January 27th, 2020

vesna

(no subject)

надо что-то такое "критическое" написать, они тут как тут %)

Про реновацию
Заявленный вице-премьером Хуснуллиным проект общероссийской реновации жилого фонда, может стать проектом мобилизации коррупционных региональных элит. Наличие доступа к федеральному бюджету и масштабирование московской коррупционно-строительной матрицы на регионы, через уже сформированный Хуснуллиным пул проектировщиков/застройщиков, - с одной стороны. Региональные «депутаты-застройщики», встроеные в «Единую Россию» и клиентела губернаторов – с другой стороны. С учетом непредсказуемости развития любого протеста в регионах, общероссийская реновационная кампания может стать одной из линий широкоформатного протеста по всей России. Проект - «тикающая бомба» в период транзита.

не мое
vesna

(no subject)

Новый год у них, как ни странно, каждый год.
И на это время минимум на неделю вымирает Китай, Монголия, и другие страны, живущие по китайскому календарю, люди не выходят на улицу, ибо нефик там делать, даже магазины не работают.


вот-вот
vesna

(no subject)

https://gre4ark.livejournal.com/720601.html


(соседний со мной квартал)

Начальник стройкомплекса Москвы теперь сидит в Правительстве — уверен, про это вы уже слышали. Первое время про это было много шуток и негодования, ведь претензий к строителям и их начальству у москвичей крайне много. Лично у меня нет ни одной причины хвалить стройкомплекс за что-либо: с учётом московских бюджетов, можно делать много хорошего, но развитие отрасли остановилось где-то в прошлом веке.

Марат Хуснуллин курировал много проектов, но одним из самых важных была реновация хрущёвок. Реновировать старые районы нужно, ведь они устарели, но выбранный метод оказался столь варварским, что это стало одним из главных урбанистических провалов команды Собянина за прошлое десятилетие. 

Сейчас же Хуснуллин заявил, что эту практику нужно распространять на всю Россию — это огромная ошибка.

«Пока можем начать отрабатывать его на крупных городах, потому что реновация — это же огромные деньги, изменение уклада жизни». — Медуза

Зачем нужна реновация

Физический износ: часто у домов не было элементарного обслуживания, максимум красили по весне всё и вся. Кроме того, многие серии домов отапливают улицу — про энергоэффективность и экономию раньше не особо думали.


Моральный износ: запросы людей имеют свойство расти, а типовые планировки квартир и агрессивная среда за окном этим потребностям уже не отвечают. По сути, у жителей многих городов есть всего два выбора: или выбрать наименее плохой вариант квартиры в каком-нибудь человейнике, или построить свой дом. Последний вариант означает множество проблем для рынка недвижимости и самих городов.


Самое ужасное, что в реновации нуждаются не только старые советские районы, но даже новые спальники — чаще всего это антигородская и антигуманная застройка, это больше походит на случайно раскиданные дома в поле.


Что не так с московской реновацией

mos.ru/city/projects/renovation/novye-kvartaly/
mos.ru/city/projects/renovation/novye-kvartaly/
Программа реновации была запущена Правительством Москвы в 2017 году. Благодаря ей 350 тысяч московских семей, то есть более миллиона человек, переедут в новые квартиры с отделкой комфорткласса. — mos.ru

Главная проблема — философия всей затеи. Вместо улучшения качества жизни проект скорее ставит во главу интересы строителей. От этого появляется очень много проблем:

Игнорирование института частной собственности, общее собрание жильцов может решить за вас судьбу вашей же собственности. Это подрывает все гражданские институты. 

Даже в случае согласия всех жильцов вступить в программу реновации, люди скорее подписывались на кота в мешке лишь на обещания про улучшение жилищных условий и дом в том же районе. Хотя тут стоит отметить, что из программы можно выйти до момента заключения договора обмена.

Игнорирование локальной идентичности, у специалистов не было даже года на изучение районов под реновацию: как найти сильные стороны места и усилить их, одновременно решив проблемы, когда на это банально не дают времени?

Решение сверху-вниз. Обсуждение будущего района с жителям крайне условное: вы можете прийти в выставочный центр и посмотреть на проекты, ваши пожелания может даже запишут и куда-то отправят, но это имитация вовлечения. Более того, есть сообщения о массовках на слушаниях. В нормальной ситуации собирать жителей и обсуждать с ними будущее их дома нужно до передачи заказа архитекторам, а не звать всех смотреть готовые решения из серии «смотрите, что мы для вас тут придумали».

За год в городе прошло 59 публичных слушаний по проектам планировки кварталов реновации, осталось еще 30. Власти получили 450 тысяч отзывов жителей, по результатам которых в проектах иногда менялась этажность и габариты дорог. — The Village


Изначально говорили о международном конкурсе на проекты реновации, но куда-то они пропали.

Полная потеря человеческого масштаба: застройка станет высотной, число людей на подъезд значительно вырастет, архитектурного разнообразия на рендерах я не увидел.

Формирование среды исходя из принципов прошлого века (в плохом смысле).


Есть и другие минусы программы, но они скорее касаются конкретных проектов. Из плюсов можно назвать возвращение к кварталам (хотя бы их имитация), улучшение планировок квартир и бизнес на первых этажах. 

Если подытожить, то идёт пренебрежение всеми урбанистическими практиками и застройка хрущёвками 3.0 вместо качественного переосмысления пространства. Скорее всего, всё это придётся опять сносить через 50-100 лет, лишая людей собственности и выгоняя их с насиженного места.

Обзор дома по проекту реновации: moscowwalks.ru/2018/06/17/renovation-houses/
Обзор дома по проекту реновации: moscowwalks.ru/2018/06/17/renovation-houses/


Как же надо

Я бы начал с ценностей: власть и жители должны договориться о самом важном. Например, что частная собственность неприкосновенна, а чиновники ведут полностью открытый диалог. Дальше нужен анализ и публичная презентация, обсуждение проблем и будущего района с его жителями. У жителей и бизнеса не должно возникать чувства опасности за своё имущество, зато должна появиться возможность выбора пути развития.

С архитектурно-строительной точки зрения реновация района может быть разной, это не только снос. Например, можно надстроить дом: плотность чуть вырастет, появятся квартиры для новых жителей, а старые за этот счёт получат дополнительные блага (лифт, утепление стен, хороший двор и так далее).

Надстройка дома в Хельсинки: gre4ark.livejournal.com/460769.html
Надстройка дома в Хельсинки: gre4ark.livejournal.com/460769.html


Возможна перестройка дома, даже со снижением этажности. Снос — скорее крайняя мера, связанная с недовольством жителей, поэтому её стараются избежать. С учётом массовых пустырей в спальниках, реновацию вообще стоит начать с их застройки или облагораживания. Вот только если делать это «как обычно», то будет множество митингов и критики. Поэтому я как раз начал с важности жителей, обсуждения общей цели и путей решения проблем.

Точечная застройка в Амстердаме: gre4ark.livejournal.com/711210.html
Точечная застройка в Амстердаме: gre4ark.livejournal.com/711210.html


Реновация не должна идти быстро, ведь люди консервативны и очень не любят изменения. В том же Амстердаме, про чью реновацию я недавно писал, план был принят давно и рассчитан аж до 2030 года — это нормальный срок для планирования.

В нормальной ситуации город должен скорее создавать предпосылки для обновления района: хорошее благоустройство, надёжный общественный транспорт, качественное образование и прочая социалка должны поднять престиж района. Через улучшение общественных благ растёт ценность земли и района, он становится привлекательным для инвестиций и девелоперов. Бизнес в частном порядке должен решать с жителями судьбу каждого конкретного дома и квартала, а город — скорее выступать медиатором.

Новая школа в старом районе, как инструмент обновления района: gre4ark.livejournal.com/703499.html
Новая школа в старом районе, как инструмент обновления района: gre4ark.livejournal.com/703499.html


Эта схема намного сложнее принятой в Москве, но она позволяет обновить место без социальных потрясений, приняв лучшее для всех решение. Иными словами, нужно просто договориться — с этим у нас огромные проблемы.

В Барселоне реновация началась с простого вопроса: чего мы хотим в будущем? Подробнее: gre4ark.livejournal.com/622759.html
В Барселоне реновация началась с простого вопроса: чего мы хотим в будущем? Подробнее: gre4ark.livejournal.com/622759.html


Отдельно хочу заметить, что многие европейские практики реновации панелек к нам плохо подходят, ведь там подобные дома часто не находятся в собственности жильцов — это кооперативы или арендное жильё. В таких ситуациях реновация прописывается в контрактах и работают немного другие механизмы, люди не рискуют своим жильём.


Российским городам нужна реновация спальников, но быстрые решения могут решить сиюминутные проблемы и обратиться ещё большим комом проблем в будущем. Поэтому я скорее выступаю за схему снизу-вверх — не федерация или город должны решать будущее жителей, а сами горожане.

Мэрии и федерация должны создать понятные и простые инструменты, чтобы жители и бизнес могли выбрать подходящий для них режим реновации или вообще придумать что-то своё. Также важно общее планирование на уровне города, чтобы понимать будущие вызовы и учитывать их. Благо, есть страны Прибалтики, где схожие проблемы и уже есть наработанный опыт их решения.


vesna

(no subject)

Интервью Сергея Доренко с протоиереем Всеволодом Чаплиным от 25.12.2015

10:05 Дек. 25, 2015
В гостях

Всеволод Чаплин

Протоиерей

С.ДОРЕНКО: Всеволод Анатольевич, здравствуйте. Вы знаете, я здесь…

В.ЧАПЛИН: С кем имею честь?

С.ДОРЕНКО: Доренко.

В.ЧАПЛИН: А, здравствуйте, приветствую вас.

С.ДОРЕНКО: Всеволод Анатольевич, я, если позволите, высказал два критических соображения в ваш адрес в своей утренней программе «Подъём».

В.ЧАПЛИН: Пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: И тотчас сказал, что абсолютно небезынтересна была ваша деятельность по выходу церкви на улицу, в некое подобие христианской демократии в политике, что, наверное, абсолютно нужно русской политической жизни. Вот, смотрите, критическое соображение заключается в том, что вы, конечно, не можете спорить с патриархом и не можете быть равновеликим или даже одного порядка. А позитив, мой интерес к вам как к политику, что церкви необходимо создать некую христианскую демократию и прийти не только к людям воцерковленным, но и к людям колеблющимся, атеистам – ко всем. И здесь я вижу ваш вклад. Вот, пожалуйста, прокомментируйте.

В.ЧАПЛИН: Я бы не называл это обязательно демократией, но общественное христианское действие нам, конечно, нужно, и оно должно быть смелым, оно должно быть откровенным, нам не нужно бояться каких-то людей власть имущих, даже высокопоставленных, спорить с ними, говорить, в чём они правы, а в чем нет. И говорить это нужно сегодня не кулуарно, а как можно более широко, открыто, чтобы все люди это слышали, потому что кулуарными методами сегодня уже ничего не добьёшься, нужно какое-то общественное действие. Ну а то, что касается Святейшего Патриарха, – вы знаете, всё было нормально, пока этот человек не перестал понимать, что он – это коллективный проект, он должен выражать не только своё мнение, а мнение разных людей в церкви, которые, в общем, этот проект «патриарх Кирилл» создали. Когда он решил, что он есть в церковном общественном пространстве только один и сам, всё и поплыло, извините, начиная ещё с Андрея Кураева и заканчивая не только ситуацией со мной, а ещё, я думаю, многими и многими ситуациями.

С.ДОРЕНКО: В ваших словах почти сомнение, что он удержится, что сумеет удержать власть.

В.ЧАПЛИН: Думаю, что не сумеет.

С.ДОРЕНКО: Не сумеет?

В.ЧАПЛИН: Думаю, что это противоречие между верой в личную харизму и только в неё и окружающей реальностью будет усиливаться. Жалко, конечно, человека, но мне кажется, он не на правильном пути.

С.ДОРЕНКО: Всеволод Анатольевич, получается, что патриарха привела к власти какая-то группа, а могла не привести…

В.ЧАПЛИН: Просто все надеялись, что человек будет выслушивать разные точки зрения, консультироваться с людьми, принимать решения системно. Сейчас, увы, очень многие решения принимаются без всякого обсуждения, на ходу, где-нибудь в коридоре, люди начинают с серьёзными вопросами за ним бегать, пытаться в течение минуты, полминуты что-то обсудить – и так принимаются важнейшие решения, в то время как системные документы лежат иногда по нескольку месяцев и не рассматриваются. Момент в чём – очень много вопросов замкнуто лично на Его Святейшестве, он не способен, как никакой человек не был бы способен, все эти вопросы рассмотреть сам. Поэтому нужно было вовремя передавать полномочия, а не пытаться сделать всё самостоятельно и замыкать всю власть на себя.

С.ДОРЕНКО: А может быть, что это ваше личное? Иногда же бывает трудно отделить личное ощущение от общественного, потому что мы в конечном итоге через себя пропускаем. Может оказаться, что вы были допущены чаще и больше, входили в кабинет чаще, были востребованы, а затем что-то поменялось, и вы говорите о лично своих обидах и ощущениях?

В.ЧАПЛИН: Вы знаете, нет. Дело в том, что практически все синодальные учреждения лишены возможности в системном режиме обсуждать вопросы, которые их касаются, бумаги иногда не просматриваются по несколько месяцев. Высший церковный совет, который, по-хорошему, должен был бы обсуждать каждую проблему, собирается несколько раз в год и занимается очень избранными вещами. Так что адекватной возможности к доступу принятия решений нет почти ни у кого, если считать адекватной возможностью ловлю начальника в коридоре, чтобы по ходу дела что-то решить, то это адекватной возможностью не является. То есть сама система работает, мягко говоря, странно, и выхода из этого положения два. Нужно всё-таки не брать все полномочия и всю власть на себя либо смиряться с тем, что нужно каждый день совещаться с людьми, а не исчезать куда-то на день, два, неделю и так далее.

С.ДОРЕНКО: Ого! Ничего себе. Скажите, пожалуйста, у вас отберут приход? Вы знаете, мне пишут очень интересные вещи. У меня есть ник, и очень давно. После того, как меня в 1999 году выгнали из Союза журналистов, в котором я никогда не состоял, я в Интернете взял ник Расстрига. И мне пишут: так вот настоящий расстрига. В каком смысле вы расстрига? Разве вы расстрига? Сана вас не лишат. А прихода, например, могут лишить? ?

В.ЧАПЛИН: Я не боюсь и ничего не жду, мне, по большому счёту, всё равно, в каком статусе я буду находиться в церковной системе и буду ли я в ней находиться. Никто не отнимет у меня возможности говорить всё то, что я хочу. Меня, конечно, можно, что называется, грохнуть, но хуже будет тем, кто это сделает…

С.ДОРЕНКО: Но приход, именно приход? Помните приход, где мы с вами вместе разговлялись вместе с Рюриковым. Я сегодня описывал это, весьма скромная еда была.

В.ЧАПЛИН: Ну да. Ещё раз хочу сказать: не боюсь ничего потерять и ничего не жду.

С.ДОРЕНКО: То есть прихода вы можете лишиться? А имеет ли право церковное начальство сказать вам, как в армии, что вы едете в Благовещенск или, может быть, в Омскую область? ?

В.ЧАПЛИН: Видите ли в чём дело: оно может сказать что-то, но я могу это не принять. Ещё раз говорю, я не держусь ни за какие должности, за прежнюю должность не держался никогда, так что мне дороже моя свобода и возможность напрямую и с церковью, как к обществу миллионов православных христиан, и с обществом в целом обсуждать вещи, которые я считаю нужным обсуждать.

С.ДОРЕНКО: Скажите всё-таки: вы расстрига? Или не расстрига? Слово «расстрига» должно означать что-то другое?

В.ЧАПЛИН: Расстрига – это монах, который ушёл из монастыря и оставил свои обеты. Я никогда монахом-то не был.

С.ДОРЕНКО: Скажите теперь, пожалуйста, об общественной роли церкви. Меня интересует общественная роль церкви. Существует две тенденции. Одна из них на сохранение, направленная вовне, на укрепление ядра, в сущности, воцерковленных, верующих и так далее. Вот мне пишут: в Бразилии, в одной протестантской церкви, отмечают крестиками по спискам присутствие на службе. Это сохранение ядра. А второе движение есть миссионерское движение – нести благую весть. И участвовать в общественной жизни. Вот этот баланс труден, наверняка вокруг него идут споры. Мне кажется, что вы, конкретно вы, занимались той частью духовной деятельности, которая была направлена на движение вовне. Хорошо ли она сейчас развита? Больше ли нужно в церкви? Меньше её нужно? Сколько её нужно в церкви? ?

В.ЧАПЛИН: Её может быть, конечно, больше, но она может быть только децентрализованной. Ошибкой является попытка закрутить эту деятельность сверху в то время, как есть огромное количество людей, которые сами проявят инициативу в разных местах, это и Москва, и провинция. Вот мы буквально несколько дней назад в Общественной палате собирали православные общественные организации, приехали люди из многих регионов, и все они что-то делают – выставки, концерты, устраивают благотворительные инициативы. Вот такой деятельности сейчас очень много, и она по определению связана не с какими-то импульсами сверху, а с собственной инициативой людей. Вот так это будет развиваться, благодаря церковной бюрократии или вопреки церковной бюрократии. Церковная бюрократия в данном случае должна поддерживать инициативу людей, если это разумная инициатива. Вот этим я и пытался заниматься. Иногда надо просто не мешать, и дать церковную санкцию хорошей инициативе людей.

С.ДОРЕНКО: Скажите, пожалуйста, а может создаться ситуация, что вы как будто бы находитесь в диалоге с теми, кого вы называете церковной бюрократией, а они вам не отвечают? Вот например, наша служба информации только что позвонила Александру Волкову, руководителю пресс-службы патриарха московского и всея Руси, и он нам сказал: «Вступать в полемику не собираюсь, высказывания Чаплина на его совести». И у меня прервалось сообщение. Суть в том, что вы выступаете с вашей точки зрения с концептуальными замечаниями, а они делают вид, что вы просто вздорите из-за того, что лично обижен и никто не отвечает.

В.ЧАПЛИН: Это одна из сегодняшних проблем. У нас очень многие церковные институции превращаются в ноу-коммент-офис, учреждения, из которых нельзя получить никакой церковной позиции. Почему? Потому что люди боятся. Люди понимают, что Его Святейшество читает Интернет, читает материалы СМИ, иногда начинает возмущаться по поводу того, что кто-то сказал. Поэтому да, реакция очень часто бывает спонтанной, несправедливой и не фундированной, что называется. Поэтому люди стали бояться говорить, и поэтому сейчас очень мало какие люди церкви ходят в прямые эфиры, не контролируемые ими самими или их подчинёнными или их союзниками, потому что боятся прямых вопросов. Я, как вы знаете, старался всегда вести программы в прямом эфире сам, принимая абсолютно все звонки..

С.ДОРЕНКО: Да, да, вы принимали.

В.ЧАПЛИН: Надо не бояться ответить ни на какой вопрос, но к сожалению, страх сегодня присутствует, и вот эта ситуация ноу-коммент-офис почти везде в церковной системе присутствует.

С.ДОРЕНКО: Насколько я понимаю, патриарху поставили Интернет и приучили и приобщили примерно в 2008-2009 году, мне говорил об этом один из высокопоставленных чиновников светской администрации, что патриарх очень досадовал тогда, в 2008 или 2009 году, когда впервые с головой погрузился, очень досадовал на неправду и всё такое. И с тех пор так и осталось – он читает?

В.ЧАПЛИН: Да, конечно, абсолютно всё, и критические моменты, и, к сожалению, все сплетни, все гадости, которые пишут, в том числе несправедливые гадости. Ещё одна большая беда, что некоторые интернет-тролли научились его дрессировать, научились ставить его психологическое состояние в зависимость от того, что они вылили в очередные сутки в Интернет. Человеку нужно уметь, что называется, проигнорировать такие вещи...

С.ДОРЕНКО: Конечно.

В.ЧАПЛИН: А Его Святейшество человек эмоциональный, и его искренне жаль, потому что иногда он придаёт слишком большое значение всей той дряни, которую пишут в Интернете. А эти вещи нужно знать, но в то же время нужно уметь чувствовать собственную правоту и не обращать внимания ни на какой…

С.ДОРЕНКО: И потом, это же может быть, в сущности, вражеским ударом, Сун Цзы в «Искусстве войны» пишет.

В.ЧАПЛИН: К сожалению, это иногда специально делается некоторыми церковными оппозиционерами, некоторыми светскими оппозиционерами, пытаются травить человека через комменты, посты в соцсетях, зная, что он их читает, и пытаясь его психологически дестабилизировать. К сожалению, отчасти им это удалось, и хочется пожелать Его Святейшеству не обращать на всё это внимания, и не в бюрократических вопросах, а в вопросах высшей правды идти божьим путём, а не подстраиваться под так называемое общество, которое лается в Интернете. А это ведь не общество, это, знаете, несколько маленьких групп, несколько секточек, скажем так.

С.ДОРЕНКО: Кураев сказал, что вы циник и атеист.

В.ЧАПЛИН: Знаете, если бы я был атеистом, я бы прожил немножко другую жизнь. Я ещё в юные годы пришёл в церковь, абсолютно идя против течения, это был 1981 год. В начале 1990-х открывались огромные карьерные перспективы в светском мире, в бизнесе – я всем этим заниматься не стал. Если бы я был циником и атеистом, наверное, я бы не прожил ту жизнь, которую прожил.

С.ДОРЕНКО: Хорошо, у вас изменились какие-то оценки? Вот нас спрашивают про яхту, про часы, про Pussy Riot. Какие-то ваши прежние оценки изменились сегодня, когда вы не связаны бюрократической дисциплиной?

В.ЧАПЛИН: В минимальной степени. Я считаю, что тот же патриарх имеет право на достойную резиденцию, где можно принять главу того или иного государства, посла, главу той или зарубежной религиозной общины. Конечно, люди делают ему подарки, в том числе дорогие. Что, он должен эти подарки возвращать обратно? Это было бы достаточно странно, как и странно было бы их продавать. Частью нашей традиции является такое особое положение каждого епископа, а тем более…

С.ДОРЕНКО: Да, и на этот счёт есть крупное церковное решение много веков назад, мы это знаем.

В.ЧАПЛИН: Но при этом сейчас идёт вопрос о кадровой структуре церковного управления. К сожалению, в этой структуре остаётся всё меньше людей, которые ведут содержательную работу, и всё больше людей, которые являются личной челядью. Эти люди обслуживают резиденции, занимаются личным делопроизводством Его Святейшества, эти люди занимаются его бытом, питанием и так далее. Вот если кого-нибудь сейчас сокращать, если кому-то не платить зарплату, то я думаю, что в первую очередь всё-таки…

С.ДОРЕНКО: Челяди.

В.ЧАПЛИН: Должна идти речь о этой челяди и личных ассистентах, и во вторую очередь о тех людях, которые пишут тексты, занимаются аналитической работой, присутствуют в обществе, действуют в направлениях сущностных.

С.ДОРЕНКО: Я вот вспоминаю Константина Победоносцева, по-моему, не нужны никакие направления сущностные, потому что Константин Победоносцев точно указывал, что русский православный человек напрямую ведёт диалог с Господом. Зачем все эти премудрости? Напрямую – и всё.

В.ЧАПЛИН: Вы знаете, нужно образование, нужна социальная работа, нужно миссионерство – а для этого всё-таки нужны люди, которые помогают человеку измениться в его диалоге с Богом.

С.ДОРЕНКО: Спасибо вам большое, спасибо. Вы очень хорошо держитесь, я знаю, что вы не можете не быть взволнованным, но вы очень хорошо держитесь.

В.ЧАПЛИН: Вы знаете, сплю спокойно и считаю себя правым.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Счастливо! До свиданья.

В.ЧАПЛИН: Успехов в добрых делах, всего доброго! До свидания.
vesna

(no subject)

вот так они на самом деле поступают с историей Родины, все эти путинокарлики
тюремные блоки на тушинском аэродроме
https://realty.rbc.ru/news/5e2e986f9a79471b68ce1703



с учетом, что там пойма реки Москвы и луг заливной ...
но могут туда по реновации выкинуть зарпосто
vesna

(no subject)


Евгений Соседов > ?Архнадзор

Знаменитый Дом Черникова в Неопалимовском, о сохранении которого трубили московские власти в конце прошлого года, начинают сносить. Заявления "инвестора" о сохранении Дома были лишь отвлекающим маневром, в это время Департамент культурного наследия города Москвы отказал дому в статусе памятника и согласовал его уничтожение вплоть до фасадной стенки (а возможно и вместе с ней). Жители сегодня не пускают технику к дому, очень нужна информационная поддержка.
vesna

(no subject)

Александр Филиппов

Поколенческое
————
Бедные, до рвоты закормленные культуркой дети бросились, как один, защищать — от взрослых — своего, такого искреннего, дерзкого и, конечно, ранимого.
И нет бы им заглянуть лучше в зеркало и увидеть довольно-таки, прямо скажем, уже поношенное сорокалетнее существо с двумя памперсами в руках: один из-под собственного младенца, а другой — от родителя, который по-прежнему во всем виноват.

-----------