?

Log in

No account? Create an account

музей детской книги

Случайно наткнулась на интереснейший блог с отсканированными детскими книгами разных годов. СКОЛЬКО КРАСОТЫ!!!!!!!!

Вот мне бы туда, в книгохранилище с детскими книжками. Зарылась бы с головой:) Мне определенно надо было быть библиотекарем детской книги или идти в издательство работать. Я могу часами сидеть, подбирая книги онлайн. А уж если меня подпустить к "телу", как говорится, то вообще жить буду между рядами книг:)

Но сюрприз таится на титульной странице этого журнала.
Блог ведется ОМСКОЙ библиотекой имени Пушкина. Вот это да!!!
http://kid-book-museum.livejournal.com/profile

Пока что изучаю 50-е годы по тегу и делаю список того, что надо прочитать подрастающему поколению. По плану - купить проектор, который будет подключаться к компьютеру. Можно читать на стене на белом экране те книги, которые не переиздают.
Сейчас многое переиздают из 50-60-70х годов, что очень радует!

И к слову, библиотека Принстонского университета выложила свою коллекцию в электронном варианте. Вы только полистайте в каком качестве они отцифровали книги! Но у них, правда, очень сильный уклон в коммунизм. В блоге, о котором я пишу, выложены книги на все времена.
http://pudl.princeton.edu/collections/pudl0127

50-е, 60-е, 70-еCollapse )

Лишь бы платформа живого журнала не приказала долго жить, чтобы эта красота не потерялась.
Боже, храни живой журнал, честное слово.

Игра в радость.

Если вы куда-то спешите, тогда не читайте, потому что нужно осмысление. На прочтение этого поста выделите хотя бы пять минут, тогда поймете, почему я это пишу.

Я просто не могу не поделиться словами из 22 главы книги «Поллианна» американской писательницы Эленор Портер.

http://www.otkrovenie.de/kinder/rasskas/pollianna.htm

Книга впервые была издана в 1912 году и сразу полюбилась читателям. По всей Америке создавались клубы Поллианны и не только для детей, но и для взрослых.
Прослушав две книги, я уже понимаю, почему она входит в золотой фонд литературы, почему остается актуальной и сегодня, почему с таким жаром ее обсуждают, и что это за игра, в которую все принимаются играть после ее прочтения.

Да, можно скептически отнестись к "игре в радость", но кому от этого хуже? :)

Некоторые выдержки рецензий от прочитавших людей, и я присоединяюсь к этим словам:

- «У каждой книги есть возраст и настроение, в котором ее нужно читать, но эта книга без возраста и без настроения. Ее можно и нужно читать и в детстве, и когда вырастешь, когда грустно и когда все отлично».

- «Наверное, я не буду оригинальной написав, что это - удивительная, добрая, светлая, оптимистичная история. Но она действительно такая))) По - детски наивная, по - старчески мудрая, очень трогательная и увлекательная».

- «А первый не понравившийся момент связан с характером девочки. Она, конечно, милая маленькая обаяшка, но некоторые моменты её поведения порой раздражали, так что иногда тётю Полли я прекрасно понимала. Спуститься со второго этажа по дереву, убежать куда-то без спроса, постоянно всё на свете разбалтывать даже то, что просили не говорить. Детская непосредственность на грани хамства — эту грань Портер удалось не переступить, но она была очень близка иногда, что испортило бы впечатление от главной героини».


Рассказывается о жизни обычной девочки (сироты, которую из "чувства долга" взяла к себе суровая тетка), умевшей видеть во всем лучшую сторону и жить необычной "игрой в радость", которая перевернула жизнь всего городка и открыла сердца многих людей навстречу простым словам: "Всегда радуйтесь".

Звездочками я отделяла вырезанные абзацы для ускорения восприятия информации.

У кого есть силы на небольшое чтение, вам сюда Collapse )

"Однажды отец, зная, что сын его с утра отказался наколоть дров для матери, сказал ему:
- Том, я уверен, ты с радостью пойдешь и наколешь дров для матери.
И Том без слов пошел колоть дрова. Почему? Просто потому, что отец так ясно дал понять, что ожидает от него правильного поступка. Предположим, что отец сказал бы:
- Том, я слышал, что ты отказался наколоть дров для матери сегодня утром. Мне стыдно за тебя. Пойди сейчас же и сделай это!
Смею думать, что он так и не дождался бы дров от Тома".

Пастор продолжал рассеянно читать и наткнулся на следующий абзац:

"В чем прежде всего нуждаются мужчины и женщины, так это в поощрении. Их врожденную душевную стойкость нужно укреплять, а не ослаблять... Вместо того чтобы непрерывно твердить человеку о его недостатках, говорите ему о его достоинствах. Постарайтесь вытащить его из колеи дурных привычек. Поддержите его лучшее "я", его настоящее "я", которое может собраться с духом, чтобы действовать и побеждать! Пример человека прекрасного, отзывчивого, исполненного надежд может увлечь окружающих и преобразить их жизнь. Люди излучают то, чем полны их умы и сердца. Если человек настроен благожелательно, если он любезен, его соседи вскоре станут такими же. Но если он смотрит волком, вечно ворчит и осуждает других, его соседи отплатят ему тем же, и притом вдвойне!.. Когда вы ищете в других чего-то дурного, ожидаете его, вы его и получите. Но если вы уверены, что найдете доброе, вы получите это доброе... Скажите вашему сыну Тому, что вы знаете, как приятно будет ему наколоть дров, и вы увидите, что он сделает это быстро и заинтересованно!"

”окончаниеCollapse )
UPD. Я не из тех людей, кто знает Библию и я ничего не проповедую. Но я уважительно отношусь к этой священной книге и к любому учению. И еще я все-таки верю в какие-то высшие силы и могу зайти в церковь поставить свечку.

книги взахлеб

А поделитесь вашими находками в мире книг. Какие вы читаете взахлеб?
UPD. Спасибо всем огромное за ответы!
Эти детские стихи прошли мимо меня стороной.

А они такие добрые, такие славные! Сейчас с огромным удовольствием прочитала.
Если у вас маленький мальчик в семье, эти стихи - 100%-ное попадание!
Актуально во все времена, по-моему:)

***
Я не жадный, я не жадный,
У меня в душе разлад.
Я не жадный!
Но попался очень вкусный виноград!..

***
Я иду по хрустящему гравию
и тащу два батона торжественно.
У меня и у папы правило:
помогать
этим слабым женщинам.
От рождения
крест наш таков...
Что они без нас - мужиков!

***
Но мне не дают
мармелада.
... Не хочется плакать,
а - надо!

***
Жду
уже четыре дня,
кто бы мне ответил:
где я был,
когда меня
не было
на свете?

***
Вся жизнь моя (буквально вся!)
пока что -
из одних "нельзя"!
Нельзя солонку в чай бросать,
нельзя на скатерти писать,
грызть грязную морковку
и открывать духовку.
Чинить электропровода
(пусть даже осторожно)...

Ух, я вам покажу, когда
все-все
мне будет можно!

***
Со мною бабушка моя,
и, значит, главный в доме -
я!..
Шкафы мне можно открывать,
цветы кефиром поливать,
играть подушкою в футбол
и полотенцем чистить пол.
Могу я есть руками торт,
нарочно
хлопать дверью!..
А с мамой
это не пройдет.
Я уже проверил.

Прочитать все остальное можно по ссылке ниже, а еще лучше книжку бумажную полистать.
Говорю про тех, у кого малыши дома.
http://www.babyblog.ru/user/dingo/55228
Не думала, что "Одноэтажная Америка" Ильфа и Петрова будет во многих местах актуальна и сейчас.
И это несмотря на исключительно ИХ субъективное мнение. Есть очень интересные вещи. Например, про
электрический домик мистера Рипли
.

Когда слушала эту главу, в какой-то момент была уверена, что у них угнали автомобиль. И прямо даже начала переживать, как же они дальше-то поедут:)))

Часть вторая. Глава 18-я.

Итак, был вечер, когда мы отправились на концерт Крейслера, легкомысленно оставив свой автомобиль у подъезда отеля. С озера дул холодный ветер. Нас основательно прохватило, хотя пройти нам нужно было несколько домов. Мы очень радовались, что успели купить билеты заранее.

В фойе было довольно пусто. Мы даже подумали сперва, что опоздали и что концерт уже начался. В зале тоже было немного народу, не больше половины.

«Однако чикагцы любят опаздывать», – решили мы.

Но мы напрасно поторопились обвинить чикагцев, этих пунктуально точных людей. Они не опоздали. Они просто не пришли. Концерт начался и закончился в полупустом зале.

На эстраде стоял пожилой человек в широкой визитке, с довольно большим животиком, на котором болталась цепочка с брелоками. Он стоял, широко расставив ноги и сердито прижав подбородком скрипку. Это был Крейслер – первый скрипач мира. Скрипка – опасный инструмент. На нем нельзя играть недурно или просто хорошо, как на рояле. Посредственная скрипичная игра ужасна, а хорошая – посредственна и едва терпима. На скрипке надо играть замечательно, только тогда игра может доставить наслаждение. Крейслер играл с предельной законченностью. Он играл утонченно, поэтично и умно. В Москве после такого концерта была бы получасовая овация. Чтобы ее прекратить, пришлось бы вынести рояль и погасить все люстры. Но тут, так же как в Нью-Йорке, игра не вызвала восторга публики. Крейслеру аплодировали, но не чувствовалось в этих аплодисментах благодарности. Публика как бы говорила скрипачу: «Да, ты умеешь играть на скрипке, ты довел свое искусство до совершенства. Но искусство в конце концов не такая уж важная штука. Стоит ли из-за него волноваться?» Крейслер, видимо, решил расшевелить публику. Лучше бы он этого не делал. Он выбирал пьесы все более и более банальные, какие-то жалкие вальсики и бостончики – произведения низкого вкуса. Он добился того, что публика наконец оживилась и потребовала «бисов». Это было унижение большого артиста, выпросившего милостыню.

Мы вышли на Мичиган-авеню с тяжелым чувством.

– Вот, вот, сэры, – сказал нам мистер Адамс, – вы требуете от американцев слишком многого. Несколько десятков лет тому назад со мной произошла одна история. Да, да, мистеры, вам будет интересно ее послушать. В Нью-Йорке впервые в мире состоялось представление вагнеровского «Парсифаля». Вы, наверно, знаете, что «Парсифаль» был впервые поставлен только после смерти Вагнера и это было в Нью-Йорке. Я, конечно, пошел. Сэры! Я очень люблю Вагнера. Я уселся в седьмом ряду и принялся слушать. Рядом со мной сидел огромный рыжий джентльмен. Да, да, сэры. Через пять минут после начала спектакля я заметил, что рыжий джентльмен спит. В этом не было ничего ужасного, если бы он во время сна не наваливался на мое плечо и не издавал довольно неприятного храпа. Я разбудил его. Он встрепенулся, но уже через минуту снова спал. При этом он опирался головой на мое плечо, как на подушку. Сэры! Я не злой человек, да, да, да. Но я не мог этого вынести. О, но! Я изо всей силы толкнул рыжего джентльмена локтем в бок. Он проснулся и долго смотрел на меня непонимающим взглядом. Потом на его лице выразилось страдание. «Простите, сэр, – сказал он, – но я очень несчастный человек, я приехал из Сан-Франциско в Нью-Йорк только на два дня, и у меня множество дел. И в Сан-Франциско у меня жена-немка. Вы знаете, сэр, немцы – сумасшедшие люди, они помешаны на музыке. Моя жена не составляет исключения. Когда я уезжал, она сказала: „Джемс, дай мне слово, что ты пойдешь на первое представление „Парсифаля“. Боже! Какое это счастье – попасть на первое представление „Парсифаля“! Раз я не могу на нем быть, то пойди хоть ты. Ты должен это сделать для меня. Дай мне слово“. Я дал ей слово, а мы, деловые люди, свое слово умеем держать. И вот я здесь, сэр!» Я посоветовал ему идти в свою гостиницу, так как слово он уже сдержал и ему уже не угрожает опасность стать нечестным человеком. И он сейчас же убежал, горячо пожав мою руку. Да, да, да, сэры. Мне понравился этот рыжий джентльмен. Вы не должны судить американцев слишком строго. Это честные люди. Они заслуживают глубокого уважения.

Слушая рассказ мистера Адамса, мы пошли к отелю и тут, к величайшему нашему ужасу, не нашли автомобиля.
Не было нашего чудного мышиного кара. Миссис Адамс полезла в свою сумку и не нашла в ней ключа. Случилось самое страшное, что только могло произойти с нами в пути, – исчез автомобиль с ключом и автомобильным паспортом.

– Ах, Бекки, Бекки, – бормотал мистер Адамс в отчаянии. – Я тебе говорил, я говорил…

– Что ты мне говорил? – спросила миссис Адамс.

– О, но! Бекки! What did you do? Все пропало. Да, да, сэры! Я говорил. Нужно быть осторожным.

Мы вспомнили, что в машине лежали уложенные в дорогу чемоданы, так как мы решили выехать из Чикаго сейчас же после концерта и заночевать по дороге в каком-нибудь маленьком городке.

Мы шли по Мичиган-авеню, шатаясь от горя
. Мы даже не чувствовали ледяного ветра, который раздувал наши пальто.

И тут внезапно мы увидели кар. Он стоял на другой стороне улицы. Левое переднее колесо въехало на тротуар, дверцы были раскрыты. Внутри горел свет. И даже фары нашего мышиного сокровища сконфуженно светились.

Мы бросились к нему, издавая крики радости. Какое счастье! Все было на месте – и ключ, и документы, и багаж. Занятые осмотром автомобиля, мы не заметили, как к нам приблизился огромный полисмен.

– Вы хозяева автомобиля? – спросил он громовым голосом.

– Иэс, сэр! – испуганно чирикнул мистер Адамс.

– А-а-а! – проревел гигант, глядя сверху вниз на маленького толстенького Адамса. – А вы знаете, черт вас побери, где надо ставить машины в городе Чикаго?

– Но, мистер офисер… – подобострастно ответил Адамс.

– Я не офисер! – заорал полицейский. – Я всего только полисмен. Вы что, разве не знаете, что нельзя оставлять автомобилей перед отелем на такой магистрали, как Мичиган-авеню? Это вам не Нью-Йорк. Я покажу вам, как надо ездить в Чикаго!

Мистеру Адамсу, вероятно, почудилось, что «мистер офисер» сейчас начнет его бить, и он закрыл голову руками.

– Да, да! – орал полицейский. – Это вам не Нью-Йорк, чтобы бросать ваше корыто посредине самой главной улицы!

Он, очевидно, сводил какие-то свои стародавние счеты с Нью-Йорком.

– Знаете ли вы, что мне пришлось лезть в ваш паршивый кар, перетаскивать его на это место, а потом два часа следить, чтобы его не украли?!

– Иэс, мистер офисер! – пролепетал Адамс.

– Я не офисер!

– О, о! Мистер полисмен! Aй эм вери, вери сори! Я очень, очень сожалею!

– Уэлл! – сказал полисмен, смягчаясь. – Это вам Чикаго, а не Нью-Йорк!

Мы думали, что нам дадут «тикет» (получающий «тикет» должен явиться в суд), что нас беспощадно оштрафуют, а может быть, даже посадят на электрический стул (кто их там знает в Чикаго!). Но гигант вдруг захохотал страшным басом и сказал:

– Ну, езжайте. И в другой раз помните, что это Чикаго, а не Нью-Йорк.

Мы поспешно влезли в машину.

– Гуд бай! – крикнул, оживившись, старик Адамс, когда машина тронулась. – Гуд бай, мистер офисер!

В ответ мы услышали лишь неясный рев.

Tags:

Теодор Драйзер гениален в своих наблюдениях.
Слушаю его сборник рассказов "Двенадцать". Могу сказать, что все актуально и сегодня.

Начала с "суеты сует". Впечатлило. Продолжила "Мэром" и остальными.


"У людей короткая память, — продолжал он, — они быстро все забывают.
О человеке помнят, пока он у всех на глазах и чем-нибудь привлекает общее внимание. Это может быть снижение платы за газ или организация оркестра, исполняющего классическую музыку.
Публике нравятся сильные и только сильные люди, хорошие они или плохие — все равно, я в этом убедился.
Стоит кому-нибудь — отдельному лицу или корпорации — оказаться сильнее меня, начать травить меня, сорить деньгами, спаивать людей пивом и сулить им золотые горы — и песенка моя спета.
Со мной именно это и случилось.
Я столкнулся с мощной корпорацией, которая, по крайней мере в данное время, оказалась сильнее меня. И теперь мне остается только одно — уехать куда-нибудь и стать сильнее, а каким способом я этого добьюсь, не имеет значения.

Что людям до нас с вами, до наших идеалов, до наших забот о благе общества;
людей привлекает только сила и занимательное зрелище.
И обмануть их ничего не стоит.
Хищные корпорации пустили в ход юристов, политических деятелей, прессу, представили меня в жалком и смешном виде.
И люди забыли обо мне.
Если бы я мог добыть миллион или хотя бы пятьсот тысяч долларов и задать этой корпорации хорошую трепку, они стали бы меня боготворить — но только до поры. А потом пришлось бы доставать новые пятьсот тысяч долларов или еще что-нибудь придумывать."



В общем, рекомендую к прочтению или прослушиванию "Суета сует" и "Мэр и его избиратели".

6 рассказов можно почитать ЗДЕСЬ

Кстати есть то же самое про женщин. Называется Галерея женщин

Tags:

Отрывок

Еще один отывок из книги Прокловой "В роли себя самой".
Порой читаешь что-то и думаешь, как некоторые твои мысли кто-то другой уже оформил в слова и предложения.

Если я вас правильно понимаю, то уместно здесь дополнить вашу мысль старой поговоркой, к которой придумано новое продолжение: время - деньги, но время дороже.

- "Время дороже"? Хорошо... И безусловно верно. Я хотела бы быть автором этого высказывания, если бы кто-то меня не опередил. Честно скажу: каждое утро я просыпаюсь с чувством нежданно свалившегося мне в руки богатства: впереди - целый день. День - огромный кусок времени, который достался мне совершенно задаром и который я вправе употребить любым угодным мне способом. Феноменально! Каждое утро я богач! И, знаете еще, никогда у меня не было такой привычки - "гнать время", желать, чтобы скорей наступила весна, чтобы скорей началось лето... Зачем, куда торопиться? Прекрасна зима, великолепна осень... Оттепель, распутица, дожди - не только потому, что "нет плохой погоды", но потому, что это всегда - часть отпущенного нам времени.

С понятием "время" у меня свои, особенные отношения... Иногда мне кажется, что я живу лет двести, не меньше. В этом моем ощущении нет ни капли усталости, преклонности отпущенного мне земного срока. Количество двести лет, триста лет - от ощущения качества: какие события случились вовне, вокруг меня, и что довелось внутри ощутить, пропустить через себя. К числу событий относятся восход солнца, прошедший дождь - и это я говорю совершенно серьезно... Потому что, если это замечать и отмечать, все чувствуя, все переживая заинтересованно, продлевается жизнь.

Разве можно сказать, что все октябри - похожи, все январи - одинаковы? Нет. Они разные, и это по большому счету прямо-таки настоящая фантастика, какая-то ошеломляющая щедрость природы по отношению к нам. Как можно этим пренебрегать? Даже в затянувшееся ненастье, в какую-то не очень удобную для разных наших планов погоду, когда что-то ну очень чересчур - жарко, холодно, дождливо - есть отрада: знать наверняка, что за всем этим последуют перемены к лучшему.

Tags:

Право, Ариадна Эфрон (дочь Марины Цветаевой) в своих коротких устных рассказах просто сестра таланта!

Читала и улыбалась.

СУП ИЗ КОЗЛЯТИНЫ

Однажды на рынке купила мама молоденькой козлятины, и дешевой, и сварила суп. А меню всегда было одно и то же: в кастрюле сразу варилось и мясо, и картошка, получалось одновременно и первое, и второе. Так вот, сели мы за стол. Мама разлила нам суп. Папа первым взял в рот ложку и... несмотря на весь свой пиетет к маме, сказал:
— Вы знаете, Мариночка, что-то мне супу не хочется. Мама выпрямилась.
— Почему не хочется?
— Да так, что-то не хочется...
Ну, не хочется так не хочется. Мур хлебнул и сказал, что он тоже, как папа... Ну, он был любимцем и потом все-таки маленький...
Когда я взяла в рот первую ложку, у меня просто глаза на лоб полезли!.. Это было не то что вкусно или невкусно, это был какой-то неземной вкус, ну, как на планете Нептун, например. Но у меня не было уже никакого выхода — не могла же отказываться еще и я, после того как все отказались. А сама мама суп никогда не ела — не любила и берегла фигуру. И вот я, торопясь, глотала этот невообразимый суп, потому что все ждали второго. И это было настолько невозможно есть, что я даже заплакала, а было мне тогда лет пятнадцать, наверное.
Когда я доела, мама полезла в кастрюлю за мясом и вытащила оттуда нечто такое, что заставило ее даже надеть очки. И мы все тоже вперились туда. Она вытащила небольшую, прекрасно отваренную... целлулоидную утку, с которой Мур обычно купался.
— Это я! — гордо сказал Мур, решивший сделать свой вклад в общий котел.
— Вот видите,— сказала я,— чем вы меня накормили!
— Ничего,— невозмутимо сказала мама.
— Как ничего?! Там же краска!
— Ну и что?! — сказала мама, любившая, чтобы она всегда была права.

про выход замуж и папин именинный пирогCollapse )

отрывок мудрой мысли

Начала читать книгу Елены Прокловой "В роли себя самой". И с первой же страницы захотелось вынести сюда одну мысль, которую озвучил ее дедушка. Как хорошо, что есть у кого-то дедушки, которые могут говорить подобное:


"Самое важное в жизни - это попробовать найти себя среди других людей. Быть одиноким всегда успеешь. А вот попытаться пройти эту жизнь среди других людей так, чтобы было не стыдно, это сложно.
И стал мне рисовать красивую картинку. Карандашом рисовать - и словами:
- Представь себе: раннее-раннее утро. Красивые горы...- Он рисовал их, я смотрела не отрываясь, я ведь сама очень любила горы рисовать.- Красивые деревья, разная листва на них... Встает солнце... Ты идешь куда-то, у тебя прекрасное настроение. И вдруг ты подходишь к огромной пропасти. Заглядываешь туда вниз, а дна не видно. Только слышно, что внизу журчит ручеек, далеко-далеко. И дух у тебя захватывает - от красоты и от страха перед этой пропастью. Но тебе обязательно надо перейти на другую сторону. Через всю эту страшную пропасть, на тот ее край - он в тумане, его не видно - лежит одно только тоненькое, очень узкое бревнышко, поваленный ствол дерева.

Вот так же впереди перед тобой твоя жизнь...

Ступаешь и идешь. Понимаешь: это все одновременно - и очень красиво, и очень страшно. Пропасть-то бездонная! Но вот ты уже чему-то научилась, нашла себя в чем-то. Знаешь, как ступать, как держать руки, чтобы не упасть. Знаешь, как и куда посмотреть.

И вдруг из тумана навстречу тебе выплывает силуэт человека... Он идет с того края, ему также очень нужно перейти пропасть. Ты все это понимаешь, да? И понимаешь, что нужно очень осторожно разойтись, не упасть самой и еще того важнее - не спихнуть в пропасть этого человека. Вы наконец встречаетесь... Начинаете расходиться, пытаясь держаться за руки, не наступить на ноги друг другу, держать равновесие. Это первая встреча, первый очень важный контакт с кем-то, с этим человеком, который настолько важен тебе в этот момент. И вот - испытание кончилось, вы прошли каждый в свою сторону. У тебя отлегло от сердца: все получилось, вы разошлись, сохранив друг друга.
Все теперь в твоей жизни снова хорошо, легко...

И тут ты видишь, что навстречу уже выплывает следующий силуэт, тебе предстоит новая встреча. И ты понимаешь, что так будет до конца твоих дней.
Если ты сумеешь пройти по бревнышку до конца, никого не столкнув, то можешь считать, что твоя жизнь удалась. А если ты испугалась и отдернула руку...

Конечно, я не помню буквально сказанные дедом слова. Но запечатлелась в целом картинка. И смысл сказанного остался в памяти: самое страшное чего-то испугаться, обидеться и обидеть, столкнуть кого-то, чтобы не упасть самому. Тогда, как бы легко ты ни дошла до конца, тебя наверняка там ждет что-то страшное.

Вот так дед преподнес мне основную линию моей жизни. Его и мой главный принцип - идти осторожно. Все, что я делаю, не носит характера спонтанности, безалаберности. Я знаю людей, которые не задумываются и идут, как идут. Они совсем не злодеи. Просто делают то и это, не задумываясь о последствиях. А за все приходится платить, иногда довольно страшной ценой.

Чем больше я живу, тем больше вспоминаю слова деда. Они превратились в ощутимый материальный образ в моих делах и поступках."
Все тот же Джером. Уж простите, не могу удержаться, чтобы не записать это сюда.

- Знаете ли, дети здесь действительно говорят по-немецки, и наши и хозяева, конечно, тоже знают этот язык до известной степени, но старики в Эльзасе и Лотарингии продолжают говорить по-французски.
- Да я по-французски к ним тоже обращался, и они все-таки не поняли!
- Конечно, это странно, - согласился я.
- Более чем странно - это просто непостижимо! Я получил диплом за изучение новых языков, в особенности за французский и немецкий. Правильность построения речи и чистота произношения были признаны у меня безупречными. И тем не менее за границей меня почти никто никогда не понимает! Можете ли вы объяснить это?
- Кажется, могу, - отвечал я. - Ваше произношение слишком безупречно. Вы помните, что сказал шотландец, когда первый раз в жизни попробовал настоящее виски? "Может быть, оно и настоящее, да я не могу его пить". Так и с вашим немецким языком: если вы позволите, я бы вам советовал произносить как можно неправильнее и делать побольше ошибок.

Всюду я замечаю то же самое; в каждом языке есть два произношения: одно "правильное", для иностранцев, а другое свое, настоящее.

Невольно вспоминал я первых мучеников христианства в тот период моей жизни, когда старался выучить немецкое слово "Кurche". Учитель мой, крайне старательный и добросовестный человек, непременно хотел добиться успеха.
- Нет, нет! - говорил он. - Вы произносите так, как будто слово пишется К-u-с-h-е, а между тем в нем нет буквы "r"! Надо произносить вот так, вот...
И он в двадцатый раз за каждым уроком показывал мне, как надо произносить. Печально было то, что я ни за какие деньги не мог найти разницы между его произношением и своим; по моему глубокому убеждению, мы произносили это слово совершенно одинаково!
Тогда он принимался за другой способ:

- Видите ли, вы говорите горлом. - Совершенно верно, я говорил горлом. - А я хочу, чтобы вы начинали вот отсюда! - И он жирным пальцем показывал, из какой глубины я должен был "начинать" звук.
После многочисленных усилий и звуков, напоминавших что угодно, только не храм, я извинялся и складывал оружие.
- Это, кажется, невыполнимо! - говорил я - Может быть, причина заключается в том, что я всю жизнь говорил ртом и горлом и, боюсь, теперь уже поздно начинать по-новому.
Тем не менее, упражняясь часами в темных углах и на пустынных улицах - к великому ужасу редких прохожих, - я добился того, что мой учитель пришел в восторг: я выговаривал это слово совершенно правильно. Мне было очень приятно, и я оставался в хорошем настроении, пока не отправился в Германию. Там оказалось, что этого звука никто не понимает. Мои расспросы вызывали слишком много недоразумений. Мне приходилось обходить церкви подальше. Наконец я догадался бросить "правильное" произношение и с трудом вспомнил первобытное. Тогда, в ответ на расспросы, лица прохожих прояснялись, и они охотно сообщали, что "церковь за углом" или "вниз по улице", как случалось.
Я вижу так же мало пользы в научном объяснении, которое требует каких-то акробатических способностей, но не приводит ни к чему. Вот образчик такого объяснения:

"Прижмите миндалевидные железы к нижней части гортани. Затем, выгнув корень языка настолько, чтобы почти коснуться маленького язычка, постарайтесь концом языка притронуться к щитовидному хрящу. Наберите в себя воздух, сожмите глотку и тогда, не разжимая губ, скажите Каrоо". И когда все это сделаешь, они еще недовольны.