Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Янтарная плацкарта



Поезд уходил в час дня с Южного вокзала. Я успел позавтракать в пироговой при хлебозаводе и набрать сувениров. В третью по счету лавку зашёл уже без энтузиазма, всё было куплено. Просто для очистки совести задал привычный вопрос: "А у вас есть магнит с Домом Советов?". Ответ знал заранее, поэтому удивился, когда услышал совсем иное.
- Кажется, были. Сейчас посмотрю в коробках.
Девушка вышла из-за прилавка и присела перед дверцами шкафа. Там на полках хранились запасные и маловостребованные магниты. Она долго перебирала яркие прямоугольники и, наконец, положила один из них передо мной.
- Вот! Я же помню, что был!
Магнит, к сожалению, был не керамический, но, к счастью, и не просто фотографией в прозрачном корпусе. На гибком виниле был напечатан чей-то остроумный рисунок с ожившим зданием.
- Беру, однозначно! - ответил я.Collapse )

Случай в сидячке

Как бы ни превозносили романтику плацкартных вагонов, но самые эпичные истории всегда случаются в сидячке. Во всяком случае, у меня. Последний раз брал сидячий вагон в декабре, после трёхлетнего перерыва. Заранее знал: что-то будет. Кстати, три года назад тоже была история, но в этот раз она началась ещё на перроне.



Collapse )

Один день в Белграде

Хостел находился в самом центре старого Белграда. Если встать лицом к его воротам, то возникала забавная метафора. По правую руку пролегала улица Гаврилы Принципа, а по левую принимала гостей кафана «Югославия». Если встать к воротам спиной, то взору открывался маленький переулок, но тогда метафора пропадала.
Я проснулся утром от того, что из раскрытого окна нещадно припекало солнце. Во рту было сухо, в голове пусто. Очень хотелось поспать ещё часиков восемь. Я приподнялся на локтях и осмотрел комнату. На полу были рассыпаны монеты. В основном сербские динары, но встречались и российские рубли. На кровати у стены лежал Данил Данилыч, его шея была согнута под неестественным углом. Я часто встречал подобное ранее и называл «плацкартным синдромом». У стены на тумбочке стояла бутылка минеральной воды «Князь Милош». Я встал с кровати, дошёл до тумбочки, взял воду и вернулся обратно. К босой ноге прилипла монета. Я открыл минералку и сделал несколько глотков. Потом отлепил монету. Монета была отечественной.
- Допустим, ты уронил на землю мелкую денюжку и тебе лень за ней нагибаться. Почему рубль можно не поднимать, а копейку нужно поднять обязательно?
- Ммм? – отозвался Данил, не открывая глаз.
- Потому что на копейке изображён святой Георгий Победоносец, - ответил я и выпил ещё воды. В таком состоянии меня было не заткнуть. Я озвучивал всё, что лезло в голову, а лезло в два раза больше обычного. «Князь Милош» немного рассеял туман и я вспомнил события вчерашнего дня. У меня был день рождения, мы ездили в город Нови Сад.



Collapse )
dth static

Адлерский поезд



"Угля и чая" Александр Шумцов (Воцмуш) - акварель.

Доводилось ли вам путешествовать из Твери в Петербург на адлерском поезде? Если ваши поездки между губернским городом и северной столицей случаются регулярно, то рано или поздно вы с ним непременно столкнётесь. Про себя я называю этот состав литерным, но литера эта определённо строчная, а не заглавная. Если читатель позволит, я расскажу про этот поезд более подробно. Адлерский, с виду ничем не примечательный, находится в тени современных сапсанов и заслуженных фирменных поездов прямого направления, однако имеет ряд преимуществ: идёт быстро, стоит мало, предлагает свободные места за сутки до отправления и не лишён своеобразного колорита. Стоянка в Твери у поезда длится всего минуту, но не спешите заниматься расчётами, чтобы оказаться на перроне в аккурат у нужного вагона. Вполне может статься, что дверь вагона вам никто не откроет. Придётся бежать в соседний, а то и через два, так как любой проводник в Адлерском работает двое суток в одиночку и без сменщика. Одно время я так часто ездил на Адлерском, что раздал прозвища многим проводникам. Если вы возьмёте билет в пятый вагон, то непременно попадёте к Маме Чоли, а если в седьмой, то к Джавдету. Джавдет вам в Твери скорее всего не откроет и напрасно будет его корить за это, а вот Мама Чоли откроет всегда. Она единственная из всего состава не имеет проводницкой формы, потому как не нашлось комлекта на такие габариты. Мама Чоли не будет держать вас на улице ни секунды и сразу пропустит внутрь. Пока вы ждёте что она сверит ваш документ и надорвёт билет, вдохните воздух рабочего тамбура. Воздух будет пахнуть угольной пылью и табаком. Так уж устроен русский человек, что понимает - в поезде курить нельзя, а в рабочем тамбуре особенно и потому обязательно отправится с сигаретой в нерабочий. Там, однако, снова ему станет сомнительно и, в конце концов, он перейдёт в рабочий тамбур следующего, чужого вагона. "Тут свой проводник не найдёт, а от чужого отбрехаюсь" - с облегчением подумает курильщик и нетерпеливо чиркнет зажигалкой.
Но вот ваш билет надорван и вы пробираетесь к своему месту, стараясь не задеть торчащие в проходе ноги и аккуратно перешагивая через упавшие одеяла. В самом вагоне воздух тяжёлый, спёртый, многослойный. Вы почувствуете запах человеческого тела, женского парфюма, мужского одеколона и искусственной кожи. После нескольких поездок вы научитесь различать в воздухе более тонкие слагаемые - запах хлебной корки, маринованного арбуза, однозвёздочного коньяка, детского крема. С каждой поездкой будет меняться и ваше отношение к проводникам. Даже Джавдета вы сможете оценить за то, что он единственный в поезде предложит лимон к чаю. Что не изменится никогда, так это отношение пассажиров к вам. Ваше появление в вагоне для большинства из них будет сродни появлению нового зрителя в театральной ложе перед последним актом спектакля. Вы будете посторонним и чужим до самого конца поездки, ведь никто не обсуждал с вами отличия санатория в Лазаревском от турбазы в Веселовке, наглость сочинских таксистов, преимущество лечения раковых заболеваний абрикосовыми косточками и влияние пастеризации пива на его вкус. Причина ещё и в том, что люди возвращаются из субтропиков в северные края. Представьте, что пару дней назад они гуляли по берегу Чёрного моря в лёгкой одежде, а во время стоянки в Ростове бегали в вокзальный киоск в штиблетах на босу ногу. А сегодня утром они видят, как ветер лепит мокрый снег на окно, затем переводят взгляд на ваши зимние ботинки и тёплую куртку, висящую на крючке, и неосознанно связывают причину и следствие в обратном порядке.
Намучавшись за время в пути, пассажиры в Адлерском поезде просыпаются рано. Последние часы в дороге они тратят на закрепление полученных знаний: делятся чужими и обмениваются своими номерами телефонов, уточняют адреса и сверяют рецепты. Если вы догадались перед сном надеть наушники и включить музыку на самую тихую громкость, то вас не побеспокоит ни ночной храп соседей, ни их утренние разговоры. Мама Чоли, одетая в плотную жилетку поверх длинного сарафана, периодически будет проходить по коридору, собирая бельё, раздавая чай и принимая пожелания от пассажиров. Начав путь по вагону, она непременно проходит его до конца, никогда не разворачиваясь на полпути.


За десять минут до прибытия на Ладожский вокзал поезд пересечёт Неву по Финляндскому железнодорожному мосту. Этот момент самый благоприятный для того чтобы впоследствии первому покинуть вагон. Увидев мелькающие фермы моста, берите вещи и немедля отправляйтесь в тамбур. Стоит вам уйти, как засуетятся другие пассажиры.
Первой в тамбуре появится невысокая женщина в возрасте с большим количеством сумок и длинным зонтом за спиной. Она будет выносить сумки одну за другой, постоянно задевая зонтом ваши колени и вызывая раздражение. Вы решите, что на следующий раз точно сделаете ей замечание, но в эту минуту она сама обратится к вам с просьбой помочь выставить багаж на платформу. Вы, конечно, дадите согласие, быть может, не столь добрым голосом, каким он мог быть, если бы её зонт не задевал вас. Поблагодарив за ответ, женщина устало прислонится к стене и, глядя на проносящиеся за окном гаражи, ровным голосом сообщит, что приехала в Петербург хоронить своего сына, погибшего в другом городе и тело через час надо забирать в аэропорту и нужно сильно спешить, чтобы успеть. Откроется дверь из вагона и в тамбур заглянет Мама Чоли, дотронется до плеча пассажирки и спросит: "Ну, вы как, держитесь?". "Я держусь, спасибо, голубушка. Молодой человек поможет с вещами". А вам будет стыдно от того что вы только что чуть не сказали. Но этой встречи может и не случится. В тамбур, позвякивая поклажей, первым войдёт весёлый загорелый парень. Не сильно беспокоясь, слушаете вы его или нет, он расскажет, что едет в Петербург на свадьбу к друзьям, с которыми познакомился на море и везёт много-много дешёвого местного коньяка к праздничному столу. Кивнув несколько раз ему в ответ, вы с сожалением отметите про себя, что случись на свадьбе драка или любой мало-мальски серьёзный конфликт, этот парень будет первым, кто получит по лицу, так как его открытость под воздействием выпитого перейдёт сначала в навязчивость, а затем и в наглость. Впрочем, могу сказать точно, с каким бы настроением вы не покинули вагон, Петербург развеет всё в одночасье по пути с Ладожской до Восстания.
dth static

Батуми

Лошади, борясь с ветром, медленно приближались к Махинджаури. Куда хватал глаз, свистали и пучились мутные зеленые воды. До самого Батума трепалась белая пена прибоя, словно подол нижней юбки, выбившейся из-под платья неряшливой дамочки.
— Стой! — закричал вдруг отец Федор вознице. Стой, мусульманин!
И он, дрожа и спотыкаясь, стал выгружать стулья на пустынный берег. Равнодушный аджарец получил свою пятерку, хлестнул по лошадям и уехал. А отец Федор, убедившись, что вокруг никого нет, стащил стулья с обрыва на небольшой, сухой еще кусок пляжа и вынул топорик.
(Ильф и Петров, "Двенадцать стульев")




Мы остановились в Махинджаури, потому что там было тихо, в двух минутах располагались пляж и вокзал, а прямо от ворот дома ходила маршрутка в центр Батуми. Погода была тёплой, пасмурной и очень влажной. Влага висела прямо в воздухе, одежда намокала уже через час нахождения на улице. Повсюду на окнах и балконах многосуточно и безнадёжно висело постиранное бельё. Прохожие кашляли. Вообщем, начиналось всё не очень радостно. Хозяев трёхэтажного дома звали Тимур и Наргиз, у них было несколько детей, служанка, отдельная большая столовая и бестолковый пёс по имени Ролик. Гостили в доме, в основном, украинские мамы с маленькими детьми. Их мужья с равновеликой вероятностью могли шабашить в Москве, а могли принимать участие в АТО. У ворот нам повстречалась пара из России - муж и жена, оба невысокие, лет 35. Женщина была в строгих чёрных очках, мужчина был в нестрогих белых брюках. Протянув руку, мужчина стал приближаться со словами:
- Вы из России? Давайте знакомиться. Меня Илья зовут, а жену - Марина. Надо вечером посидеть будет. Выпьем, пообщаемся. Договорились?
Я пожал руку и подумал: "Не к добру!".

Collapse )
dth static

36 бригада

Поезд остановился в уездном малороссийском городке. Стоянка была двадцать минут - меняли тепловоз на электровоз. Местные жители продавали на платформе различную снедь, на которую я увлечённо тратил остатки гривен. Не то чтобы есть хотел, скорее, нравился сам процесс торговли.
- А почём у вас бутерброды?
- Бутерброды, сынок, с домашним копчёным салом, огурчики и помидорчики тоже свои. Пять гривен стоит.
- У меня только три осталось.
- Ну, давай, за три. Нешто я человека голодным оставлю из-за двух гривен?
Мы вернулись на боковушку у окна. Бутерброды оказались мировыми, копчёная рыба была весьма недурна, в стакане с абрикосами половина была недозрелыми, а пироги мы отложили до вечера. Сполоснув руки, я распечатал купленную на станции отправления колоду и начал мешать карты.
- Главное чтобы тридцать шестая бригада не подсела, - сказал я Данилу.
- Что за бригада? - спросил он.
- Ты не знаешь? - удивился я - разве Боря тебе не рассказывал?

Боря - наш друг, в течение нескольких лет проработавший проводником в поезде дальнего следования. В один из первых рейсов, при посадке, подвинув его плечом, в вагон зашли двое сомнительных мужчин.
- Ребята, вы провожающие? - спросил их в спину Борис.
- Форма тридцать шесть - не оборачиваясь, бросил тот, кто шёл последним.
- Покарауль, - сказал Боря своей напарнице и отбежал к штабному вагону. Начальник поезда  объяснил всё популярно:
- Форма тридцать шесть это картёжники. Подсаживаются, разводят на игру, оставляют без носок. Ты к ним не суйся, три года назад Клава, проводница была у нас, попыталась вразумить пассажиров, которые с ними сели, так её оттолкали в тамбур и на ходу из вагона выкинули.
- А менты? - спросил Боря.
- Менты их взять с поличным не могут. А может, не хотят.
Боря вернулся в свой вагон. На следующей станции тридцать шестая покинула состав, а к нему в купе постучался взбешённый проигравшийся курсант.
- Какого хрена вы их пускаете в поезд? Это же ворьё!
- Тебя кто-то заставил с ними играть? Я за тебя должен думать? Обращайся в милицию. - отрезал Борис и захлопнул дверь.

- А правда? Неужели все такие дураки что садятся играть на деньги с незнакомыми? - спросил меня Данил и тут же добавил: - Бито!
Мы как раз играли в "дурака".
- Никто себя дураком не считают. Но эти уголовники - те ещё психологи. Сначала идут по составу, высматривают, где подходящий лох сидит. Выпивохи, дембеля, командировочные, мужики из сёл, которых за покупками отправили. Или вот, допустим, курсанты. Вышли покурить в тамбур, кто-то из тридцать шестой с ними - перекинулись парой слов, посмеялись, может, выпили вместе. Потом говорят - ребят, скушно едем, может в картишки перекинемся? Уважаемый, не составите компанию - подзывает своего напарника, который типа не при делах в стороне сидит. И понеслась. Сначала чуваку прёт, он в азарте, потом поднимают ставку и хоп - вокруг тебя уже не весёлые дядечки, а злые уголовники, так что ты и пикнуть боишься. Карточный долг святое, брат, не доводи до греха. Деньгами, вещами откупишься - рад останешься.
- А как они мухлюют? Колода меченная?
- Да, это самое простое. Но могут и с чужой колодой тебя обыграть. Знаки подают друг другу, картами меняются. Кладут на стол зажигалку или даже сигарету с зеркальцем - чтобы было видно,  какую карту тебе дают. Могут между пальцев зеркальце катать, так что ты и не увидишь. Или у шулера может быть перстень с иголкой, которым...
- Простите, пожалуйста - раздался женский голос над нами. Я поднял голову.
К нам подошла женщина с мальчиком лет 10.
- Извините, вы не могли бы с моим сыном поиграть в карты? Ему очень скучно ехать, а сам попросить он стесняется.
- Нуу, ээ... - сказал я и глянул на Данила. Он кивнул – ну, конечно, почему нет. Только недолго, а то нам самим уже надоело. Как тебя зовут?
- Николай, - буркнул мальчик и сел на край полки по другую сторону прохода. Его мама обворожительно нам улыбнулась и ушла.
Я смешал карты на столе и принялся тасовать колоду.
- Вообщем так, Коля. Всё стандартно: переводной дурак. Первый кон пять карт и без перевода. Заходит тот, у кого самый маленький козырь.
Коля кивнул, и мы начали игру. Играл Коля сосредоточенно - перед тем как покрыть карты, привставал со своей полки и внимательно смотрел на кон. Иногда клал ладонь на голову, видимо так лучше думалось. Постепенно он раскрепостился, его движения стали более свободными, он даже стал отпускать карточные прибаутки.
Внезапно рядом остановился пьяный мужик, который уже неоднократно проходил мимо нас туда-сюда по составу.
- О, картишки! Парни, давайте фокус покажу? - обрадовался он.
- У нас игра, - ответил я. - может быть позже.
Пьяный согласно кивнул и покорно дождался завершение кона. Как только игра закончилась, он сгрёб жилистыми пальцами все карты. Фокус он решил показать Коле. Я взял стакан с остатками абрикосов и стал искать плод поспелее.
- Вообщем, запоминай три карты - говорил мужик Коле, неловко управляясь с колодой. Пальцы его не слушались. Иногда у него что-то падало, - так, делаем раз. Два. Или нет? Стоп. Как там было?
У мужика ничего не получалось. Он запутался и немного растерялся: - Ща, ща, ща, погодите. Как же это делается? Ты те три карты не забыл?
- У нас тут игра - без тени сочувствия сказал Коля и забрал карты из рук окончательно размягшего мужика. Мы переглянулись. Расстроенный пьяница ушёл.
- Последняя игра, а то надоело - сказал я Коле. Тот кивнул.
Партия выдалась жёсткой. Данил вышел первым, мы остались вдвоём с Колей. У него было карты четыре, у меня вдвое больше. Вспоминая о том, что вышло, а что осталось, я зашёл с дамы. Коля отбился козырем-валетом.
- А вот так! - сказал я и выложил ещё три карты: две дамы и одного валета.
Коля привстал и резкими движениями стал крыть мои карты:
- Валета - по усам! Даму - по трусам! А это тебе на погоны!
Бросив последнюю карту, он окончательно распрямился, бросил Данилу "пока!" и ушел в сторону нерабочего тамбура. Я остался «в дураках» и стал собирать колоду.
- Стой, погоди! - сказал Данил. Мы стали разбираться и увидели: моя дама была убита козырным королём, другая дама - королём своей масти, а вот валет был покрыт тузом, масть которого никак не соответствовала и не была козырной. Но и это было ещё не всё: под тузом была спрятана восьмёрка бубей.
- Тридцать шестая, говоришь?
dth static

В Европу за гвоздями: Хельсинки.

Продолжение. Начало здесь.

Я остановился на том, что летел с концерта Nine Inch Nails в Риге на концерт Nine Inch Nails в Хельсинки, слушал в плеере группу Nine Inch Nails, а чуть далее по проходу сидела сама группа Nine Inch Nails. Взлетать было не страшно, чем-то напоминает детский полёт на Ромашке в Горсаду. Мне часто снилось, что я взлетаю, явь оказалось очень похожа на сон или наоборот. Самолёт наш оказался весьма скромных габаритов, тесным, с узким проходом, по которому две финские стюардессы туда-сюда катали тележку с напитками.

Подлетаем к Хельсинки и начинаем заходить на посадку.

Стюардесс начинает беспокоить мой телефон.
- Fly mode is on - говорю я им. Нефига, при приземлении надо выключить совсем, сэр - объясняют они мне, тыкая пальцами в буклет с картинками.
Приземляться страшнее. Думаю, что все сразу вспоминают статистику, согласно которой самолёты чаще всего разбиваются при приземлении. Самолёт ложится на крыло, разговоры прекращаются. Люди молчат, держатся за подлокотники и слушают поскрипывания фюзеляжа. Даже спавший весь полёт рядом со мной японец просыпается и смотрит в иллюминатор. Там леса, поляны, шоссе с фурами и блики озёр. Красиво будет бухнуться в одно из них.
На выходе группу встречает сотрудница аэропорта с табличкой "Mr. Reznor, Mr. Rubin". Группу сажают в отдельный автобус, но привозят в тот же терминал что и нас. Аэропорт большой и пустой. Прохожу мимо музыкантов и выхожу на площадь, состоящую из большого количества остановок. Начинаю  ходить среди десятков горящих табло и искать нужный автобус. А вот и он - уже открыт на посадку. Надо срочно купить подходящий билет в терминале и попасть внутрь. Билет купить успеваю, но на входе теряюсь - разноцветная штуковина с цифрами для проверки билетов меня озадачивает. Что выбрать - зелёную единицу или красную тройку? Вопросительно смотрю на шофёра - подскажи мол, куда пихать? Шофёр машет рукой - да ладно, проходи, задрал. Первый финский квест пройден.

Collapse )
dth static

Галчонок

Июль выдался очень душным. Электрички между Москвой и Тверью тем летом ходили очень редко. Не в силах торчать лишних три часа в столице я купил билет на экспресс Москва-Санкт-Петербург. Вы наверняка его знаете - яркий такой, с разноцветными дверьми. Это была та ещё душегубка, мало чем отличавшаяся от электрички. Но если электропоезд Москва-Тверь населяли обычные горожане, на худой конец дачники, то тут ехали пассажиры с большим количеством багажа, отпускники, туристы, бизнесмены. Словом, все те, кому недостались билеты на обычные поезда.
Проводницы требовали убрать вещи из прохода и сложить у входа в тамбур, но мало кто хотел терять из вида родные чемоданы. Сумки пытались впихнуть под сиденья, закинуть вторым и третьим рядом на узкую багажную полку. То тут, то там обваливались многоуровневые конструкции или начиналась война за свободное пространство. Через проход от меня, чуть дальше к хвосту состава сидела женщина с маленьким мальчиком, лет двух. Из молчаливого снисхождения соседи позволили женщине поставить огромный чемодан прямо перед собой. Её колени упирались в тугой бок чемодана, сверху на коленях сидел мальчик. Его звали Миша. Шеи мальчика не было видно, она была утоплена в плечах. Он поворачивал голову только вместе с корпусом. У мальчика были светлые волосы и голубые глаза, но из-за своего тельца он был всё равно похож на галчонка.
В вагоне было очень душно. Проводница запрещала открывать форточки, обещая, что вот-вот включат кондиционер. Я покупал билет через интернет и знал, что никакого кондиционера в нашем вагоне быть не должно, была лишь пассивная вентиляция.
Вольно или невольно, я постоянно бросал взгляды на женщину и мальчика. Мама его была очень красивой, с благородными и правильными чертами лица, без малейшего следа косметики.
Миша удивлял меня своим осмысленным или даже умным взглядом, несвойственным детям его возраста. По проходу, туда-сюда, пробегали его ровесники, голенькие бутузы, в одних носочках и памперсах, извергавшие поток междометий. Мама играла с Мишей в какую-то бессловесную  игру, дурачась и смеясь над его реакцией.
В вагоне появился вестник из вагона ресторана. Это был невысокий смуглый кавказец в идеально сидящем костюме официанта - чёрные брюки со стрелками, белая рубашка и жилет. На руке он держал большой поднос с пирогами, укутанными полотенцем. В его манере держаться сочеталась и официантская угодливость, и кавказская гордость. Пироги брали хорошо, но к счастью никто из моих соседей на них не позарился. Мне бы не хотелось ощущать их запах поблизости. Духоту становилось переносить всё сложнее. Воздух из форточек дул где-то под потолком, внизу был полный штиль. Каждое случайное прикосновение потной руки соседа я воспринимал как ожог.
Мише было очень плохо. Его светлые волосы намокли и стали похожи на перья. Он уткнулся в мамино плечо и безостановочно плакал. Он не кричал истерично навзрыд, как делают это многие маленькие дети. Он плакал тихо, не показывая лицо, мелко содрогаясь от рыданий. Мне кажется, что кроме меня и их непосредственных соседей этого больше никто не заметил. Люди обмахивались самодельными веерами, обтирали себя мокрыми комочками носовых платков, убредали в другие вагоны искать прохлады.
Спустя какое-то время снова появился официант. Теперь он нёс газированную питьевую воду в сумке-холодильнике. Все дружно полезли за кошельками. Бутылочка воды стоял 40 рублей. Я потрогал пальцами железные десятки в заднем кармане сквозь джинсы, но доставать не стал. Когда он подошёл ближе, я увидел что вода была «Сенежской» - ужасно невкусной, особенно в жару. Она совершенно не утоляла жажду, заставляя делать один удивлённый глоток за другим, но даже во рту после неё было сухо.
Чтобы достать деньги мама пересадила Мишу на чемодан. Я подумал что ни разy не видел чтобы он ходил - мама всегда держала его на коленях, руках или пересаживала с место на место. Как не умеющего летать галчонка. Не видел также и того, чтобы он болтал ногами. Разглядывать внимательно и привставать с места мне не хотелось, я и так слишком часто смотрел в ту сторону, пару раз поймав недоумённый взгляд соседки. Я стал дремать, слушая музыку  и смотреть в ту сторону лишь изредка, делая вид, что меня интересует лишь тот, кто идёт в данный момент про проходу.
Ближе к Твери официант появился в вагоне в третий раз. Он принёс мороженое. Брикетов на подносе было мало - и его надолго остановили на входе многодетные пары. Кто-то даже пошёл по проходу к нему навстречу, подгоняемый воплями любимых отпрысков.
Мишина мама сидела спиной к входу. Держа в руках кошелек, она несколько раз тревожно обернулась назад. Брикетики мороженого стремительно исчезали с подноса.
- Ну вот, Миша - сказала мама - не достанется нам мороженого.
Миша молчал и внимательно смотрел на неё. Мороженое им досталось. Досталось даже моему потному соседу. Когда он торопливо разворачивал бумагу я пробежался взглядом по этикетке. Псевдосоветский  ностальгический дизайн, невнятная надпись "Белое лакомство. Десерт". Это было не мороженное, а продукт из растительного жира и эмульгаторов.
До Твери оставалось ещё минут 15, но я взял сумку и пошёл к выходу. Миша был увлечён десертом, но почувствовав мой взгляд, поднял глаза. Капли таявшего десерта текли по его пальцам, мама вытирала их платком. Я мог бы сочинить слезоточивую концовку, но пишу всё как было. Поезд остановился, двери раскрылись, и я оказался на свежем воздухе.
dth static

ещё несколько абзацев про Одессу и один про Киев...

Середина повествования. Начало и окончание здесь.

Утром в Киеве я встретился со старыми знакомыми и познакомился с новыми. Said подарил мне футболку донецкого Шахтёра, Mad Dog подарил мёртвые штаны,а я ему - пыльную радугу. Обычные меломанские дела. Все они были завершены к десяти часам утра. Остальное время было посвещено улицам, пивным заведениям, бастурме и свиным ушкам.
У входа в Ботанический Сад дедок продаёт книги. Их мало, все они выставлены на ограде через значительные промежутки. Вижу знакомый переплёт - "Киев Михаила Булгакова". Книга в прозрачном пакете.
- Можно посмотреть? - тяну к ней свои руки.
- Это очень дорогая и редкая книга - упреждает меня продавец и берёт книгу сам.
- Ну а посмотреть-то можно? Мне интересно какое это издание.
- Это очень качественное издание - отвечает продавец, по-прежнему не отдавая его.
- Послушайте, вы продаёте или хвастаетесь? Существует два издания этой книги. Первое отпечатано в ГДР, второе через три года, но уже на Украине, с дополнением в 40 страниц. Первое у меня есть, ищу второе.
- Это первое издание - выдавливает продавец, поглаживая полиэтиленовый пакет. Стоимость в три раза выше той, по которой я купил её в Твери. Мы уходим в Ботанический сад. Ботанический сад в центре города прямо у станции метро - не самое лучшее решение. Многие используют его чтобы срезать путь между улицами. Журналисты записывают какой-то репортаж, бродяга загорает в тени кипариса, мамы гуляют с колясками, белки клянчат орехи.

P1030395
Вечером на Черноморце выезжаем в Одессу. В Одессе нас должна встретить Юля. Юля скидывает смс что опаздывает. Наш поезд опаздывает тоже, поэтому на вокзале мы оказываемся одновременно и идём к Привозу ловить маршрутку. Параллельно из электричек тянутся вереницы районных жителей с огромными ящиками зрелой смородины, голубики, абрикосов. Пробаранив минут сорок у Привоза и понаблюдав, как лоточницы выливают из ваз на дорогу грязную воду с розовыми лепестками, мы сели в трамвай и покатились по Одессе.
Чтобы проникнуться историческим духом Одессы прошлого века в поезде я листал "Одесские рассказы" Бабеля. Вот типичный кусочек из истории налётчика Бени Крика, который ограбил Сендера Эйхбаума, а потом влюбился в его дочь:

Collapse )

в поезде одесса-москва...

Поскольку в июле я собираюсь вторично посетить Одессу самое время вспомнить, как я из неё уезжал. Было это в мае прошлого года. Уезжал я в украинском стиле - в фирменном вагоне нефирменного поезда. Место у меня было верхнее, за номером два. Войдя, я поздоровался, огляделся, закинул сумки и ногу на ногу.
Повезло или не повезло мне с соседями я с беглого взгляда определить не смог. На нижней полке расположилась пожилая грузная женщина (далее по тексту - бабка). Её супруг (далее по тексту - дед) почему-то поселился в следующей секции на боковушке. Верхнее место напротив меня занимала женщина лет 40. Остальные пассажиры пока отсутствовали.
С вагоном мне определённо повезло - он был новенький, тверской, с биотуалетами и кондиционером. Таких в составе было только три и билеты на них стоили дороже. Проводник был солидный мужчина в белой рубашке, чем-то неуловимо похожий на Черномырдина.
Вражеские силы заявили о себе сами.

Collapse )