?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
Лоэнгрин и Тамара Ханум
_xb
В один прекрасный день объявили, что вечером будет концерт Тамары Ханум. В большом дворе натянули проволоку по периметру. В середине каждой стороны привязали по большому пучку тряпья. Середина двора была сценой. Расположились несколько музыкантов с барабанами и музыкальными инструментами. Раньше всех прибежали дети. Загорелые до темно-коричневого цвета, босые и в белых штанах, которые держались у них на чреслах. Они заняли целую завалинку. Стены же были глинобитные. Когда тряпье облили чем-то черным и поднесли горящие факелы, двор ярко осветился. Вокруг стояли колхозники и мы - студенты. Можно было подумать, что это африканская картина. Настолько все выглядело экзотически.

Вышла Тамара Ханум в военной форме. Она пела много песен и не только русских, но и английских. Она даже спела "путь далекий до Типперэри". Все это запомнилось на всю жизнь.

Мы твердо знали, что воду пить нельзя. Только кипяченый чай. Жажда мучила. Мы покупали и ели арбузы. Некоторые заболевали желудком или простудой, их отправляли в Ташкент в больницу. Из Ташкента пришел приказ: кто соберет 1000 кг хлопка, поедет домой. Многие поднатужились и собрали 1000 кг. Колхоз устроил для нас плов, прощальный ужин и мы в надежде на отъезд легли спать. Поутру нам объявили, что приказ отменен. Надо собрать еще по 250 кг. Тогда мы уедем домой. В общем все это длилось до ноября, когда всех отпустили домой.

Уборка хлопка длилась до ноябра. С 4 ноября в Ташкенте городской транспорт не работал. С утра до вечера ехали грузовики. Они возвращали в город соборщиков хлопка. 7 ноября все праздновали и приступали к учебе или работе. На хлопке работали все, начиная со студентов и кончая учеными. Тогда еще не было хлопкоуборочных машин. А страна боролась за хлопковую независимость. Если студент отказывался ехать на хлопок, ему грозило отчисление из института. Позже я узнала, что люди нанимали домработниц и они ехали вместо хозяев на хлопок. Но и таких домработниц было нелегко найти.

Потом уже хлопок стали убирать машинами. Но это снижало качество волокна, т.к. поле опрыскивали дефолиантами, листва осыпалась, вата загрязнялась, кроме этого, уже нельзя было собирать до последней коробочки, тк. после машины уборка заканчивалась. Руками собирали даже незрелые зеленые коробочки - называлось Курак. Этот курак шел на какие-то стратегические цели. Но ручной труд на хлопке не мог быть полностью заменен машиной. Это каторжный труд. Спелая коробочка лопается на 4 части. Сверку 4 колючки. Вату берешь - укалываешь пальцы. Руки болят, спина болит.

Третий курс институт был очень необычным. Сначала хлопок месяца полтора-два, потом месяц учебы и зимняя сессия. Затем месяц педпрактики в школе. В конце марта студенты едут на рытье канала. Живем в открытой чайхане. Сначала работаем в купальниках. Жара. Нас вывели в поле, где пшеница уже была выше 10 см. Пришел прораб, наметил русло - 10 метров и по 5 м береговые откосы. Разделили нас на бригады и каждой бригаде дали кетменщика - узбека. У нас был очень худой и высоких. Мы его звали Лоэнгрин. Он долбил кетменем землю, а бригада выносила ее на носилках с трассы. Сначала было не очень тяжело - не было глубины. Норма была - 1,5 куба на человека. Мы не носили носилки с землей, а передавали их по цепочке. Это убыстряло работу и мы перевыполняли норму в несколько раз. В конце первой недели вдруг выпал снег. Мы все завернулись в свои одеяла и сидели в чайхане, дрожа от холода. Приходит кетменщик - у кого обувь не матерчатая, идите на трассу. Но у нас не было не матерчатой обуви. Были вязаные чувяки или в лучшем случае теннисные парусиновые туфли. К счастью, через день снег растаял и мы снова выползли на канал. 50 минут работаем - 10 минут спим на траве. Это был Северный Ташкентский канал. К 1 мая он должен был начать работать. И это было сделано.

После канала мы поучились месяца два и снова сессия, госэкзамены и диплом. Так за три года я закончила пединститут иностранных языков и меня распределили в Суржандарьинскую область директором школы. В то время мне было 20 лет, а на вид я была как школьница. Конечно я понимала, что не смогу работать директором школы и мне казалось, что высшее образование за три года - это несерьезно.