Tags: сны

Lain

Город

Сверху Город, наверное, похож на очень большую канаву. Или очень маленькую долинку, окруженную пологими горами. Впрочем, точно это вряд ли кому-то известно - просто потому, что вряд ли кому-то когда-нибудь приходило в голову посмотреть на город откуда-нибудь сверху.

По большому счету, Город - это одна широкая главная Улица, которая вырастает из небольшой узкой дорожки в две полосы, тонкого отростка большой трассы, в Городе расширяется и упирается в красивое белое старинное административное здание - нынешнюю мэрию, перед которой - небольшая Площадь. Так вот, Город - это Улица и и амфитеатр прилепившихся друг к другу разномастных и разноцветных узеньких - в одно-два окна - домов, жилые массивы, вырастающие по обеим сторонам улицы и за Площадью.

Первый ряд домов, фасады которых выходят на Улицу - невысокий, этажа в два-три. На первых этажах - магазины, кафе, банк, рестораны, гостиница, музей - о да, здесь есть свой музей, местная гордость, настоящий художественно-этнографический, - пара кинотеатров, кабинет самого дорогостоящего и уважаемого местного Доктора, библиотека, аптека, парикмахерская. Если идти в сторону Площади, слева в череде домов - Церковь, которая в первой половине дня изнутри вся залита мягким теплым солнечным светом.

За первым рядом домов вырастают кварталы. Вырастают в прямом смысле: чем дальше от Улицы, тем выше дома - и тем обшарпанней. Между ними есть какие-то причудливые проходы-переходы-переулки, узкие, изогнутые, петляющие; они проходят по земле или прилепляются к домам на разном уровне, непостижимые тротуары на уровне второго, третьего, четвертого, какого угодно этажей, с лестницами, тонкими мостиками, арками и даже кое-где тоннелями.
Collapse )
Lain

лифты

вчера вечером зашла в подъезд, вызвала лифт и обратила внимание, что на табло одной из кабин номер этажа, где она находится - 17.
просто в моем доме 16 этажей.
как-то в начале осени я уже видела, что лифт на несуществующем 18-м этаже.
понятно, что это какие-то сбои в программе, но...
дело в том, что еще в детстве у меня был повторяющийся кошмар: я сажусь в лифт, он начинает подниматься, и поднимается, поднимается... и как-то проходит сквозь крышу, и летит вверх сам по себе, все выше и выше, и набирает скорость. почему-то падающих лифтов в моих кошмарах никогда не было. а вот такие - были. и очень было страшно попытаться открыть двери, потому что рассекающая со свистом воздух кабина могла накрениться, и я бы выпала - ухватиться в ней было совершенно не за что. а двери иногда открывались сами собой, и тогда оставалось только забиться в противоположный угол и ждать пробуждения - от крика, в холодном поту.
с кошмарами с тех пор я более-менее подружилась, то есть научилась получать от них удовольствие.
а вот теперь лифт в моем доме может остановиться на 17-м, несуществующем, этаже.
dark phoenix

гроза

какой восторг вчера был. минут 20 - только гром и ветер, и непонятно - ну где же... ну когда же уже... и вдруг ливануло...
вылетела на балкон, открыла окошки, подставляла лицо и руки грозе, чтобы отхлестало, остудило, что-то шептала, хохотала в голос вместе с ней, и вымокла с головы до ног, и так и бродила потом по квартире, не вытираясь, и кожа еще долго-долго была холодная...
Lain

как ты там, память моя?

за обедом вспоминали с коллегой журфак.

удивительно, казалось бы - уже давно все забыто, пять лет прошло... ан нет, начинаешь вспоминать, "а у нас был такой... ой, ну как же его звали" - и вдруг из памяти фонтаном: фамилия, имя, облик, голос, фигура оживает, начинает двигаться, какие-то жесты, мимика, характер... и уже как будто я опять сижу перед ним (или ней), вспомненным в мельчайших деталях.

и как будто пять, шесть, семь, все десять лет куда-то растворились, и я сижу не на работе, а перед Ванниковой, лето, первый курс, зарубежка, Средневековье, пересдача, трояк я не захотела (трояк у меня за все время был, кажется, только один, причем выстраданный. там был такой препод, что держись...), у руке у меня листочек с цитатой. цитата знакомая, причем она же была и в прошлый раз. но вот ответ на вопрос в этот раз я знаю идеально. сдаю.

или: Корнилова за кафедрой. женщина-гипнотизер. рассказывает о Новалисе так, что на следующий же день я бегом бегу в библиотеку читать. Новалис, извините, феерически зануден. но в библиотеку я бегу после каждой лекции, потому что когда тебе ТАК рассказывают о книге, это значит, что книга должна быть гениальной. или у преподавателя талант от Бога, как я теперь понимаю.

или: Красовский вернулся в аудиторию, где идет экзамен. умнейший препод, слывущий едва ли не главным студентоубийцей на факультете. кто как, а я все его лекции слушала с открытым ртом, потому что - интересно. а на экзамене он, усадив нас, сообщил "пойду покурю" - и ушел минут на 15-20. а вот теперь - вернулся. и я сижу перед ним. материал знаю, не в последнюю очередь - благодаря его репутации. к тому же у меня реферат, кажется, приличный, и отвечаю я только один вопрос - Шмелев, "Лето Господне". и заливаюсь соловьем, потому что произведение совершенно чудесное, оно мне абсолютно искренне понравилось. Красовский задает вроде как закавыристый вопрос: "ну хорошо, а где происходит действие?" "в Замоскворечье", радостно сообщаю я и продолжаю чирикать. "хорошо, хорошо" - смеется... а как я боялась этого экзамена...

или... Микеладзе рассказывает об "Улиссе". я так боюсь пропустить хоть слово, что едва дышу. и записываю все, меленько, едва понятным шифром, и читаю "Улисса", и пытаюсь высчитать в 13 (?) главе фугу с каноном, канон не вычисляется, о чем я и сообщаю ей после какой-то очередной лекции с книжкой в одной руке и карандашом - в другой. она улыбается...

как же, оказывается, много я помню...
я

мир дышит

вечером. у речки. практически физическое ощущение - мир дышит.

много селезней, утки, похоже, на гнездах; хотя пара уточек тоже попалась. залетная рыжая утка, такие летом живут на Патриарших прудах - крупная, важная красавица. или красавец... сосредоточенно чистит перья, подергивает хвостом, неторопливо похлопывает крыльями.

соловьи - это что-то невообразимое. они перекрикивают и шум МКАДа, и всех прочих птиц. прячутся так, что не разглядеть. раньше мы подбирались к ним поближе, чтоб рассмотреть: я где-то вычитала, что пока он поет, он ничего не видит и не слышит, поэтому, если двигаться только во время пения, а в паузах замирать, можно подойти совсем близко. правда это или нет, не знаю, но это работало...

громче соловьев - только лягушки. это не простое кваканье, нет - они тоже поют. с интонациями, едва ли не с мелодией, и, совершенно точно - со смыслом. одна заводит: у'у'у'у'э'э'а'а'а'а'а'а'-у'у'у'у'э'э'а'а'а'а'а'а'-у'у'у'у'э'э'а'а'а'а'а'а'... вторая подключается контрапунктом: у'у'а'. у'у'а'. у'у'а'. третья вступает на припеве: э'э'э'а'а'а'... э'э'э'а'а'а'а... э'э'э'а'а'а'...

на асфальтовой дорожке лежит здоровенный, сантиметра три длиной, черный жук. никогда таких больших не видела. а он лежит на спинке и отчаянно сучит лапками. мимо я пройти, естественно, не могу - переворачиваю и переношу в траву. а потом иду осторожно-осторожно, чтобы никого ненароком не раздавить, сгоняя замерших на дорожке жуков в траву.

мир дышит...
Lain

и крылья спокойно лежали на воле, готовые к небу, готовые к боли...

все начинается с боли.

тупой, занудной, тянущей душу. сломанная кость - это больно. растущая - еще больнее.

эпицентр боли - ключицы и участок между лопатками, чуть выше их. потом от непривычной нагрузки начинает болеть позвоночник; чтобы поддержать его, приходится накачивать мышцы спины, и они тоже ноют с непривычки. болит расширяющаяся грудная клетка; сердце приноравливается к тому, что отныне кровеносная система стала длиннее, и по ней придется гонять больше крови. болит новая мышечная ткань и недостаточно медленно растягивающаяся кожа; она тонкая и почти прозрачная, под ней видна каждая венка, кости, кажется, вот-вот проткнут ее.

приходится забыть о том, что когда-то можно было спать на спине. а вскоре начинаются проблемы с одеждой: во всем приходится делать две вертикальные прорези на спине и придумывать какие-то застежки, чтобы вновь собирать лоскуты ткани на шее.

потом, когда боль вроде бы утихла, приходит новая напасть: начинают расти перья. и постоянно хочется чесать пробивающиеся "пеньки", и трудно удержаться, чтоб не расчесать себя в кровь.

а потом все заканчивается. и ты наконец-то осознаешь, что у тебя есть крылья, они никогда никуда не денутся, и это - проблема и счастье одновременно. но ведь никто и не обещал, что будет легко? 

и вообще - пора учиться летать.
Lain

лоза

сначала в животе поселяется стайка мелких бабочек. они ползают и перепархивают по внутренним органам ниже диафрагмы, и их ничем не унять. просто постоянно чувствуешь внутри щекотящие прикосновения крохотных лапок и крылышек и никак не можешь выбрать положение, чтобы это прекратилось.

потом вместо бабочек появляется большой твердый ком, занимающий весь живот. иногда он начинает пульсировать, но редко; чаще просто давит своей тяжестью - и осознанием того, что он есть.

потом он вдруг становится мягче и потихоньку рассасывается, а в животе поселяется лоза. а может, она и была тем комом, просто теперь стала разворачиваться? потихоньку она разрастается. ее тонкие цепкие нити опутывают органы, щекоча листьями, цепляются за ребра, за позвоночник, обвивают его, ползут вверх и вниз, в ноги и руки, оплетают вены; делают движения неторопливыми, мягкими, пружинистыми.
 
потом в теле для них становится слишком мало места, и они выбираются наружу, безболезненно и бескровно, как пальцы хилера. под коленями, чуть выше ступней, из-под ключиц, лопаток, в локтевых впадинах, на запястьях и между пальцами, у мочек ушей, на шее - спереди, над гортанью у основания подбородка, и сзади, у основания черепа - нежные тончайшие побеги находят путь на волю и вновь вьются, цепляются и оплетают, уже снаружи, заботливой согревающей зеленой паутиной с маленькими нежными листочками. и самые сильные ростки осторожно начинают нащупывать путь к другому человеку.

и только тогда понимаешь, как сильно ты влюбилась.
Alice - broken eye

дом

дом. не то чтобы старый, но и не свежевыстроенный. просто дом. деревянный двухэтажный дом. есть, конечно, еще чердак и подвал. на первом этаже, как войдешь - прихожая, налево кухня, направо гостиная. массивная лестница наверх; там - две спальни, ванная и небольшая библиотека.

дом какой-то странно пыльный и немного душный. сколько ни стирай пыль, через час она появляется вновь. сколько ни проветривай, все равно остается теплый сухой запах пыли и отчего-то старой бумаги. впрочем, затхлости нет, а от царящих здесь запахов делается еще уютней; я еще иногда делаю попытки бороться с пылью, но безуспешные. тогда я махаю на все рукой и перестаю обращать на нее внимание. и пылинки лениво летают в солнечном свете, заливающем днем все комнаты.

за окнами - чудеснейший небольшой луг, трава по пояс, неимоверное количество цветов, бабочки и пчелы; и лес, сочно-зеленый, будто нарисованный. если выйти на крыльцо, можно подставить лицо ветру, и голова сразу же закружится от запахов травы и цветов, от голосов цикад и птиц - на закате они сливаются в громогласный хор. закаты здесь совершенно неправдоподобны: по небу разливаются все оттенки желтого, оранжевого, бордового, малинового, сиреневого. каждый вечер я искренне жалею, что не умею рисовать, что у меня нет хотя бы фотоаппарата, хотя снимать это, пожалуй, кощунственно...

а от крыльца - широкого, с незатейливыми массивными перилами - разбегается десяток тоненьких тропинок. из-за них я пока не рискую спуститься с крыльца. ступив на одну из них, немедленно покинешь дом; и вовсе не факт, что когда-нибудь вернешься. ибо каждая тропинка ведет в какой-то мир, каждая в свой; лишь сделай шаг - и окажешься где-то, в какой-то новой неизвестности, расстояние до которой не измерить километрами. по одной из этих тропинок я пришла сюда и никак не решусь уйти. большинства этих миров я не знаю, но - странное дело - вечное мое любопытство в этот раз не подстегивает меня, не поторопливает скорее отправиться в путь. в доме покойно и уютно. наверное, сейчас для меня это важнее.

тем более, что здесь есть все, что нужно. кухня, кладовая и погреб забиты продуктами; в библиотеке есть камин, с которым я уже научилась обращаться, и полно прекрасных книг, уже знакомых мне и еще не читанных никогда, и альбомов; есть проигрыватель и уйма пластинок; есть бумага и пишущая машинка; а на чердаке нашелся мольберт, и краски, и швейная машинка, и какие-то диковинные головоломки, и еще много всякой всячины... дом готов предоставить гостю все, чего только ни пожелает душа для тихого уютного досуга. а досужие здесь абсолютно все часы; но скуки нет, есть лишь покой.

ночи здесь холодны; холодны настолько, что после полуночи приходится ложиться спать, закрыв все окна и накрывшись двумя одеялами; и, задув свечу, потом накрываешься с головой и долго греешь нос. но спится здесь замечательно; а сны, если и снятся, то легкие, радостные, поутру выветривающиеся из памяти и остающиеся в душе лишь ощущением-улыбкой.

когда-нибудь я пойму, что готова отсюда уйти. оставить этот покой, отправиться в новый мир, увидеть и узнать новое, новое, новое... но пока - нет. не сейчас. 
 


 


Lain

волшебное


для меня вот эта музыка связана с волшебством. дело в том, что она - из саундтрека к "Снежному шоу" Славы Полунина, спектаклю действительно - другого слова не подберешь - совершенно волшебному, после которого начинаешь верить в чудеса. я на нем была один раз лет пять назад, и с тех пор мечтаю попасть еще. к сожалению, пока никак - дорого. просто его надо смотреть из партера, где и снег, и огромные шары, и... это действо, очаровавшее даже меня - человека, который не любит клоунаду и первый раз шел с некоторым предубеждением. когда-нибудь я накоплю денег и пойду еще раз, обязательно. во всяком случае, я в это верю.

рассказывать мизансцену, я боюсь, бесполезно, это надо видеть и чувствовать. просто представьте: вы сидите в темной комнате и смотрите на шарик - такой, как на дискотеках, с сотней крошечных зеркалец, только маленький. он висит на уровне вашего лица и вращается, и подмигивает вам, и отбрасывает блики на лицо. в этих бликах может быть что угодно: события уходящего года; ваши мечты; чьи-то лица; весь мир... и вы просто смотрите на этот шарик. вот под эту музыку:


Lain

(no subject)

я уже очень давно не писала ничего с тэгом "сны".
снов просто практически не было. тех снов, которые на грани яви, о которых не знаешь - сознательно их породило твое воображение или нет.
а тут я вдруг вновь слушала музыку... может, кто-то помнит. и музыка, и сон уже были. тогда я восприняла это немножко по-другому. я знаю, что музыку эту все воспринимают очень по-разному, и каждый слышит в ней что-то свое. для меня она осталась Лесом... но, оказывается, этот лес я могу воспринимать и по-другому.
мой вам совет: слушайте, закрыв глаза. лучше всего - в шумопоглощающих наушниках, чтобы ничего постороннее не вклинивалось. 



Collapse )