течение получаса всё содержимое квартир выбрасывалось в окна, включая обои и доски пола. А через полчаса, по свистку все выбегали на улицу. Выброшенное экскаватором грузилось в самосвалы и вывозилось в могильники. А ведь это квартиры атомщиков. Народа в советское время не обделённого. И многое из выбрасываемого могло кого-то и прельстить. А так - нет возможностей для мародёрства. После этого туда подъезжали пожарники со своими машинами или химики с АРСами и старательно пытались отмыть бетон...

Вот вкратце всё по моему первому заезду на это дело. Был ещё и второй, через год. Но там особо и вспоминать-то нечего. Рутина. Единственно скажу, меня тогда отправили учить партизан правильно эксплуатировать машины. Пришлось учить аврально и устройству и методам и приёмам работы. В том числе по обслуживанию. Для этого выезжали в парк, который тогда уже был в автохозяйстве на окраине Припяти. И там же был могильник машин, на которых пришлось работать за год до этого.
Оригинал этих воспоминаний -- без купюр, но с иллюстрациями и комментариями -- можно найти вот здесь: http://www.avanturist.org/forum/index.php/topic,1208.0.html Рекомендую.

У каждого поколения -- своя Война. У этого -- Чернобыль. И те, кто его понят, тоже уходят :( Нам (по большей части) не довелось быть очевидцами (и слава Богу!) -- но нельзя терять возможности узнать у очевидца, как оно было на самом деле.

Потому что у каждого поколения -- своя Война. У нашего -- тоже.
Tags: История, На правах рекламы, Ядерное, цЫтаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments