сноб, ханжа, зануда (aequor_) wrote,
сноб, ханжа, зануда
aequor_

Стыкаться и дрочиться

Те дети



"Любопытно, что и во дворе у нас сквернословие не было в почете. Одно время мы ввели даже штрафы: за матерное слово - 30 копеек, за просто ругательное - 20 копеек. В отличие от современной нашей Государственной Думы, которая никак не может определиться с понятием «фашизм», мы матерные и ругательные слова определяли и различали, не мешкая. Штрафы накапливались, и затем на вырученные деньги для тех, кто за месяц не проштрафился, покупали мороженое.
...
Как я уже говорил, двор наш жил довольно дружно: старшие не обижали младших, мальчишки - девчонок. Потасовки были крайне редки. Чаще предпочитали не драться, а «стыкаться». В 30-ые годы стыкаться было в большой моде. Причем, походило это скорее на боксёрские соревнования, чем на драку. Один парень спрашивал другого: «Стыкнемся?»... Этакий вызов на поединок! Можно было и отказаться, но чаще всего вызов принимался. Стыкаться следовало в отличие от драки, соблюдая строгие правила. Биться можно было только на кулаках. Запрещалось ударять ребром ладони, как, например, в джиу-джитсу. Нельзя было бить в голову, глазам, в живот, в солнечное сплетение. Нельзя было обхватывать друг друга руками, душить, валить на землю, Не допускалось использование каких-либо предметов, например, кастетов.
Стыкались обычно до первой крови или до первого оглушительного удара, после которого исход поединка становился ясен. После схватки противники некоторое время остывали. Иногда побежденный имел на победителя «зуб». Но вскоре все забывалось, и вчерашние противники снова играли вместе.
Я стыкаться не любил и не особенно умел, а потому стыкался крайне редко. Не любил я также смотреть, как стыкаются другие. Во дворе меня никто за это не осуждал. Стыкаться или не стыкаться признавалось личным делом каждого.
Наряду со «стыканьем» в 30-х гг. во дворе бытовало еще одно, пожалуй, еще более неприятное увлечение: «дрочиться».
«Дрочиться» означало привязаться к кому-либо как банный лист и вывести его из равновесия. «Дрочить» можно было и в одиночку, и группой. Беднягу изводили всячески, иногда часами, но без рукоприкладства. Дело заканчивалось тем, что чаще всего объект «дрочки» просто убегал со двора.
Непревзойденным мастером этого дела у нас считался Генька Иссар. Однажды своими приставаниями он довел меня до белого каления. Происходило это на среднем дворе, как раз под нашими окнами, и я стал истошно звать маму. Она услышала мои крики, выглянула из окна и, увидев нас, сразу помчалась вниз. Появилась она вместе с Генькиной мамой, женщиной грубоватой и строгой.
- Что случилось? - спросила Генькина мама. - Что он тебе сделал?...
И тут выяснилось: сказать, что Генька «мне сделал», невозможно. Я стоял, как дурак, и молчал, а Генька смотрел на меня и ехидно улыбался. В конце концов нас развели по квартирам. На следующий день Генька, как ни в чем не бывало, пришел ко мне и принес почитать «Всадник без головы» Майн Рида. Я в свою очередь дал ему «Дети капитана Гранта» Жюля Верна. Инцидент был исчерпан."
М. Винокур (сидит крайний справа :) )
Tags: ad memorandum
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments