Category: еда

мордой

про утро

наконец-то пришел курьер из магазина еды и принес долгожданный корм для собаки вари и кофе для меня. плюс много молока, йогуртов и килограммов фруктов на соки.
"ура! наш завтрак!" – сказала я розовощекому парню с веселыми бровями, который стоял на пороге и топтал грязь, пытаясь освободить свои ноги из собачьего поводка. тут он впервые посмотрел на меня и воскликнул: "опять вы!" и начал отсчитывать сдачу.
"видел вас в жэжэ!" – пояснил он. я попыталась вспомнить, где моя рожа могла так настойчиво засветиться, но на ум ничего не шло. тут собака варя решила изобразить Собаку и, ощерившись, пошла его нюхать, но что-то нарушило нормальную работу ее организма, и подойдя к курьеру громко проблевалась. курьер засуетился, я благородно сказала, что сдачи не надо и, начав тлеть от стыда, вспомнила, где же мы с ним встречались раньше. не в жэжэ это было, нет, как он заблуждался. а на собачьей выставке, куда занесла меня на стажировку нелегкая. это был мой первый подобный выход, и мне не натянули глаз на жопу и даже похвалили за хорошую работу, но это другая история. а курьер этот пришел выставляться со своим, кажется, шар-пеем. я сидела в регистрации собак, было холодно и пусто, все участники прошли в ринги и я от него делать выла вслух про амбрелу-элу-элу-элу, разговаривала с эхом и прыгала на одной ноге чтобы согреться.
"кобель сладкий зефир!" – представился он и шваркнул пачкой документов об стол, чем напугал меня, но я не обгадилась от ужаса, а всего лишь, пошатнувшись, сбила чашку чая. и в липкой мутной луже зачавкали родословная и грамоты Зефира, а его бочок стал коричневым. собака же улыбнулась и начала лизать пол. вспомнив это, я вспыхнула стыдом еще сильнее за вечный хаос вокруг себя и чтобы сделать хоть что-то хорошее для этого приятного парня, который весь день таскает коробки с едой, решила помочь освободится от поводка. и, дернув который, я как следует уебала карабином ему по голени. а пёс варя, отработанным движением, вошла передними ногами в пах, тем самым выразив нашу симпатию.
"простите, блядь!" – сказала я, извинившись сразу за все
мордой

(no subject)

поздравляю вас с днем моего рождения!

желаю себе прекратить ик-кать потому что обожралась едой.

и подарите мне дракона, пожалуйста.
мордой

говорят под новый год

друзья, он существует! истово вам говорю, верьте мне.
пару недель назад телевизор разбросал во все концы благую весть, мол, дед мороз начал принимать почту.
"ура!" – возликовало то гнусное и циничное, что определяет меня как человека здравомыслящего – "ура-ура!" продолжило оно и я решила плюнуть деду морозу с его почтой в морозное синее рыло, которое каждый год бередит мои детские раны, колышет воспоминания о не подаренных зайцах, пупсах и брелках. "а напишу-ка!" – подумала я и выдала примерно следующее:
"дорогой дедушка мороз, пожалуйста, ответь мне на письмо. мои родители в тебя не верят, а я верю. я покажу им твою открытку и они перестанут говорить, что тебя нет!"
неверующих родителей приплела чтобы совсем уж посмешищем не выглядеть в глазах седобородого старца и его пресс-атташе, что сортируют почту. кидая свою нехитрую весточку в почтовый ящик, задалась вопросами: "не поздно ли я спохватилась? вдруг это письмо попадет не в те руки? и все ли в порядке с моим рассудком?" но т.к эти вопросы риторические, я опустила конверт. да и забыла. и вот, выгребая стопку спама из ящика, я выронила конверт на мое имя, вскрыв который обнаружила трогательную открытку с тремя кисиками вздернутыми на новогоднюю ель. они сверкали мишурой и странно улыбались, а под ними рукой самого деда мороза было разборчиво напечатано:
"дорогая, дашенька!
желаю тебе и твоим родителям счастливого нового года, веселых праздников и удачи в наступающем году!
дедушка мороз"

это, пожалуй, самое сильно потрясение года. да что там года, целой жизни. мои знания и домыслы лопнули как мыльный пузырь, сбежали как молоко, а весь мир и основы бытия встали с ног на голову.
чувствую себя ягненком у развилки с указателями на арабском – куда идти, хер знает.

пестня
кабы не было зимы
в городах и селах,
никогда б не знали мы
этих дней веселых.
мордой

(no subject)

вставая с унитаза, со всего маху ударилась головой об раковину, в удар вложилась как следует и меня отбросило назад, весь этот фарс развивался в общественном туалете и падать на грязный унитаз в мои планы не входило. показав стенам свою природную изворотливость, я завалилась куда-то в бок кабинки. в том уютном углу, в моем кафельном убежище я нашла время и повод похихикать и всплакнуть одновременно, потом кто-то вкрадчиво постучался, прокашлялся басом и поскрёбся в дверь, все это подтолкнуло меня к выходу. напоследок я приобняла швабру, когда-нибудь за ней вернусь. виноват во всем сарафан, он давно манил рюшами, и вот я пришла. а потом пошел дождь, потом снег, потом наступил конец света, пережидая который и обпилась кофе. в резерве теперь несколько новых томных поз для распития кофе и тональный крем для ссадины и шишки, чтобы не бликовали на солнце. но нет сарафана, после удара он мне не казался таким охуительным

*
снег напомнил какую-то съемную дачу, на которой нас забыли и октябрь уж начался, и он не дремал, работал на славу. развлекала себя фруктовым льдом из полотенец. обмакивала их в воду с вареньем и вешала на бельевую веревку, получившиеся сосульки и были фруктовым льдом. жду жары, чтобы окунаясь в духоту, млеть мусоля замороженные ягоды.

*
видела примерно пятиклашку, он выводил кусочком мела: "физичка сука"
ему с ней труднее, чем нам всем вместе взятым. каждую букву он выдавливал изо всех сил, старался малыш так, что слово "сука" было написано почти кровью.
мелок раскрошен, в ход шли пальцы
мордой

(no subject)

рецепт счастья:
проснуться в пять утра чтобы, например, попить воды или, наоборот, пописать, но по дороге забыть цель похода. и впав в отчаянье заглянуть в холодильник.
и вот тут начинается оно
практически-ая магия
встать (не помоляся) перед открытым холодильником и съесть (не покрестяся) замороженный йогурт. 
а потом снова рухнуть в постель и долго обизываться
мордой

(no subject)

Встала не помоляся. Вышла не покрестяся. Омылась водицею талою, густой кашей завтракала. Отправила мужика по дрова, снеди домашней в лукошко положила. Искала крестьян, чтоб в сенях свет сделали. Дошла до лесу. На воду черную смотрела, будущее высматривала. На речке той туманы густые клубились, утки плавали. Сидела на бревнышке, прутиком на снегу рисовала богов языческих и каких получится. Синичек-невеличек кормила. Мякиши хлебные в них бросала. Других зверушек не видала, только хромых псов соседских. Упивалась солнцем сочным, жмурилась. На пальцы стылые дышала. Подвернула ножку, хромала долго, ругалась бранью неприличною. По дороге до дому споткнулась о чернь дворовую пьяную. Сызнова ругалась, прости меня господи. В избе печь растопила беленую. Изжарила курочку с чесночком душистым. Посолить забыла, потроха достать тоже. С одного боку сгорела углями горькими чертовка окаянная, воняла на весь двор. Перед дворовыми опозорилась. Ай-ай. Сладко поужинала салатами с карпом речным, грибочками маринованными из погреба, поп-корном для микроволновки. Предавалась мечтам глупым девичьим. Смотрелась в зеркало, улыбалась щеками румяными. Любовалась закатами. Легла спать. Во сне умерла.