Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

История — это география во времени

В здании института марксизма-ленинизма в Москве царит атмосфера запустения. Гардероб на самообслуживании, у турникета скучает одинокий полицейский, изредка проходят люди. Наиболее въевшийся мне в память типаж — уже немолодой человек, располневший и слегка неопрятный, в огромных очках. Но он очень сосредоточенный и знает своё дело. Это не только типичный посетитель, но и аллегорическое изображение самого учреждения, которое называется Российский государственный архив социально-политической истории. После поражения республиканской армии в гражданской войне в Испании часть документов интребригад попала в Москву и в итоге оказалась в этом архиве.


Преодолев, возможно, несколько избыточное количество формальностей, я получил возможность открыть папки с личными делами и характеристиками участников интербригад. И вот они, — сведения без редакторской правки. Анкета, заполненная Саломоном Яшунским собственноручно. Ещё анкеты, справки, записки. Это не писалось как биография героя, это были рабочие документы.


В них Юстин не постеснялся назвать своих родителей средней буржуазией, а двоюродную сестру заподозрить в троцкизме. В краткой характеристике на испанском кто-то написал, что товарищ Яшунский хорошо подкован политически, но его язык слишком сложен и не подходит для трудящихся масс — последнее подчеркнуто красным карандашом. Рукописная записка по-русски с чудовищными ошибками неразборчиво перечисляет какие-то сведения о Юстине и предлагает внимательно приглядеться. В общем, исторические документы, как они есть.


Всё это я, конечно, прочитал с большим интересом, и ещё буду работать с этой информацией, но искал я нечто другое. Анкеты были просто испещрены географическими сведениями. Находясь в эмиграции Юстин успел много поездить по Европе. В конце 1932 года он, кстати, был в Москве, что подтверждается мемуарами моего дедушки (который сам Саломона не видел, но знал о нём от отца). Во всей этой географии, однако, больше всего меня интересовал один населённый пункт. По необъяснимым причинам мне очень хотелось найти, где Саломон с семьёй жил в Париже. Вряд ли эта информация могла дать какие-то новые зацепки, но вечная тяга Яшунских к Парижу заставляла меня искать точный адрес. И он нашёлся. В анкете по-польски в графе «последнее место жительства» было написано мелким почерком: Paris XVI rue Raffet, 14.


Этот дом был построен в 1926 году и сохранился до сих пор.



Он расположен на юго-западе Парижа, неподалёку от Булонского леса. Здесь вряд ли кому-то придёт в голову вешать мемориальную доску, но у меня в Париже будет ещё один адрес, куда надо будет заглянуть. Хотя бы из любопытства.

Мы из будущего

24 июля 1938 года республиканские войска начали широкомасштабное наступление. XIII интербригада им. Домбровского форсировала реку Эбро в районе Аско (с.-в. угол карты) и наступала по дороге на Гандесу (на ю.-з.). К 26 июля перекрёсток дорог в ю.-з. углу карты был уже в тылу у республиканских войск, в этом районе располагался штаб бригады. Неожиданно к штабу вышел какой-то из отступавших и оказавшихся за линией фронта франкистских отрядов. Штаб срочно эвакуировался, и Саломон Яшунский уже был в машине, когда вспомнил о каких-то важных документах в штабе, которые не должны были попасть в руки фашистов, и вернулся за ними. Когда он забрал документы, франкисты были уже совсем рядом, он успел прыгнуть в машину, но по автомобилю выпустили автоматную очередь и Яшунский пал от вражеской пули.



Это — официальная версия, взятая из вступительной статьи к «Wybór pism». Собственно, никакой другой версии нет: скорее всего, примерно так всё и было, все найденные мной источники подтверждают что-то из этой версии, и ничего не опровергают.


В далекой испанской земле, над рекой Эбро, у километрового столба с отметкой 11 на дороге между Аско и Гандесой нет могилы или таблички. Но когда-нибудь, когда испанский народ снова станет свободным, и сможет почтить память воинов интернациональных бригад, имена которых он сохранил в своём сердце, здесь будет стоять памятник поляку. В том месте 26 июля 1938 года в бою с фашистами «за Вашу и нашу свободу» пал домбровскиевец «Юстин» Яшунский. Ему было 36 лет.


Предсказания будущего — вещь неблагодарная, но этому неожиданно повезло. Испании пришлось пройти долгий путь до того, чтобы память о гражданской войне перестала быть табу. Конечно, всё произошло немного не так, как ожидали редакторы книги в 1954, но в 2005 году будущее наступило. Практически на том месте, о котором написано выше, был открыт мемориальный комплекс Memorial de les Camposines.



На табличках мемориала выгравировано множество имён. Я не знаю, есть ли среди них имя Юстина, но даже если нет, хочу верить, что когда-нибудь будет. Павшие заслуживают памяти.

«Бестужевка»

Пытаясь ответить себе на вопрос, зачем я занялся этими генеалогическими исследованиями, я прихожу к выводу, что это — моя попытка что-то понять про историю. Дело вовсе не в том, чтобы гордиться какими-то своими предками: моя степень родства с людьми, о которых я пишу, столь мала, что ей можно было бы пренебречь. Но всё-таки эта малая толика создаёт интригу и превращает сухую историю в детективное расследование, и я копаюсь в старых справочниках и газетах, в воспоминаниях и архивах в надежде найти очередную зацепку. При всём при этом, конечно, люди, о которых я пытаюсь что-то узнать, мне совсем не безразличны: кто-то мне более симпатичен, кто-то менее. Почему-то (можно предположить, на самом деле, почему) к Евгении Яшунской я чувствую особенную симпатию. Тем более мне жаль, что не удалось найти ни одной её фотографии.


В 1878 году в Санкт-Петербурге были открыты Бестужевские курсы — одно из первых высших учебных заведений для женщин на территории Российской империи. Это был путь для девушек, которые хотели в своей жизни добиться больше, чем просто быть хранительницей семейного очага. По-видимому, они хотели добиться настолько большего, что в 1886 году приём на курсы был приостановлен из-за обеспокоенности правительства политической благонадёжностью слушательниц. Приём возобновился в 1889 году, но тех, кто успел поступить ранее, курсы выпускали и в промежутке 1886–1889. В 1888 году физико-математическое отделение Бестужевских курсов окончила Евгения Соломоновна Яшунская (Зелигман).



Выпускницы курсов становились в основном учительницами. Профессия учительницы сейчас девальвировалась, но тогда, вероятно, выпускницы ощущали гораздо отчётливее свою миссию нести свет знаний в этот мир.


Евгения Яшунская-Зелигман (почему-то она часто использовала двойную фамилию) была учительницей и директором женской еврейской гимназии в Лодзи, а также директором частной женской гимназии, следы которой можно найти на страницах объявлений из газет. Самые ранние, которые мне удалось найти, датируются 1907 годом. В 1931 году (Евгении в этот момент уже 64 года, по тем временам не так уж и мало), например, были напечатаны такие объявления:



Первое — о приёме в частную женскую гимназию, а второе — о приёме в детский сад при гимназии. Примечательно, что в детском саду использовалась система Монтессори.


Про семью Евгении выяснить почти ничего не удалось. Её муж, Марк Зелигман, был учителем математики. Дочь Жанна родилась, когда ей было 33 года, и, вероятно, была не первым ребёнком, но что стало с остальными — неизвестно. Всё, что удаётся сейчас найти, говорит о том, что Евгения через всю жизнь пронесла свою миссию «бестужевки». Не случайно на её могиле написано: «Евгения Зелигманова из Яшунских. Педагог.»


Немецкий порядок

В конце 1918 года Саломон Яшунский вместе со своими родителями вернулся в Лодзь из Москвы. С конца 1914 и вплоть до 1918 года Лодзь была занята войсками кайзеровской Германии. Со свойственной немцам педантичностью на оккупированной территории вёлся учёт перемещений населения, для чего были введены формуляры о прибытии и убытии. В 1918 году была провозглашена независимость Польши, но формуляры продолжили заполнять — видимо, идея учёта показалась удачной и самим полякам.


Нередко, заполняя очередную анкету, думаешь, кому всё это нужно. Зачем у меня в миллионный раз спрашивают фамилию, дату рождения, адрес и номер паспорта. Но потратив долгое время на поиски биографической информации, начинаешь иначе воспринимать анкетные формальности. А карточки учёта не только сохранились в архивах Лодзи, но и были оцифрованы: они доступны за период 1916-1921 годов.


Сложно передать, с какими чувствами я просматривал картотеку. Если до этого поиск в интернете был похож на мытье золотого песка, то здесь меня должен был ожидать целый Клондайк. И архивы не обманули. Среди карточек на фамилию Jaszuński была вот такая:



Здесь не только дата прибытия из Москвы, но и все члены семьи с датами рождения, и адрес проживания в Лодзи, и указание на то, что все перечисленные отбыли в Варшаву в 1920 году. На самом деле, карточек на фамилию Яшунский в картотеке было целых семь. Возможно, некоторые из них тоже кусочки моего пазла, но слишком далёкие, чтобы их можно было к чему-то присоединить. Выделялась среди оставшихся шести карточек одна:



Согласно этой записи, Филип Соломонович Яшунский прибыл в Лодзь с семьёй из Москвы в декабре 1918 года. Вряд ли это совпадение можно считать чистой случайностью. Окончательных подтверждений у меня, правда, нет, но я склонен думать, что Филип, как и Евгения, Игнатий и Генрих — отпрыск моего пра-прадеда Соломона (нарочно пишу его через О, а сына Игнатия через А, чтобы различать, хотя, скорее всего их звали одинаково). И если это так, то, с учетом всей собранной к этому моменту информации по состоянию на 1938 год семейное древо Яшунских выглядело следующим образом:



(блёклым показаны люди, о которых я ещё ничего не писал). Владимир Яшунский внизу диаграммы — мой дед.

Quis custodiet ipsos custodes?

Биография героя должна быть чистой и выверенной, поэтому в книжке 1954-го года не упомянуты даже его родители. Впрочем уже через десять лет стандарты стали менее жёсткими, и польская Википедия, основываясь на Польском биографическом справочнике сообщает нам, что Саломон Яшунский был сыном купца Игнатия Яшунского и Розалии, урождённой Гаркави. Это, кстати, интересная зацепка, потому что моя прабабушка тоже урождённая Гаркави. Но это на когда-нибудь потом.


Поиск в интернете позволяет найти и более подробные источники, чем Википедия. В частности, в биографической статье, напечатанной в одном польском журнале содержится множество подробностей биографии Саломона, или Юстина, как он предпочитал себя называть.


Итак, сухая выжимка фактов состоит в следующем: он родился 7-го (по другим источникам 10-го) ноября 1902 года в Лодзи. Его отец владел небольшой фабрикой, а мать была учительницей. В 1914 году семья переехала в Москву, а в 1918 вернулась обратно в Лодзь. Аттестат зрелости Юстин получил в Вильне и в 1921 поступил в Львовский университет, а в 1924 перевелся в Краковский университет. Под впечатлением от октябрьской революции, которую он застал в Москве, он включился в Польше в рабочее движение: распространял листовки, редактировал газетные статьи, а в 1925 году вступил в коммунистическую партию Польши. В результате своей деятельности в 1928 году был арестован — коммунистов, тем более радикально настроенных в Польше не жаловали. В 1929 году по состоянию здоровья был выпущен из тюрьмы, но снова арестован в конце мая 1931-го года.



Чтобы избежать новых арестов по решению партийного руководства он переехал в Данию, где в 1935 году познакомился со своей будущей женой. В 1937 году в Париже, где Юстин редактировал газету Dziennik Ludowy, у него родился сын. Из Парижа он уехал добровольцем на гражданскую войну в Испанию, где и погиб в июле 1938 года.


В этой биографии полно зацепок, с которых можно начинать новые поиски, но самую главную и интересную зацепку пропустить очень просто. А она лежит, можно сказать, на поверхности. Если спросить польскую Википедию, что она знает об авторе статьи про Юстина, то окажется, что


Жанна Корманова (урождённая Зелигман), дочка Марка Зелигмана, учителя математики, и Евгении Яшунской, директора и учителя в частной женской гимназии. ... На рубеже 1917-18 годов она вступила молодежную организацию Социально-демократической партии королевства Польского и Литвы, членом которой был, в частности, ее двоюродный брат Саломон Яшунский. 

Wybór pism

21 июля 1938 года в небольшом городке Каталонии, скорее всего в Ла-Торре-дель-Эспаньоль, заместитель полит.комиссара XIII интербригады им. Домбровского пишет письмо своей жене. Он пишет по-датски, поэтому с полной уверенностью нельзя сказать, как заканчивается письмо, но, скорее всего, там написано:


Я уже некоторое время живу в маленьком чистом городке. Я даже соскучился немного по вшам, но они появляются только тогда, когда сражаешься с теми кровожадными тварями, которые скоро получат взбучку. Мне надо заканчивать письмо, только перед этим я еще раз посмотрю на нашего мальчика. Я за Тебя спокоен - с таким малышом можно быть по-настоящему спокойной и радостной. Поцелуй от меня Франуша: не слишком много, потому что, я думаю, его и так целуют немало, но поцелуй так, чтобы он почувствовал, что этот поцелуй послал ему его отец.


Это письмо отправится в Париж, и оно станет последним. 24 июля республиканские войска форсируют Эбро, а 26 июля Саломон «Юстин» Яшунский будет убит.


Когда после Второй мировой войны в Польше к власти пришла коммунистическая партия, ей были очень нужны свои герои. И самыми ценными были те герои, которые уже больше ничего не могли совершить. Поэтому польские коммунисты, сражавшиеся в Интербригадах, а тем более погибшие во время гражданской войны в Испании, приобрели особую ценность. Статьи и письма Саломона в 1954 году издали отдельной книгой. Письма к жене перевели с датского на польский.



В Советском Союзе не было риэлтеров, но операции с недвижимостью случались. В 1986 году в результате сложного обмена мои родители съехались в одну квартиру с папиной тётей Асей (Анной Генриховной), старшей сестрой моего деда. Она прожила после этого, кажется, меньше года. От неё остались книжные шкафы, которые до сих пор мы называем «асиными». На нижней полке одного из шкафов среди самиздатовских книг, фотоальбомов из туристических поездок и коробок со слайдами лежала и эта книга: «Wybór pism» S. Jaszuński. Эта книга — второй кусочек в пазле.

«Нью Игарка, мадам,...»

Если бы не песня Визбора, возможно, я бы и не слышал никогда этого названия — Игарка. Конечно, на севере не так много населенных пунктов, но просто так, сами по себе, они не слишком привлекают внимание. То ли дело, когда про что-то в песне поётся...

Сейчас кажется, что от Игарки только песня и осталась. Над полузаброшенным и тричетвертисгоревшим городом возвышаются 2-3 многоэтажки, в которых живёт почти всё оставшееся население.

В порту пусто.

А ведь ещё 50 лет назад...


Игарка. Крупнейший порт в низовьях Енисея для морских судов, советских и иностранных. Они важно стоят на рейде - стройные, с высокими мачтами и манящими названиями: "Арагона", "Монровия", "Ариадна", и т.п. Клад Игарки - гигантский лесокомбинат по переработке ценнейшей древесины, заготовляемой на необ'ятных просторах Красноярского края и сплавляемой по рекам Енисейского бассейна.

Читать запись полностью »Collapse )Опубликовано у меня в блоге.

Яшуны. Однокоренное место.

О существовании в Литве местечка под названием Яшуны я знал довольно давно. Даже знал, что оно по-литовски называется Яшюнай. Я не ожидал там найти какие-то «семейные истоки», потому как про прадедушку моего известно, что он родился в Гродно, а другие родственники по линии Яшунских жили в Лодзи, и вообще Яшунских по территории Российской империи разбросало довольно сильно ещё до революции 1917 года, а уж после — тем более. Наверное, про то, что я знаю об истории своей семьи стоит написать отдельно, но в этот раз — просто немного фотографий из Яшун. Особенностью этого места, как выяснилось, является то, что вопрос «А вы — Яшунский?» воспринимается несколько не так, как ожидаешь. Попробуйте представить, что у вас спросили: «А вы — московский?»


(фотографии Тани Ачкасовой и Даши Елмановой)

Читать запись полностью »Collapse )Опубликовано у меня в блоге.

Снова в СССР - часть 2

Эти фото по сравнению с предыдущей частью носят более личный характер. А ещё они немного выходят за границы СССР, но всё ещё остаются в рамках 1970-х.


Бранденбургские ворота, Берлин, ГДР. Часть Берлинской стены, граница двух миров.
ЕщёCollapse )