Tags: семейное счастье

пионер

Не спится, няня, здесь так душно

Как там в анекдоте? " У детей после слов "Пора спать!"  начинается запор, сушняк и голодуха"?
Ага, а еще  страсть к чтению, поиски пропавших игрушек, истины и смысла жизни.

Начинется все, ясное дело, с классики:
- Мама, я хочу кипяченой воды!
 Программа "пить и писать" работает минут 10,   Затем в ребенке внезапно просыпается любовь к художественному слову.
- Мама!  Мы же еще не читали про Винни-Пуха!

Исполняю родительский долг, глава прочитана, местами пересказана, на вопросы  к тексту ответили. Осталось только написать сочинение.
Но тут включается новое:
 - Ааа! А где же Винни-Пух? Я буду спать с Винни-Пухом!

Всей семьей ищем Винни-Пуха. Находим, деточка забирает его к себе под одеяло. Почти идиллия.

Сажусь на кровать. В спину немедленно прилетает медведь. 
- Марк, убери медведя!
- Мама! Но это же летающий медведь!
- Если он не приземлится в твою кровать,  то ты будешь спать без него.
В спину мне тут же что-то снова бухается.
- Так, медведь идет спать к игрушкам!
- Мама! Ну что ты! Это же не Винни-Пух, это же я! Ты совсем на меня не обращаешь внимание!

Затем ребенок заворачивается в одеяло с медведем ("у нас тут берлога!"), затем эта берлога разваливается, а дите залезает в пододеяльник и сообщает, что он как Умка.

Я зверею в первый раз и обещаю шлепки непослушной попе. Минут пять стоит тишина, дите покорно лежит под одеялом.
Затем он выходит на середину комнаты и говорит  грустно:
- Ах, мама, мне не спится.

Мне уже очень спится, но, what the hell, мне  не дает покоя это человек в цветной пижаме.  Он не может уснуть, не продемонстрировав во всей красе все свои знания, умения и навыки. Каждый выход сопровождается новыми репликами. Но классика - это:
- Мама! Мне еще не спится!

Озабоченно приносит мобильник.
- Мама, видишь - лампочка! Она почему-то моргает! Что с ней? Почему она моргает?

Выползая из кровати, с достоинством: 
- Мама, а можно пойти покакать?
Я, вздохнув:
- Можно.
Папа, нервно хихикая:
- Нельзя!
С укором:
- Папа! Ну ты же добрый!

- Мама, я не буду спать с Винни-Пухом, я буду спать с акулой. 

- Мама, а молния - это опасно?

- Мама, я решил, что надо завести кота! А коту - мышку!

- Мама, я хочу писать! 

- Мама, послушай сердце! И живот!

Следующий выход с глубочайшим вздохом:
- Мама, вот видишь, мне все еще не спится...

Яростно уложен в кровать. Минут пять из темноты слышно громкое икание. Затем начинает хихикать, Затем  издает звуки, имитирующие заводящуюся машину. Затем - громко и отчетливо:
- Мама! Я хочу пирожное! Купи мне пирожное!

Затем - очередной выход на сцену с классическим "Ахмамамненеспится", срывает апплодисменты по попе, раочарованно удаляется. Минуты три мы пребываем в тишине, затем оттуда опять раздаются  громкие отчетлливые вздохи, хихиканье и гудение, затем пение "Жили у бабуси два веселых гуся", затем снова хихиканье, затем - рассказ самому себе уже не знаю о чем, и последние целых десять минут стоит тишина!

Неужели.
Мила Берлинская

Роддомная история (дополнение)

Действительно, в том моем пребывании в роддоме была масса смешных случаев.

Профессор, заслуженный врач, когда зашла в палату к нам перед моей операцией, высказала следующее: 
-Все роженицы - чокнутые! Лежит вся такая с разрезанным пузом, еле живая, и говори  в телефон: "Милый, ты котлетки из холодильника возьми, поешь, а я приду - борщ сварю!" Дуры! Муж, когда жена рожает, должен стоять внизу, в приемном, и переживать!
Палата аплодировала стоя. Я четко отрапортовала "Есть!" Позвонила мужу, передала руководящие указания, указала время операции.

После родов, день на второй, профессор зашла к нам в палату.
- Приходил ваш муж! - выразительно начала она.
Я вытянулась на стуле по стойке смирно с младенцем на руках.
- Лучше бы не приходил!
-?
- Он подошел и говорит: Доктор, когда у моей жены начнется то, что было в прошлый раз?
Я заржала по мере возможности разрезанного пуза.
 - Я ему сказала: милый, мы все делаем для того, чтобы этого не произошло! нет, все мужчины - идиоты! - сказала она и величественно удалилась под шумное одобрение всей палаты.

Роддомная история

В этот день ровно пять лет назад второй раз в жизни лежала с разрезанным пузом. Но честно скажу - между первым и вторым разом была масса отличий.
Если с Антоном я ходила затуманенная своим гормональным счастьем, то с Марком меня всю беременность тянуло а) материться б)употреблять светлое пиво в)восстанавливать справедливость везде, куда дотягивались руки. Еще меня регулярно пробивало на "ха-ха". Я уже тогда подозревала, что это много говорит о характере будущего ребенка.
Например, меня веселило в роддоме решительно все. Меня привезли туда на "Скорой", медсестра в синих линзах злобно говорила мне "Куда вы все претесь рожать, что я вас, в коридоры положу? Где я вам место найду?" (роддом был у меня строго по выбору, и не у меня одной, видимо), а я спокойно смотрела на нее и думала "Милая, и положишь куда надо, и побегаешь, хочешь ты того, или нет". Когда мальчик-интерн пришел заполнять историю болезни, я ему молча, с улыбкой достала эпикриз от прошлых родов и подумала "Ну, сейчас начнется". И началось - мальчик прочитал, вспотел, унесся, потом принесся с палатным врачом, а потом они потащили меня к завотделением и профессору кафедры гинекологии в одном лице. Профессор сидела у стены, вокруг толпились палатные врачи, интерны и студенты. Я гордо встала у гинекологического кресла в центре зала.
- Покажите живот - потребовала профессор.
Я молча задрала рубашку, обнажив огромное полосатое пузо с белым шрамом посередине. По залу прокатился вздох и гул.
- Кошмар, - резюмировала профессор. - А почему вас оперировали так, а не  по нижней линии(кажется)?
- Мне сказали, что так лучше для ребенка. 
- Так оперировали  в глухой деревне каменном веке!  А почему вам при таком-то диагнозе не делали промывание чего-то там антибиотиками? И говорите нормально, что у вас во рту, жевачка?
Я почувствовала себя студенткой.
- Нет, - сказала я, - у меня фефект фикции. И я не отвечаю за всю медицину Ульяновска и Ульяновской области.
Интерны и врачи захихикали, профессор посмотрела на меня удивленно.
- Ладно, идите  - велела она и сказала склонившейся над ней палатному врачу, - второе кесарево, надо будет перетягивать трубы...
 - Еще чего, - обернулась я от двери - я еще третьего собираюсь рожать!
 - Только не у нас! Езжайте к себе и там рожайте - свирепо ответила профессор.
- Спасибо, там я уже рожала!

Так мы друг другу подхамливали в течение двух недель, вплоть до операции. Тетка была сурова - профессор, заслуженный врач России, моя наглость ее, видимо, забавляла. А я , кстати, никогда так не говорила с преподавателями - но внутри меня так говорил Марк. 
Я бы никогда к ней не попала на операционный стол - но у меня был "отягощающий эпикриз", где за всеми анализами и описаниями читалось запрещенное слово "сепсис". Анестезиолог был в невероятной злобе - ему пришлось сделать мне - совершенно бесплатно! - лучшую, дорогущую  эпидуральную анестезию, о чем он сообщал мне несколько раз. Он говорил гадости по поводу моего веса, а я в ответ рассказывала ему ощущения от наркоза типа "немеют ноги", "ступни теплые" и т. д. , чем бесила его ужасно.

В описаниях у кого-то я читала , что операцию можно подсмотреть в лампочке на потолке- передо мной стояла шторка, решительно закрывающая все на свете. Я тщетно искала эту лампочку, потом пыталась извернуть шею так, чтобы хоть что-то увидеть. Меня резали - я понимала, что это что-то типа ножниц, слышала звук разрезаемой кожи и мяса, и думала о том, что блин, ну ничего не видно!
Потом уже послышались звуки - какое-то недовольное хныканье, и мне поднесли младенца. Он был весь в складках,  как щенок шарпея, розово-сизый, и недовольно гудел. Я глядела во все глаза и думала.. блин, не скажу, что я думала.
- Поздоровайтесь! - подсказали медсестры.
- Привет! - сказала я. - Так это ты пинал меня в мочевой пузырь?
- Еще не раз пнет, - пообещали медсестры. - Кто у нас ? (все в курсе, что это ритуальный вопрос, для чего - ума не приложу)
- Вообще-то хорошо видно было еще на УЗИ, теперь еще лучше,
-Так кто у нас? - грозно спросили медсестры с такой интонацией, что я решила не спорить.
 - Да мальчик, это же очевидно, что мальчик!
- И вы не хотите его поцеловать?!
Я хотела сказать, что вообще-то мне категорически запретили поднимать голову, и что я вообще не могу шевелиться, но потрогала болтающуюся перед рукой пятку - она оказалась неожиданно шелковая и теплая - и покорно сказала:
 - Конечно, хочу.
Мне милостиво поднесли пятку, потом положили младенца на столик и стали обтирать и закутывать. 
- А к груди прикладывать не будем? - поинтересовалась я?
- С разрезанной   маткой? - грозно поинтересовалась профессор из-за ширмочки.
Ой блин, а я и забыла. А они тем временем меня зашили, скололи скобками, профессор  пошла к выходу, а палатный врач наклонилась ко мне:
- Как вы?
- Все нормально, спасибо. Я думала, будет страшнее.
- Что значит страшнее? - грозно высунулась из дверей профессор.
Палатный врач бросилась к ней, чуть ли не закрывая меня телом:
- Она имеет в виду, что после того случая, после первого раза, она боялась, но наоборот, все прошло хорошо!
-То-то же! - гордо сказала профессор - Мастерство не пропьешь! ну, пошли переодеваться - велела она палатной и удалилась.
- Ну что ж вы так, - укоризненно сказала мне санитарка. - Это же - заслуженный врач республики! А вы говорите - страшнее!

И да, заслуженный врач республики прооперировала меня настолько удачно, что через неделю я уже скакала по дому с младенцем, мы месяц подбирали ему имя (http://users.livejournal.com/_verbena_/113304.html) ,и это была уже совсем другая история. Собственно , она продолжается и по сей день. Младенец Марк успешно громит книжные полки, а я иду готовить ему торт. Сейчас у нас настал период энгрибедзов - так что  украшать торт будем птичками, свинками и рогатками.

Мила Берлинская

Тур с детьми на совести клиента

Начало: http://users.livejournal.com/_verbena_/216292.html#comments

Начну с главного: мы путешествовали с детьми. Нет, так: С ДЕТЬМИ. 


Интернет у нас в путешествии включался с переменным успехом. Но когда где-то в середине нашего тура прочитала пост непомнюкого о том, что "путешествуя с детьми, надо помнить, что это не они с вами едут, а это вы их сопровождаете", я обрадовалась. Стотыщ раз плюс. Истина, многократно проверенная практикой. Ориентироваться, хочешь или нет, приходится на детей.



Collapse )

Мила Берлинская

Диалоги

1.
-  Ты последнее время не смотришь "Доктора Хауса"?
- Да, я выбрала здоровый сон.
- А "Доктора Хауса" вообще надо смотреть в поликлинике, сидя в очереди.
- Нет, это в платных поликлиниках надо установить экраны в коридорах, и в режиме нон-стоп крутить "Доктора Хауса". Чтоб больные сидели, смотрели, впечатлялись, и записывались сразу еще  к парочке специалистов!

2.
- Илюш, я вот тут подумала, нам надо купить Антону тонкую куртку. А то у него старая совсем маленькая. Я ему уже заказала куртку, я думала, она полегче будет, а она оказалась зимней. Там, конечно, можно флиску отдельно носить, но куртки все равно нет.Еще я хочу заказать Марку...
- Наташ, давай потом  о покупках. Мы ж говорим только о покупках. Давай о чем-нибудь другом.
- Давай. Я уже придумала детям подарки на Новый год. Марку подарим динозавра, я видела в Диснее, а Антону там закажем набор игрушек из Toy Story -3, он такой хочет. Там уже распродажа...
- Наташ! НЕ о покупках! Не о виртуалшопинге, пожалуйста!
- Хорошо!. Давай о высоком.
- Давай.
- Давай.
- Начинай.
-Ты первая.
- Хорошо. Знаешь, тут вышла очень классная книжка, помнишь , я тебе посты Наринэ показывала? Вот, у нее вышла книжка. Я хочу ее купить. Ее пока в "Лабиринте" нет, но я давно смотрела, может, уже появилась, и...
-ААААААААА!
- Хорошо, хорошо, все! Знаешь, сейчас так пасмурно, и Антон все время вспоминет Ейск. Ну, понравилось ему там. И тебе понравится. Там хорошо. А у Марка вообще аллергия прошла. и он все время из моря не вылезал. Я что думаю: надо с января уже ловить дешевые билеты...
Мила Берлинская

Школьное

В нашем детстве котировались обертки от жевачек.  Если у тебя есть обертка - все, ты уважаемый человек. Обертки собирались, складывались кучкой, на них играли, ими обменивались - это была настоящая школьная валюта.Collapse )
Мила Берлинская

Фотоотчет

Реализовали мы наконец мою мечту, сводили детей в Дарвиновский. Ох и трудная это работа, скажу я вам, из дома в воскресное утро тащить детей и мужа к прекрасному и познавательному. Но ничего, я справилась. Я иногда вообще про себя думаю, что я монстр.

Захватили по дороге Катю с потомством и двинули в музей. Он был прекрасен, многоэтажен и дорог. За погружение в мир интересного мы отдали больще тыщи, и э то мы воздержали себя от кафе. Это было трудно. Но мы себя поборолм. Мы ваще монстры, вот что я думаю. Collapse )
Мила Берлинская

(no subject)

Отдыхать, как известно, тяжело. Но отдыхать здорОво - еще тяжелее.

Утро, побудка, помывка, овсянка, сэр. Дети едят овсянку. Какое счастье, что я могу спокойно пить кофе! Без него б я загнулась.
Затем - типа уборка, поход по магазинам за свежими продуктами, выгуливыание детей на площадке, приготовление обеда. Господи, как хорошо, что есть свекровь! Она с удовольствием гуляет с детьми, а я в это время варю обед - чтоб свежий и вовремя.
Обед. Старшему суп, мелкому - грудь и укладывать спать. Пока спит, можно поесть самой и даже что-то почитать. Просыпается Марк - кормить обедом его. И чего так много немытой посуды?
Потом снова гулять. Если не жарко - ритуальный выход всей семьей на роликах. Я боюсь кататься. У меня плохо с равновесием. Я боюсь грохнуться всей тушей на асфальт и что-нибудь сломать. Я чуть не содрала ноготь, тормозя, держать за ограду. Но не идти нельзя, ноблесс облидж, назвался груздем, не говори, что не сможешь. Потом моя очередь бегать за Марком, а катается Илюшкина мама. Она хорошо катается, дык, с 5-ти лет на коньках.
А если очень жарко - мы идем на пляж. Полтора км туда, полтора обратно. Дети фигеют от воды, Марк бегает с визгом по мелковолдью, лупит по воде совком, выходить не хочет, усталости не чувствует. Антон носится как лось, притаскивает кучу солдатиком и "ломает базы" с бабушком. Сдавая детей другу, умудряемся искупаться. Тащим упирающихся и орущих детей домой, попутно соображая, что будем готовить на ужин. Дома нас ожидают громы и молнии в виде свекра, который давно хочет есть.
Начинается лихорадка. Готовка, посадка на горшок, помывка, кормление, спать. Спать одного, спать второго. Один носится по коридору, ходит мимо горшка и отнимает игрушки. Второй орет, игрушки не отдает, хотя они ему не так уж и нужны, потому что он хочет смотреть телевизор. Так что когда наступает любимый всеми родителями час, сил почитать-пописать уже что-то и нету.

Через недели две крайне здорового и полезного во всех отношениях отдыха вырисовалась крайне соблазнительная картина одного отдыхательного дня. Правда, тут требуется участие бригады добрых фей.

Пробуждение. Чмоки детям, которых добрые феи сажают на горшок-умывают-одевают (а полы они уже помыли). Пока ты лениво полощешся в душе, феи кормят детей и уносят их на развлекательные и полезные мероприятия. Ты выползаешь на кухню, завариваешь кофе и жаришь абсолютно запретную яичницу из трех яиц, с помидорами, бородинским хлебом и зеленью. Ешь ее прямо из шкворчащей сковородки, вымакивая яйцо хлебом, запиваешь все это кофе и садишься за компьютер (посуду моют феи, само собой). Посмотрев в окно, говоришь - "да ну ее, эту жару" и уходишь часика на три в какую-нибудь необременительную игрушку типа "Героев", строишь замки, ищещь сокровища и громишь неприятеля. Играешь так до обеда, т.е. до появления чувства голода. Идешь на кухню и ешь старшно вредную, полную холестерина и ужасно калорийную жареную картошку, запивая холодным пивом. Можно при этом читать какой-нибудь дебильный, но смешной детектив.
Потом можно поспать. Сиеста. А можно не спать, если не хочется. Можно устроиться с пивом на диване и читать дальше глупый детектив, или смотреть необременительное и глупое кино. Потом посмотреть в окно, сказать "да ну эти сосны с пляжем", залечь в ванну с пеной и книжкой. А потом - сварить вкусный кофе, залезть в интернет и портить там весь вечер глаза.
Вечером добрые феи привезут ублаготворенных детей и отдохнувших согласно своим представлениям о счастье домашних, накормят ужином, вымоют посуду и уложат детей. И , уже засыпая, спросишь их: "Феи! Вы еще тут? А вы можете сделать так, чтоб я на роликах не боялась? Чтоб встала и поехала?" А они ответят тихонько: "Не знаем, но ладно, попробуем!" И ты заснешь, и сны будут тоже фейные, цветные, счастливые.

Боюсь, такие мысли посещают и мою свкровь, потому что вчера мы сдали мелкого моей маме и пошли шляться по магазинам, забыв о времени. "Может, выпьем пива? - предложила она. - И посидим где-нибудь. Гулять так гулять?"
Что мы сделали с огромным удовольствием.
Нет у нас ни чувства времени, ни чувства ответственности (так думает моя мама, которой пришлось играть с Марком весь вечер).
Мила Берлинская

Так начинался прекрасный летний день

В последнее время старший из наших молодых людей завел привычку вламываться на рассвете в нашу спальню, усаживаться на постели и говорить скорбным голосом:
- Мам! Мам! МАААМ! Я проснулся, вставайте!
На третьем или четвертом "маме" я таки просыпаюсь, нашариваю глазами часы, ужасаюсь и говорю:
- Мальчик, иди отсюда. Совсем обалдел? Спи немедленно!
В этот раз я и сказать ничего не смогла, только высокохудожественно взмахнула ногами.
Он ушел и заснул, а я-то от этого акробатического номера уже проснулась! И хожу по квартире, как невыспавшийся дурак, ни делом заняться, ни честно продолжать сон невозможно.

Дети - это вообще аттракцион с конями. Причем кони откормленные, резвые, копытобьющие и крышесносящие - за ними никакие акробаты с фортелями просто не поспевают.
Тут была жара и выходные. Все нормальные люди что делали? правильно, гуляли под соснами у водоемов, жарили свой шашлык и выпивали холодное пиво. Мы ж через равные промежутки меряли младшему температуру. Два дня она гуляля от нормальной до 38. Что хотела этим сказать - так никто и не понял (ни малейших признаков простуды, но гулять и лететь в Ульяновск к бабушкам, соснам, водоему и шашлыку и с холодным пивом мы отказались). Вчера температура упала, наконец. Ура! - сказали мы, папенька стал собираться везти старшенького прыгать на батуте, младшенький побежал показывать папеньке машинку, не рассчитал поворот, споткнулся об порожек и влетел лбом в острый угол комода.
Дальнейшее, зная меня, легко представить. Крик и вой, жара и холод, лед на шишку и пламенные выкрики "Скорую вызывай!" Шишак рос, становился выпуклым и лиловым, дите орало и извивалось, "Скорая" приехала через 15 минут. Посмотрели и предложили отвезти в травму на предмет исключения последствий. Через 25 минут мы уже были в травме на Полянке. Еще через 10 минут Марку сфотографировали череп в фас и профиль, и ровно через час после удара нас отпустили домой, сказав, что череп на месте и мы может жить спокойно. Медикам респект, кто на них наезжает - враги.
А что дальше? А дальше я брела по жаре, тащила Марка в слинге и долго ругалась с папенькой по телефону, выясняя, где ж мы будем обедать, раз уж оказались не дома. И в результате забрела в "Япону маму" (больше не пойду, я японский фанат, "Якитория" вкуснее, а самую вкусную "Калифорнию" я ела в безымянной кафешке на Савеловском), где очухавшийся Марк громко пел под фонограмму, угрожая вывалиться из детского стульчика, а затем потребовал сисю и уснул на диванчике.

Ровно через два часа пришли довольнехонькие папенька со старшеньким, обозрели спящего Марка и утомленную меня с холодным пивом, сделали заказ:
- Мужчинам - по два шарика мороженного, даме - пива!
и - сказал благодушный папа:
- Знаешь, мы поели на моей работе всего на 82 рубля 35 копеек!
- Поздравляю, - зло сказала я, - я поела на тыщщу. Так что мы на вас съэкономили.

Проснулся Марк. Узрел на моем пузе слинг и начал орать. Пришлось брать на ручки и поскорее выметаться. Потом мы долго катались на троллейбусах, гуляли от одной детской площадке до другой, и наконец, с трудом переставляя почти деревянные ноги, зашли домой, и то только под угрозой попасть под дождь.

Дома папенька бегом кинулся к несчастному компьютеру, которого на целый день оставили дома одного, я кинулась на кухню готовить ужин, дети развлекались, приставая по очереди к родителям. Затем папенька обнаружил пропущенную очень важную новость, сильно разволновался, и мне пришлось купать детей по очереди самостоятельно.
- Антон, говорю, - залезай в ванну, Марк с тобой постоит.
Вышла на секунду за кухню, и слышу дикий рев:
- АААААА! Марк! НЕЕЕТ!
Влетаем, сшибая друг друга в дверях, наперегонки с папенькой в ванную. Стоит Марк цел-невредим, сияет лиловым шишаком на лбу и улыбается невинно. Стоит Антон, и в руках его, вся в пене, утопленная трубка от радиотелефона.

Потом, укладывая Марка, я слышала грохот сломанной папенькой табуретки, но мне уже было решительно наплевать. Так что о том, что это была табуретка, я узнала только сейчас.

Спрашивается, вот как я могу расти над собой и высокодуховно развиваться в такой исключительно нервной обстановке?