?

Log in

No account? Create an account

Entries by tag: записки Беляевой

на улице Кафанова, 1934 год
_xb
Семейная жизнь все равно не заладилась и мы с отцом ушли из семьи. Ему дали комнатку и мы стали жить вдвоем. Я училась в 4м классе. Школа была на углу улицы Кафанова и 2-го Кафановского проезда. По улице ходил трамвай и было полноценное уличное движение. Дом, где мы жили, был расположен в середине Кафановского проезда. Калитка не закрывалась, жильцов было много. По соседству с нашим домом располагался трест "Средазкаучуконос". Это была и контора, и дом, где жил начальник треста. Во дворе была конюшня и экипаж. В доме у них бывало много гостей, богатый стол, бывали и артисты. Я подружилась с их дочкой Галей (фамилия их была Аль). Мама Гали была хорошей пианисткой и Галя училась музыке. Мама часто музицировала, а Галя и я распевали романсы и арии из оперетты "Гейша" и разыгрывали целые спектакли. Мне было 12, а Гале - 10 лет.

В Ташкенте тогда был очень приличный театр оперы и балета. Обычно на спектакль ехали Галя, я и мама Гали. Отвозили туда нас в экипаже. После спектакля за нами снова приезжал экипаж. На балет "Красный мак" мы поехали с огромным букетом цветов. После исполнения танца "Яблочко" советскими моряками была овация, и мы бросили солисту наш букет. Когда они вышли на поклон, мы ужасу поняли, что все красные цветы из букета отпечатались на его белоснежной матроске. Мы испортили его костюм. Таким же образом Галю и меня в карете отправляли в цирк на представление, где мы обожали каких-то гимнастов, наездников и кидали им букеты.

Станция Душак, 1924-1929 гг.
_xb
Дорога из Ашхабада в Ташкент занимала полтора суток. Ехали поездом. Ночью поезд останавливался на станции Душак. Мы трое дружно высовывались в окно и орали во всю глотку: "Станция Душак, начальник ишак, помощник верблюд, поезд стоит пять минут". После совершения этого героического поступка мы быстро сползали от окна и прятались под лавкой, т.к. были уверены, что немедленно прибежит отряд милиции и нас заберут в тюрьму. Но все обходилось.

Родители к этому времени расстались. Отец остался в Ашхабаде, а мать и мы трое переехали в Ташкент. Старшему (Сережа, погиб на войне). было 9 лет, мне (автор записок, Марианна, моя мать), а младшему 5. Недолго мы прожили без отца. Юра вдруг заболел и у него начались судороги. Мать вызвала отца из Ашхабада. Бросив там все, он приехал и снова сошелся с женой. В Ташкенте не было для него работы по специальности. Он устроился экономистом в Уполнаркомсвязи, где проработал несколько лет.

А в это время в Ашхабаде произошло совершенно неожиданное. Правительство оказалось националистами и было расстреляно в полном составе, вместе с комиссией законодательных предположений. По пословице "не было бы счастья, да несчастье помогло". Так отец сохранил свою жизнь.

И все-таки полярники (до 1929 года)
_xb
Друга звали Бопрэ. Он быстро подружился с нами. Мы прозвали его Бопёр. Кричали ему: Бопёр, куда попёр? В наших глазах он был героем.

Наша комната располагалась в задней части дома и выходила окном и дверью на бахчу, где росли арбузы, дыни и тыквы. Напротив нашей двери росло небольшое дерево - персиковое (это был "арапчик" - гибрид персика и сливы, то, что сейчас продают под названием "нектарин"). Слева от дома был хауз (купальня, обросшая травой). Там было глубоко, с ручками взрослому человеку. Иногда там плавали змеи. Хауз был огорожен дощатой стенкой, а слева был настоящий высокий забор. Героизм Бопрэ состоял в том, что он влезал на этот забор и бросался с него головой вниз в купальню. Он отлично плавал и мы с ним дружили.

Надо сказать, что пока мы были маленькими, мы ходили в этом "Эдеме" совершенно голыми. У каждого в руке был ковшик, которым можно было обливаться. Юлия Алексеевна тоже все лето ходила в голубом купальнике из какой-то блестящей ткани. Младший брат, Юра, непрерывно падал в арык, и мы все время спасали его. Мы снимали у них дачу до тех пор, пока в 1929 году не переехали жить в Ташкент, и навсегда остались большими друзьями.

Полярники, 1928-1929 годы
_xb
Хозяина звали Борис Гермагенович. Хозяйка была Юлия Алексеевна, фамилия - Катанские. Сын их Коля Тушманов работал на полярной станции, и когда мне было 6 или 7 лет, ЮА сказала, что скоро приедет ее сын Коля и женится на мне. Взрослые любят смеяться над детьми. Я поверила и ждала жениха.
Вот приехал Коля. Он вовсе не собирался на мне жениться и я горько плакала. Коля приехал не один. Он привез своего друга с соседней полярной станции, где работали французы. Друга звали Бопрэ...

Продолжение следует

Гермаб, 1925-1927 гг.
_xb
Из-за жары мы ни одного лета не оставались в Ашхабаде, только отец, который там работал. Сначала мы снимали дачу в Гермабе. Это поселок недалеко от границы с Персией. По ту сторону границы был город Мешхед. Ехали на дачу на арбах, ночью. Днем останавливались в каких-то оазисах, пережидали жару. От Гермаба у меня осталось воспоминание о землетрясении. Вдруг вечером земля начала дрожать, мы услышали шум, как будто бежало огромное стадо. Было очень страшно. И на ночь в дом побоялись вернуться, спали во дворе. Два лета провели мы в Гермабе. На третий год, не успели мы приехать туда, случилось сильное землетрясение и от Гермаба осталась только куча развалин. Наш хозяин погиб.

В последующие годы мы снимали дачу в Ташкенте. Ташкент город тоже не прохладный, но там все же летом можно было дышать. Тогда Паркентская улица была далекой окраиной города. От нашей дачи недалеко был кирпичный завод. Дома утопали в садах, где росли урюк, черешня, груши, яблоки, вишни. У хозяев в переднем парадном саду было три беседки. Из виноградника, другая из тутовника и третья из хмеля. Цветник был сказочный. Рядом с беседкой из тотовника вдоль забора росли гранаты и инжир. У входа во двор было два дерева - старая урючина и черешня (не красная, а белая). Через весь двор вдоль забора был арык, в котором всегда журчала вода. Аллея к дому была обсажена розами и клумбами хризантем и портулаков (потом я узнала, что хризантемы - это были очень крупные садовые ромашки). Хозяин увлекался разведением роз и кусты у него были экзотические, со всех мест земного шара. У входа в дом арык уходил под забор к соседям, а над ним свешивалась плакучая ива.

Окончание истории про мишку
_xb
Мне очень запомнился день, когда в сумерки все жители дома распахнули двери и бросились бежать с криками "Ленина хоронят!". На площадь сбежался весь город. Думаю это было в 1924 году, когда сообщили о смерти Ленина. Мне было два года.
Когда я узнала, что означает слово "хоронят", меня это очень заинтересовало. И тут спустя день-два родители заметили, что пропала моя любимая игрушка - белый плюшевый медведь. Бедный мишка! Почти весь плюш на нем облез, когда его выкопали из земли под розовым кустом, где я его похоронила.

дом предварительного заключения, 1930 -1939 гг.
_xb

Когда мы уже жили в Ташкенте, там периодически Узбекское правительство тоже, как и в Ашхабаде, оказывалось националистическим и его расстреливали. И это стало так часто повторяться, что в народе уже острили, называя дом правительства "домом предварительного заключения". Последним из расстрелянных (я покинула Ташкент в 39 году) был Акмаль Икрамов http://www.uzland.info/2005/may/07/07.htm . А его сын http://magazines.russ.ru/znamia/2003/7/holm.html, каким-то чудом спасшийся от репрессий, написал книгу об отце, приезжал в Москву и выступал по телевидению. Сейчас его уже нет в живых. Единственным, кого не расстреливали, если я не ошибаюсь, он входил в состав нескольких правительств, был бывший арбакеш - Эргаш Ахунбабаев.

Дальше будет:

Станция Душак

Ослик и капорцы

Воровка и министр

И окончание истории про мишку.

В любом порядке, который предложат читатели.

А когда пройдет и это, будут письма моей бабушки к своей маме - моей прабабушке. Но это, скорее всего, после Нового года. Такие дела.

upd: кроме значения извозчик (кстати, судя по Яндексу, сейчас арбакеш - преимущественно название автотранспортных предприятий как в странах Центральной Азии, так и в Татарстане), арбакеш также означает сорт большой дыни, именуемый сейчас в Москве "торпеда", но с более зеленой шкурой и более тупыми концами.

Страшная месть и касторка, 1927 год
_xb
Мы, дети, слышали разговоры взрослых о болезнях, которые тогда были распространены - лейшманиоз, пендинка, малярия. Иногда мы видели ребенка, который был похож на старичка. Тогда говорили, что у него болезнь «собачья старость». Пендинка – это была язва, которая возникала на щеке, лбу или носу. Местные жители умели от нее лечиться. У русских же она длилась два года и оставляла страшные шрамы. Нас берегли от нее, умывали всегда с марганцовкой.

Дети очень часто болели поносом. Главным лекарством от этого была касторка, ужасно противное масло. Я тоже не избежала этой участи. Наш доктор, дядя Коля (папин одноклассник и большой друг) всегда лечил нас от всяких хвороб. Касторка продавалась в маленьких пузырьках на один прием. Когда у меня собралось с десяток этих пузырьков, я решила отомстить папе. Я выставила все пузырьки на солнце, остатки масла стали жидкими и я слила их в один пузырек. Получилась хорошая порция, и когда днем папа отдыхал и задремал, я уследила, чтобы у него был открыт рот и вылила ему эту порцию ненавистного лекарства. Папа пожевал ртом, проглотил касторку и продолжал спокойно спать. Хоть я и торжествовала от своей мести, но все же огорчало то, что он не испытал никаких страданий от этого. Ведь когда меня заставляли пить касторку, у меня подкашивались ноги от страха. Но я все же ее выпивала, так как говорили: «Не выпьешь – умрешь от поноса!»

Звери, до 1929 года
_xb
Однажды в Ашхабад приехал зверинец. Железные клетки стояли тесно по площади и мы, конечно, с интересом наблюдали за животными. Сейчас не помню, какие звери были в клетках. Единственное, что мне врезалось в память – шимпанзе. Я ходила к ней каждый день. Я ее полюбила как сестру. Я носила ей угощение: лук, чеснок, фрукты. Она брала меня за руку, и, найдя родинку, все пыталась поковырять ее. Любила она и шуровать в волосах. Как мне объяснили, обезьяна ищет в волосах выпавшую волосяную луковицу и съедает ее. Потом зверинец уехал.

Бывали времена, когда папа говорил, что откроют границу и пропустят караван из Персии. Это значило, что ресурсы города на исходе. И вот на улице появлялся караван верблюдов. Гордо и медленно шли они по улице мимо нашего дома, оглядывая улицу. Мальчишки старались перебежать улицу между верблюдами. Это была веселая игра и длилась она, пока последний верблюд не скрывался за углом.

Дом, где мы жили в Ашхабаде, был на углу и рядом располагался караван-сарай. Люди сидели в чайхане и пили чай или спали. Верблюды, лошади и ишаки находились во дворе караван-сарая. Ночи, когда караван стоял в городе, были бешеными, так как животные от жары и насекомых все время были на взводе. То и дело вспыхивали драки с ревом животных и криками погонщиков.

Землетрясение
_xb
В 1929 году в один из праздников, то ли на май, то ли на ноябрь, родители отвели нас к соседям Слепцовым, у которых были две девочки нашего возраста, а сами ушли в гости праздновать. Нас собралось 5 человек. Уже не помню, во что мы играли, но вдруг зазвенели стаканы на подносе возле самовара, и люстра пошла по кругу.

Мы уже знали, что такое землетрясение и бросились вон из дома в сад, где притаились под яблонями. Тут начали прибегать родители и искать своих детей. Так и просидели всю ночь в саду. В дом идти боялись. На утро мы отправились на улицу. У многих домов передняя стена упала на тротуар, и все было видно, как в театре. В домах было все разбросано. Растерянные люди бродили вокруг своих домов и боялись входить. На куполе собора крест надломился и как бы повис.