Пятки

Intacta

У меня есть небо и в небе парящие птицы.
У меня есть ветер, ласково треплющий пряди
разлетающихся волос. И то, что снится
солнечным утром, перед тем, как встать.

У меня есть крылья, у меня высокие башни
белоснежного замка из легкой облачной ваты ―
у подножья дикий шиповник, цветущий боярышник,
в узких стрельчатых окнах свет акварельных закатов.

У меня искрящийся смех и тихая нежность.
У меня есть слова и мысли, ноты и звуки.
Все, что есть у меня, весь мой сказочный мир безбрежный ―
это то, чего не могут коснуться руки.

Он неощутим, невидим, неосязаем.
Он недостижим, даже если кажется рядом.
В нем можно разрушить все и воздвигнуть заново
одним усилием мысли, движеньем взгляда.

У меня неприступные скалы и бастионы,
равелины и форты, рвы, высокие стены.
Вокруг моих замков ущелья бездонные,
водопады, осыпи, непроходимые тернии.

У меня ледяные ветры над океаном ―
и высокие волны вокруг меня стенами встали.
Я хмуро смотрю из-за них на вашу реальность,
суету, толчею, этикет лицемерия в стае,

где хватать покрепче, вцепляться, толкаться локтями,
не выпускать из рук, следить за руками -
как рефлекс, отточенный с детства навык. Где тянет
отрастить шипы, обратиться в холодный камень.

Потому что такой реальности стоит поддаться -
она врежет с оттяжкой, хлестко, со звоном,
так чтоб отскочили упруго подушечки пальцев,
чтоб в глазах темнело от боли. Где каждый волен

взять от жизни свое, схватить дорогое, ценное,
оторвать с руками, а после сломать от скуки,
как игрушку хрупкую. Где остается целым
только то, чего не могут коснуться руки.

Я уйду в свои форты и замки - надолго, навечно,
так, чтоб никому не остановить, не дозваться...
Потому что зачем мерзлый ком реальности весь этот ―
десяти моим слабым, нелепым, неловким пальцам?

Пятки

(no subject)

Морось бродит под кожей колким ознобом,
воздух стыл и влажен, серое небо сурово.
Поверхность земли не что иное, как дно
огромного океана надмирового.

Там, над облачным слоем катятся синие волны,
ветер срывает с гребней белую пену
перистых облаков. Там светло и вольно,
там спины огромных китов качаются мерно
в такт движению волн, дыханию ветра.
Там блики солнца в прохладной лазурной глади.

Здесь темный придонный холод ползет по венам,
выжимает последние крохи тепла.
И толща воды нещадно давит на плечи.
В сером иле ползают плоские снулые рыбы.
Здесь никогда не будет светлее и легче,
сколько ни думай о волнах с пенными гривами,
сколько ни мучайся, сколько ни вглядывайся,
взглядом ища на сером небе просветы,
отблески солнца, отголоски лазурного танца -
здесь нет ничего. Даже смысла - и этого нету,
пока не всплывешь кверху брюхом, чтобы болтаться
по волнам, с клочьями пены, куда придется -
в океане нет берегов, никуда не пристать, нигде не остаться...

Интересно, знают ли мертвые рыбы о солнце?

Пятки

(no subject)

С деревьев слетает злато.
В кленовых ладошках ― солнце.
Прощай, мое теплое, ласковое...
Когда нам еще придется
тепло ощущать плечами,
с травой заплетая пальцы...
Холодное время печали
приходит. И что останется
в густеющих сумерках? Мрак
все плотнее, длиннее ночи,
темнеют последние краски,
мир словно сжимается в точки
в кругах фонарного света
И холод берет за горло.

Шуршать этим мертвым летом.
Вдыхать листвяную горечь
пока цепляется память
за облетевшую небыль...

Раскинуть руки и падать
до дна дождевого неба

Пятки

(no subject)

Формально ― так плоть и кровь,
сколько-то жидкостей и костей...
Я состою из слов.
На самом деле я просто текст.

Я состою из снов,
книжных придуманных дальних стран.
Я состою из нот.
у меня внутри звучит океан ―

ветер, волненье, шторм,
поющие раковины на дне.
Это и всё, что
нужно в принципе знать обо мне.

Без карты глубин, без лоций,
просто ― с лица, как с листа...
Я состою из слов.
Хочешь ― читай.

Пятки

Лубок

Хохлома, лубок, весело да нарядно ―
для глаз услада, для ума пища...
А душа - душе наверное только и надо
то единственное время когда пишешь.

Когда все звенит напряженьем любви и боли,
когда от искр из глаз занимается пламя,
когда слово всесильно, а мысли доступно больше
чем есть во вселенной, чем все, что могло быть с нами.

Когда прямо в руках, золотые роняя брызги,
распускается алый цветок. И как сердце бьется.
И дыханье огня колышется близко-близко.
И из-под ресниц пробивается солнце.

А потом лепестки горящие осыпаются,
кружатся медленно, как перья жар-птицы,
пеплом ложатся на обожженные пальцы,
капиллярами прорастают под кожу страницы,

разливают густую чернильную влагу...
Приходишь в себя ― словно из глубины, на вдохе.
Запятые сыплешь на тлеющую бумагу,
ждешь, пока погаснут под веками алые всполохи.

А дальше ― слова расставлять по прожженым линиям,
сушить, вычищать, оттирать от гари,
смотреть отстраненно, мол, так, ничего личного.
Рисовать лубки да собирать гербарий.

Пятки

слов

Оставаться без голоса, без языка, без слов,
затеряться в безмолвии словно в высокой траве,
ускользнуть из реальности зыбкими тропами снов
в те края, где нет никого, только ветер и свет,
только солнцем нагретые камни у края воды, только шелест листьев и трав, стрекот цикад...
Там прибрежные волны юны, а горы седы.
Там не надо ни слов, ни голоса, ни языка.
Нужно только суметь обрезать тонкую нить ―
нужно накрепко позабыть дорогу назад.
Нужно выдохнуть душу и сердце остановить,
чтоб не вздрогнуть, не обернуться, ища твой взгляд,
если ветер, словно ладонь коснется плеча.
Не рассыпаться в слезное колотое стекло.
Лишь молчать и слушать, смотреть и снова молчать.
Все равно тому, что внутри ― не найдется слов.

Пятки

Ветер

Серые ветки по небу рассыпаны веером.
Пасмурным вечером пусто и тихо.
Я прохожу насквозь. Я лечу. Я ветер.
Я вношу сумятицу, сею неразбериху,

я влетаю ножом в подреберье неба ―
небо исходит дождем, как бесцветной кровью.
Я движение воздуха. Меня нет и не было.
Кто сможет меня удержать, кто остановит?

Я всегда невпопад, не в тему, не к месту.
Заставляю морщиться, треплю непослушные волосы.
Меня нет. Меня нет. Меня нет. Ничего не изменится.
Меня нет. Это просто движение воздуха.

Смотри сквозь меня на серые хмурые клочья
облаков, на дождевые тяжелые струи.
Я пройду как не было. Завтра будет солнечно,
можешь верить на слово, я затихну к утру.

Станет светлей, теплей, легче и проще.
Станет тише. Но если опять неприкаянный вечер
В пасмурном небе темные тучи полощет ―
я разбегусь и взлечу.
Я ветер

Пятки

Август

Август пахнет травой и солнцем.
Август устал, но усталость его легка.
И закаты листают страницы небесных лоций
и уходят по ним в кругосветку летучие летние облака.

Светлое безмятежное время
наливается соком, готово сорваться с ветки.
Там, за краем лета мы уже будем не теми,
кто смеялся солнцу, зажмурившись падал навзничь в тепло и свет.

Там, за краем лета другая реальность,
параллельный мир, пока не коснувшийся нас.
Август пахнет травой и солнцем. И нам осталось
лишь вдохнуть его глубже, считая до тридцати. Донырнуть до дна.

Пятки

(no subject)

Пальцы, руки, звуки, тонкие струны.
Ветер качает ветви прибрежной ивы.
Мы сплетаемся как хрустальные струи,
мы звучим, как тихие переливы

вечной реки. Тысячи тонких иголок
на языке ― брызги алмазных смыслов
того, что невыразимо ни словом, ни голосом.
Молчи ― и тогда река останется чистой.

Слишком натянуты нити, отточены грани...
Хлынет неудержимо горячим и красным
даже при легком, почти случайном касании ―
словом ли, голосом ли, сердцем ли, разумом.

Подхватит безумной волной, столкнет и завертит
как щепки в водовороте из тьмы и света.
Чего в нем больше ― любви или смерти?
Шагнешь ― и твой Рубикон окажется Летой...

Воды вечной реки, прохладные волны
тихо скользят как пальцы по влажной коже.
Сладкой дрожью на вдохе весь мир заполнен.
Быстрый взгляд как разряд. Будь осторожен.

Будь осторожен ― это опасные игры.
Перышки ивовых листьев щекочут руку.
Из-под ресниц срываются теплые искры...

Ни словом, ни голосом. Ни текстом, ни звуком.

рыжее

Держать лицо

Надо держать лицо. Двумя руками, покрепче.
Особенно если внутри все в лоскуты и клочья.
Нет. Тебе не станет от этого легче,
просто с тобой тогда станет немного проще.

Надо держать лицо. Что ты еще удержишь?!
Этот мир ― поток, он струится водой меж пальцев.
Кто способен ценить твою ранимую нежность
там, где нужен толстый непробиваемый панцирь?

Надо держать лицо. Такое железное "надо".
Стисни зубы, давай, подбери свои сопли, серьезно,
чтоб никто не смутился, зацепившись случайным взглядом
за твою неудобную боль, неуместные злые слезы.

Здесь никто не обязан, не нанимался, никто никому не должен.
Здесь у каждого, если чуть-чуть копнуть ― своего навалом.
Так что надо держать лицо, а не сверкать этой кислой рожей.
Давай, соберись. Подними голову, опусти забрало.

Текст еще середины июля, но от публикации он почему-то ушел (как и от бабушки, дедушки, зайца, волка, медведя и одинокого ковбоя с испанской фамилией Подавно). Ну, далеко-то тут не укатишься....