Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Warbear

О советской фантастике

Купил по случаю на рынке сборник произведений НФ "В круге света". Ларионова, Ефремов, Стругацкие и т. д. Самое главное – Ларионова, "Леопард с вершины Килиманджаро". Давно хотел эту вещь прочитать, ещё со школы, но никак в руки не шла. Получил что хотел и пошёл дальше: "Час быка", имеющийся в сборнике, перечитывать нет желания, но на компе нашлась "Туманность Андромеды", "Глоток Солнца" Велтистова, "Ордер на молодость" Гуревича и многое другое, что мешало мне из троечника стать хотя бы хорошистом. Это вам не убогонький "Безумный бродяга", товарищи, сейчас вещи такого уровня, ИМХО, очень мало кто пишет. Словно тучи над головой разошлись, солнышко показалось, и свежего воздуха вдохнул. Но вот что показалось мне странным: ни в одном из этих произведений не нашёл я упоминания классиков марксизма-ленинизма. Если есть у персонажей какой-то авторитет, человек, опередивший прошлое, то это Эйнштейн (у Велтистова). Или кто угодно: у Ефремова какие только античные имена не встречаются, Казанцев пишет о Ферма и де Бержераке, Лемм поёт хвалу коммунистам in general, но ни о Марксе, ни об Энгельсе ни слова. Советы без большевиков, коммунизм без марксизма – вот о чём они грезили, получается.
Или я что-то пропустил?
Warbear

Вот оно так

Окалина – штука подлая, залетает и в очки, и в маску, и чувствуешь её далеко не сразу. Поначалу можно даже не понять, что словил, тем более, пока находишься в довольно слабо освещённом боксе; стоит, однако, выйти на солнце, начинается жуткая резь и глаз закрывается сам собой.
И пришлось ехать в больницу. Оказывается, когда врач шприцевой иглой лезет в самый зрачок, чтоб вынуть осколок, это почти не страшно. Теперь вот я накупил капель и гелей на пятьсот рублей, сижу дома, лечусь. Наблюдаю интернеты одним глазом, как Джон Сильвер. Жутко неудобно, кстати.
О чём это я: если кто не в курсе, я с июля работаю в кузнице.
Случилось это совершенно неожиданно для меня самого. Ясным воскресным утром мы с Василием встретились с настоящимиЪ марксистамиЪ, чтоб поломать копья об извечный русский вопрос "что делать". МарксистыЪ оказались мужиками что надо, так что под конец почти сумели убедить нас в элементарной истине: никакие серьёзные социально-экономические перемены невозможны, пока за дело не взялся рабочий класс. Хотим приблизить светлое будущее – надо идти на завод. Причём не как активисты НБП стоять с листовками на проходной, вызывая у людей раздражение (мы тут е**шим в три смены, а вы бездельники, только и знаете...), а устраиваться на работу, вливаться в коллектив – только тогда к нам прислушаются.
По дороге домой, когда драйв от спора немного прошёл, я задался вопросом: вот я, человек, зарабатывающий репетиторством, могу сейчас на самом деле устроиться на производство? Хотя бы учеником? И смотрю на свои руки. А руки мне как бы отвечают, да ты рехнулся, приятель. И не думай даже.
Но уже часа через два у Василия дома я зачем-то набрал в поисковике "ученик кузнеца, вакансия", в первой же ссылке нашёл телефон, позвонил и на следующий день поехал устраиваться на работу.
Владелец кузницы, кряжистый невысокий человек, больше похожий на бритого дварфа, спросил у меня формулу площади круга.
Математика никогда не была моей сильной стороной, отвечаю.
Хорошо, говорит. Варить умеешь? Ковать? Красить? В технике разбираешься? Нет? А чего пришёл?
Ну вам же нужны ученики.
У меня тут не ПТУ, говорит. Ты учиться хочешь, а мне надо деньги зарабатывать. Что ты можешь-то, вообще?
Показал ему свои работы – дварф повеселел. Со здоровьем как? Колени, позвоночник, дистония? Зашибись. Ну, пойдём, я тебе кузницу покажу, что ли.
Так я начал у него работать. Вернее, учиться. Что именно и как я там делал и делаю, это писать отдельно надо. В настоящий момент меня от извечных русских вопросов несколько попустило, но покоя не даёт следующее: когда, б@#$ь, когда они успевают вести стачечную и профсоюзную работу и где они силы берут? Приходишь домой в половине двенадцатого ночи, руки до полу, а в восемь утра надо быть как штык на работе, через пробки на другой конец города.
В общем, лиха беда начало.
Продолжение следует.
Dark

(no subject)

Я смотрю, что творится в наших школах – это же ужас, их ничему не учат. Тесты эти дурацкие вместо сочинений. Нет, здесь нормального образования не получишь. И вообще, здесь делать нечего. Мы ориентированы на Европу. Как только Слава закончит школу, будем уезжать. Славочка свободно разговаривает по-английски, потому что мы постоянно ездим, и потом, с репетитором занимаемся. Репетитор по английскому очень хороший, он умеет заинтересовать. Слава у нас такой, сам делать ничего не будет, его нужно заинтересовать, и нам нужен такой репетитор по русскому, чтобы...
Валите.
Я хотел вам сказать, куда вы едете, там же грядущий спад экономики 25% минимум, мигранты, безработица – пороховая бочка, что вы там будете делать со своим английским, это здесь хороший английский достояние, а там таких как вы пучок за пятачок, оставайтесь, вы здесь понадобитесь...
Потом решил – нет, не буду. Уезжайте.
Уезжайте, и пусть вам будет всё, чего достойны глупые, ленивые и жадные крысы, понаехавшие на чужое место под солнцем. Вас там уже ждут с распростёртыми объятьями. Здесь такие не нужны. Освободите лебенсраум для тех, кто готов работать ради своей страны, а не просто себе в карман.
  • Current Music
    Rammstein - Links
Warbear

Про школу

или как мы разрушали СССР


     Конечно, всё было решено без нас. Мы тут как бы и ни при чём. Да и какое участие мог принимать, скажем, я в развале страны, если мне на тот момент было всего четырнадцать? А вот какое.
     В самом начале 90х в школах шли эксперименты, в том числе и по профилированию. Первым начал, по-моему, И. М. Богданов, тогда ещё директор девяносто четвёртой. То у него класс лётчиков, то физмат. В восьмом классе, устав от бесконечных двоек по физике и математике, я перешёл от него в школу с углублённым изучением английского. Новые люди, другая программа. Директор сам в на переменах развозил по классам пончики и молоко.
     Класс, в который я попал, был на удивление дружным: у них были свои традиции, свои воспоминания. Вы когда-нибудь пели на переменах "по Дону гуляет казак молодой" на голоса? А мы пели, и неплохо получалось. Я попал туда... как нога в тёплую тапочку. Вообще-то я бука, общий язык со мной найти довольно сложно, а тут – все учителя удивлялись, я как будто с первого класса с ними учился. Сел за первую парту. Прямо за мной сидели подружки, Женя и Алька. Женя мерила мою спину дециметром и говорила "ну ничего себе, какая широкая". Английский поначалу давался нелегко, но я трудился усердно, мне помогали – и учителя, и одноклассники. В общем, было здорово.
     Закончилось всё в девятом классе. В сентябре нам сказали, что отныне мы не друзья, а конкуренты: школа не резиновая, в десятый класс возьмут не всех. Тем более, что с этого года обязательное среднее образование только девять классов, так что те, у кого тройки, пойдут в ПТУ или будут искать себе школу попроще.
     Большинство как будто не поняло – или, может, не поверило? Кто-то просто хмыкнул: куда, мол, вы денетесь, у нас без троек учатся только девчонки, да и тех наберётся человек пять. Про "Б" и "В" говорить вообще нечего. Но... В классе как будто выключили отопление, что ли.
     Из всех ребят я сошёлся по-настоящему только с Саней Быковым. Мы оба рисовали на уроках комиксы, читали раннюю советскую фантастику и вообще валяли дурака. Но при этом я как-то умудрялся получать неплохие отметки, а Саня - нет. Особенно туго у него было с английским. Я английский, в отличие от других предметов, долбил до поздней ночи, спать ложился во втором часу, а Саня тихо получал тройки, что в специализированной школе было не комильфо. Однажды классная нам сказала: что вы, мол, делаете? Быков, твой друг останется здесь, а ты пойдёшь в ПТУ. Что ты на него смотришь? И я с ужасом понял: а ведь так всё и будет. Хотя и у меня троек хватало, так что была серьёзная возможность, что переведусь я куда-нибудь поближе к дому. Нет, мы не раздружились и не поссорились.
     Конец 9 класса. Экзамен по литературе. Литература была моим любимым предметом, моя бы воля - ничем бы другим не занимался. То есть, моя бы воля – я бы вообще ничем не занимался. Именно поэтому я заранее знал, что на экзамене меня ждёт крах. Хуже всего у меня было с Гоголем, с "Мёртвыми душами", – разумеется, они-то мне и достались. Ох уж эти лирические отступления. Вот спросите меня теперешнего, большого и умного, какова их роль в произведении, и я вам отвечу: ХЕЗ. В общем, не помню, что я там мямлил такое жалкое.
     Главным сюрпризом было то, в какой форме проходил экзамен. Нас запускали человек по восемь, мы тянули билеты, садились за стол, готовились. Оценку нам ставили не только за то, как мы ответили свой билет, но и за то, как мы критиковали других. Короче, если тебе досталось то, чего ты не знаешь, опусти товарища и вылези за его счёт. Одна девочка – отличница и умница со всех сторон – так и сказала: извините, мол, ребята, я не против вас, я за себя. И прошлась по присутствующим тяжёлым танком, хотя ей это было вообще необязательно. А вот мне опустить тех, с кем я попал в одну группу, было, прямо скажем, нереально. За исключением одного парня, с которым мы на тот момент были лютыми врагами, и поэтому отказались комментировать выступления друг друга.
     На следующий год выяснилось, что взяли почти всех, по крайней мере, из нашего класса. Почти. Алька перевелась в другую школу сама – я не знаю, почему.
     Она пришла навестить подругу, стояла у двери в класс. Я всегда заходил последним, чтобы не толкаться локтями. Проходя мимо, буркнул ей "привет", просто по привычке. Потом оказалось, что я был единственным, кто с ней поздоровался.
     Вот как-то так.