Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

The Neverending Story

Моё собирание пазла — одно из тех действий, которое, как например, революция или ремонт, можно начать, но нельзя закончить. Его можно только прервать, подведя промежуточные итоги. Удивительно, как много сейчас можно найти, не выходя из комнаты. И при этом надо признать, что, выйдя из комнаты, можно найти ещё больше. Многие вещи, вероятно, не скоро попадут в интернет, но может быть это и неплохо: останется повод для того, чтобы развязать в каком-нибудь архиве тесёмки старой папки и бережно листать содержимое.


Я связался с Франком Яшунским через Фейсбук. Я даже послал ему генеалогическое древо, чтобы показать, как мы связаны, для чего перевёл все имена на польский.



У Франка есть довольно разветвлённая (или довольно запутанная, как посмотреть) семья. Его дочь, Магдалена Коморек, уже сама связалась со мной через Фейсбук. Ей 55, это моя четвероюродная сестра, если такие вообще бывают. Так что моё дерево точно не заполнено до конца. Но если заполнить его можно, то писать про события с участием ныне живущих мне не хочется — это уже не история, а телесериал какой-то. Так что остановимся здесь.


У этого пазла, как оказалось, причудливая география — кусочки разбросаны от Барселоны до Барнаула, от Москвы до Монтевидео, от Копенгагена до Иерусалима. И он с каждой минутой становится всё сложнее. Невозможно остановить течение времени, но можно что-то зафиксировать себе и другим на память. На семейном древе я уже нарисовал Костю — возможно, самого младшего Яшунского на данный момент. История продолжается.


 


 


 

Недостающий кусочек

Можно было бы подумать, что я выдумал эту ситуацию для красоты метафоры, но я сложил немало пазлов, и такое действительно случается. Бывает так, что начинает собираться какой-то фрагмент пазла. И постепенно многие детальки встают на место, образуя уже какую-то узнаваемую картинку. И только в середине ещё не хватает кусочка. И вроде бы уже примерно понятно, что должно быть нарисовано. Но, конечно, с недостающим кусочком смотрится не так. А потом вдруг кусочек находится. Он соединяется со всеми остальными, заполняя отверстие, и малая часть картинки на нём может оказаться настолько важной, что на весь фрагмент вокруг начинаешь смотреть иначе.


Таким кусочком стали записи сделанные Ядвигой Яшунской (на момент событий Кёнигштейн в разводе, Скрыдловской впоследствии). Процитированный мною выше фрагмент надёжно «привязал» Марию Яшунскую к остальному пазлу. Далее в тексте встречаются фрагменты, соединяющие многие кусочки пазла. К сожалению, события, соединившие многих, были весьма трагическими.


11 сентября в Лодзи арестовали моего дядю Игнатия Яшунского и моего двоюродного брата Д-ра Александра Марголиса. Их обоих отправили в бетонные камеры лагеря в Радогоще, и вскоре они погибли там в муках. Жена арестованного дяди, Роза, вместе со снохой и её двухлетним сыном, а также сестра отца, Женя — директор женской школы в Лодзи, уехали из Лодзи в Варшаву и поселились у нас. Так образовалась наша семья из девяти человек.



В госпиталях лежало на койках по два-три больных. Заразилась и я, и тяжело перенесла болезнь. Я лежала дома четырнадцать дней с жаром 41°. От меня заразилась тифом тётя Роза Яшунская, но уже не смогла выздороветь и умерла. 


Наша семья имела счастливую возможность, до июня 1941 года, когда началась немецко-советская война, получать от моих сестёр из Советского Союза посылки с едой. Этими посылками мы делились с друзьями.


Часть стены вокруг гетто на улице Лешно состояла из большого современного здания суда, фасад которого выходил в гетто, а задний двор был на «арийской» стороне. В этом месте за взятку охранникам можно было встречаться с жителями другой стороны. Там изредка виделись мы с женой двоюродного брата. Вскоре после смерти своей свекрови она с ребёнком выехала в Данию.

Memento mori

До сих пор мне удавалось писать о членах семьи Яшунских, не акцентируясь на смерти. Мы все смертны, с этим ничего не поделаешь, и смерть любого человека — печальное событие. Однако, если ему предшествует долгая (и, возможно, насыщенная) жизнь, с потерей почему-то примириться проще. Однако совсем избежать эпизодов преждевременной кончины мне не удастся. Не нужно больших познаний в истории, чтобы догадываться, что конец 30-х и начало 40-х годов XX века на всей территории от Парижа до Находки были не лучшим временем для того, чтобы жить долго и счастливо, зато хорошо подходили для того, чтобы умереть в один день.


Филип Соломонович Яшунский вернулся со своей семьёй — женой Эстер, сыном Людвигом и дочерью Аниелой в Лодзь в декабре 1918 года. О том, что происходило с ним и его семьёй после этого, сведений почти нет. Немногочисленные упоминания в газетах и справочниках чуть проясняют слово «фабрикант» в графе «профессия» его анкеты.



Принадлежавшая ему «фабрика» производила шерстяные изделия, и, располагаясь в большом здании вместе с множеством других производств, по-видимому, была не столько фабрикой, сколько мастерской. Ещё в одной газете Филип Яшунский числится в списке кандидатов в городской совет или нечто подобное.


Кроме этого о нём никаких других упоминаний не нашлось. А вот об Эстер Яшунской кое-что всё-таки нашлось. Сайт «База данных варшавского гетто» составлен по материалам различных воспоминаний — там проиндексированы все люди, которые так или иначе упомянуты в воспоминаниях тех, кто писал про гетто. Эти сведения обычно неполны, неточны, но всегда лучше чем ничего.


Итак, из воспоминаний Генриха Маковера «Дневник из варшавского гетто. Октябрь 1940 — январь 1943» извлечены следующие сведения:


Имя: Эстер

Фамилия: Яшунская

Девичья фамилия: Штейн

Погибла: в Треблинке?

Биография: дочь уважаемого и богатого Штейна из Лодзи. Муж Эстер умер до войны, ее дочь и зять смогли бежать в Южную Америку, а ее сын был где-то в России. Эстер жила в гетто в нищете и голоде; вместе со своей сестрой-близнецом они жили в магазине Тоббенса на улице Зелазна, 105. Во время блокады магазина Эстер и её сестру забрали.


Сведения о сыне тоже нашлись. 1 апреля 1944 года Людвиг Филиппович Яшунский был осужден особым совещанием при НКВД СССР по статье 58 п.6 (шпионаж) и п.10 (призыв к свержению советской власти) на 10 лет. Не надо объяснять, что «10 лет» в данном случае — лишь эвфемизм.


За этими трагическими сведениями можно было не заметить один важный момент. В базе данных варшавского гетто сведения сгруппированы по событиям. Эстер Яшунская была приписана к событию «Судьба семьи Яшунских». Другими персонажами этого события были: Лиза, Ядвига Кёнигштейн, и Мария. Кусочки пазла начали соединяться.