Baumtier und Sonne (вся в белом) (_zazulya_) wrote,
Baumtier und Sonne (вся в белом)
_zazulya_

Category:
Мария Ватутина


В начале августа, в период судорожного подсчета копеек и прогнозирования желаемых сумасшедших доходов, чтобы понимать, сколько курсов института я могу оплатить сыну, случилась эта невероятная история.
Третьего августа мы снова ездили в приемные комиссии, забирали оригинал аттестата, сдавали в другой вуз, брали платежку и тому подобное. Потом сын стал торопиться на встречу с другом Гришей, одноклассником, уже бывшим, поскольку школа окончена.
Я подвезла его к нашей площади и высадила. Он с весны наладился помногу ходить, чтобы сбросить вес, и очень преуспел в этом.
Я приехала домой и быстро уснула, потому что всю ночь – смотри первый абзац – ползала по сайтам институтов.
Три звонка от сына я пропустила. Телефон стоял на обеззвучке. Звонок от мамы Гриши – видимо, по причине своей сверх тревожности – меня разбудил. Ира взволнованно сообщила-спросила:
- Маша, ты знаешь уже? Наших взяли. Они смогли позвонить – их везут в ОВД Северное Медведково.
Я собралась, одновременно созвонившись с сыном, и написала в Фейсбук Евгению Бунимовичу, не сообразив, что Бунимовичу «как раз в самый раз почитывать в этот день Фейсбук»…
Подхватив Иру, я приехала на улицу Широкая, недалеко от МКАДа, где меня уже ждали. По дороге я нашла-таки последний номер Жени, и созвонилась с ним – мой сын пока несовершеннолетний и то, чем занимается все эти дни Уполномоченный по правам ребенка по Москве – как раз вызволяет задержанных несовершеннолетних.
Иру не пустили – Грише в мае исполнилось 18, и она все пять часов провела на улице. Вова уже сидел у инспектора по делам несовершеннолетних. Весь допрос и протоколирование его ответов прошли тихо. Вова объяснил, что с другом решили погулять по бульварам, это они часто делают, и я тому свидетель. Вышли на Чистых прудах из метро, был дождь, они пошли в Макдональдс, там был миллион народа, они пошли в Торговый центр – хотели купить зонтик, но там только дорогие, потом где-то на Сретенке поели в КФС, потом вышли на Садовое, пошли по нему, свернули на Каретный ряд, зашли ненадолго в сад Эрмитаж, потом присоединились к какой-то пешей экскурсии, постояли послушали, потом любовались каким-то очень красивым зданием, впоследствии оказавшимся Петровкой, 38 (ГУ МВД РФ). Потом они решили повернуть в сторону Чистых и по бульварам до них дойти. Но на другой стороне бульварного кольца были остановлены работниками ОМОН и затолканы в автобус.
На этом я сказала инспектору:
- Я вот тоже первый раз слышу рассказ. У вас не создается впечатления, что это мало похоже на участие в митинге? При этом вы ведь пишите обвинительный протокол вместо того, чтобы написать бумагу на работника ОМОН, который без причины забрал двух молодых людей. А между тем, вы сотрудник по делам несовершеннолетних и должны их защищать.
Как вы понимаете, бесполезно. Составила словесный портрет, опросила. Куча бумаг. Мы написали, что с протоколом не согласны. Вову еще спросили, не пытался ли кто-то ему предложить три тысячи за участие в митинге, а то предлагают многим… Я пошутила, что «спасибо, что научили, теперь-то уж точно…» и инспектору сказали, чтобы потом нас привела на допрос к следователю Следственного комитета. Мне показалось это странным, я написала Бунимовичу. Он позвонил, сказал, что этого не должно быть, раньше точно не было, но, наверное, тоже побеседуют.
Следователь, не смотрящий на лица, сходу усадил Вову перед собой, меня подальше, и попросил выложить телефон на стол, переведя его в авиарежим. Потом приготовился к допросу. Я попросила объяснить, в какой процедуре мы сейчас участвуем. Он сказал: допрос свидетеля. И добавил: и еще мы возьмем анализ эпителия (слюны) на предмет наличия наркотических, психотропных веществ, и дабы установить нахождение на учете в наркологическом, психиатрическом и т. д. учетах. Я сказала, что этого не будет. Мне сказали, что так положено. Я позвонила Бунимовичу. Женя был возмущен и сказал, чтобы я дала кому-нибудь трубку. Трубку взял один из прохаживающихся по просторам зала мужчина в дорогом костюме, который, отойдя немного, сказал Евгению Абрамовичу, что никакой экспертизы делать не предлагалось и все будет хорошо, никаких нарушений.
Бунимович немного надавил, пообещав прессу и собственный приезд. В это время следователь тихо кипел и задавал вопросы анкеты:
- Сколько человек в вашей группе митингующих?
- Двое и мы не митингующие.
- Где ваша группа договаривалась о встрече и какой маршрут вы разработали.
Вова повторял то, что уже говорил инспектору. В это время у меня начинался гликемический криз, поскольку с утра не ела и очень взволновалась с обещанной экспертизой, вернее – так: я, конечно, не боюсь никаких таких анализов у сына, он мне курить-то запрещает, просто навязываемое унижение человеку, который не просто не виновен, но и не обвинен, у которого есть презумпция невиновности – это любого диабетика выбьет в кому. Но по этой теме – следователю по телефону что-то сказали, и он выдал мне лист бумаги, чтобы я писала отказ от такой экспертизы.
Мне, кстати, дали вафли, и стало получше.
Вопросы сыпались еще час-полтора: какие лозунги вы выкрикивали, к какой партии принадлежите, какими соцсетями пользуетесь, какой логин у вас в контакте и проч. и проч.
Следователь начал, конечно, понимать, что участия в митинге тут не было, но у него было задание – централизованное, разработанное заранее, с определенной целью – придать смысл задержаниям.
Он не стал досматривать телефон, как это было сделано с совершеннолетними, которых допрашивали потом, кого мы волей-неволей дождались, потому что ждали Гришу.
Потом нас попросили еще раз зайти к инспектору по делам несовершеннолетних, а она протянула новый протокол – извините, пришлось переделать, нам велели впечатать вот тут все подробно, а не ручкой вписывать. Теперь в протоколе вместо двух строчек – «участие в несанкционированном митинге» был новый текст о том, что мой сын обвиняется в участии в митинге численностью 10 000 человек, выкрикивал лозунги «Власть – это мы» и т.п. Мы, конечно, написали, что мы не согласны с протоколом. Но тут подошел еще один веселый мужичок и сказал, чтобы мы прошли на четвертый этаж – там Вове отдактилоскопируют пальцы и сфотографируют. Я наотрез отказалась, о чем и написала очередное заявление.
То есть, этих экспертиз мы были не обязаны делать, но нам их предлагали в такой форме, что неуверенный и юридически неграмотный человек поплелся бы все эти экспертизы проходить.
В ОВД Вова был с 15.30 до 22.00 часов. Его товарищ больше на час-полтора. Другие еще больше.
Можно, конечно, призывать власть быть потверже на митингах, а значит – пожестче, порьянее. Но необходимо понимать, что это в отношении моего сына вы призываете их быть пожестче, а если и мне вздумается пройти в местах скопления ОМОН, то и в отношении меня. При этом «а вы не ходите, где не надо» - не работает. Потому что или вы говорите, что закон вам не указ, или по закону – объявляйте зону Москвы запрещенной к проходу нормативным актом. Вот тогда и забирайте москвичей, даже не приблизившихся к зоне митинга, с улиц Москвы.
Вы призываете быть пожестче в отношении молодого парня, которого бросил отец в четырехлетнем возрасте – кстати, генерал-майор МВД, помощник Прокурора края по особо важным, зам.министра внутренних дел республики и т.д. – человек, который не видел его 10 лет перед собственной смертью. И ни один другой человек, в том числе вы, не пришли к такому мальчику и не объяснили, почему надо родину любить и власть бояться. Они не боятся.
Пожестче - в отношении парня, у которого в центральной школе Москвы классные руководители и учителя менялись как рулоны туалетной бумаги, а когда в класс, где на две трети дети одиноких матерей приходил замечательный какой-нибудь педагог, да еще и мужчина, администрация его сжирала за полгода. А потом этот ублюдочный директор стал замминистра образования области… К нам – ко мне матери-одиночке, у которой на руках еще и два инвалида было, за 18 лет не пришло государство и не спросило, есть ли у нас еда? В начальной школе даже бесплатное питание отменили для таких, как мой сын, а пособие от государства – почему-то до 14 лет – было 300, а потом и меньше рублей. А теперь ему предлагают платить 350 тысяч в год за вуз, потому что с таким образованием, какое было в средней школе, невозможно было сдать долбаный ЕГЭ на высокий балл. Это вы против этих мальчиков призываете власть быть пожестче? Это вы их называете продавшимися западу? А знаете ли вы, что именно вы и именно этими словами превращаете меня из человека, лояльного к власти, в человека, всеми фибрами желающего смены власти? Ну, еще, конечно, отвратительный Соловьев: не из-за того, конечно, что он несет и как он кипит гневом народным, а из-за того, что власть избирает именно такое информационное оружие, а не диалог. Из-за того, что ОМОН действует по разнарядке, а следователь все равно напишет не протокол «опроса свидетеля», как обещано, а протокол об административном правонарушении, как ему не рассказывай, что обед в КФС на Сретенке (подтвержденный оплатой с карточки) и участие в митинге – это разные вещи. У него задание. У них у всех задание – устроить гражданскую войну, натравить нас друг на друга, потому что так легче править, потому что лучше перебздеть, чем недобздеть, как говорила прабабка.
Нельзя быть рьяным, вот что я вам скажу. И надо всегда прикидывать: не относится ли ваша рьяность вдруг и к вашим близким.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments