_trick_ster (_trick_ster) wrote,
_trick_ster
_trick_ster

Categories:

Баська

Навижу жидов, не-на-вижу, говорит дедушка, и, понизив голос, добавляет, у жида и ружье кривое. Из-за угла стрелять. Что такое жиды, Баська не знает, но, очевидно, некоторое представление имеет бабушка, потому что тут же начинает кричать и бросать тарелки. Меткость у бабушки неважная, зато скорость большая – бьет ковровым покрытием. До сих пор, услышав «жидов», Баська втягивает голову в плечи, ожидая звона посуды.

Характер у бабушки тот еще – из постоянного в доме лишь половник, да кастрюля; все бьющееся не раз уж сменилось за разговорами. И всю жизнь так, - качает головой Роза Константинна, старинная подруга, помнившая бабушку с косичками.

Никто тогда, в далеких двадцатых, не понимал, как это угораздило девочку из хорошей семьи, вокруг которой всю дорогу вились правильные мальчики, выскочить замуж за безродного сироту-оборванца с полутора классами начальной школы (да и то, злословили – миф). Любовь, говорили вокруг, сумасшедшая Любовь, без царя в голове.
А кто-то шептал, что напротив и не Любовь сама, а папа ее – разумнейший человек, всю жизнь и при всех властях начальник железнодорожного узла, дав добро, добавил пролетарского зятя к вычищенной Любочкиной биографии.

- Обезьяна! – спокойно завершает бабушка Люба, уже готовая к перемирию, - Гамадрил. Дедушкин профиль и впрямь близок к приматам, и рано завершать банкет он не привык.
  - Коммунисты – несгибаемый шкворень, – шамкает голосом Генсека, и диалог взвивается по-новой. Простить оскорбления Партии, сквозь ряды которой бабушка проложила стремительную карьеру, смяв и раздавив все, что оказалось на дороге, невозможно. 
 - Стержень, - цедит она, поглаживая тарелку, - Стержень!
(Взлету несгибаемого стрежня завидовали и закадычные враги и заклятые друзья, 
они же потом, провожая в последний путь, будут удивленно рассматривать убогое спартанское жилище. Что смотрите, - горько усмехнется Баськина мама, - Здесь жил Честный Коммунист) 
- Мы задаром, но комиссаром, - веселится дедушка, старый хулиган, ничего святого – от комсомола спрятался, с общественных работ по раскулачиванию сбежал после первых же детских слез раскулаченной семьи, перед органами играл идиота, и, говорят, вполне натурально, так что от него отстали за полной неперспективностью.  
Тупица! Фашист! – шипит бабушка, и Баська вылезает из укрытия, недоуменно крутя головой. Ведь все знают, этот дедушка – не фашист, фашист – совсем другой ее дедушка. Ну, или немец, что одно и то же. Хотя, он сам не признается, говорит, что – историк и литератор, но вокруг все знают – немец. Его и на фронт потому не взяли, а потом сказали, что – тиф.
А этот дедушка, он – русский и машинист, на войне был, правда не воевал, зато у него орден есть. Самый крутой – Орден Ленина. Правда говорить об этом не любит. Не любит вспоминать, как уехал добровольцем в Бесарабию, как гонял поезда под бомбежками, вывозя из ада сотни еврейских семей. Лишь один эпизод рассказывает всегда с удовольствием – как разбомбили состав на перегоне, и пух разорванных перин превратил лето в зиму. Вот это, да еще похожий момент, про бомбу в привокзальном туалете. Тогда вышла, конечно, не зима, то тоже масштабно. Вот и вся военная романтика, юмор у дедушки очень специфичный. 
Про то, как осколком пробило котел, как не выдержав, спрыгнул на полном ходу помощник, как в одиночку вел локомотив машинист с ошпаренным лицом и руками, с которых перчатками слезла кожа, а над составом кружили мессеры, дедушка не рассказывает. А жаль. Ведь после той поездки у него и засверкал на груди орден. Нет. Не так. Не на груди. В коробочке. Дед никогда его не надевал, зато Баська всегда с удовольствием им играла, цепляя на кукол, а однажды даже на ухо плюшевому мишке. 

Русская девочка Баська знает много национальностей. Немцы – это стыдно, евреи – смешно, ( «одни евреи вокруг» - доверительно шепнула подслушанную на детском празднике фразу Розе Константинне, и та зашлась хохотом, глядя почему-то мимо Баськи на ее бабушку, побледневшую, с упрямо сжатыми губами), а есть еще татары – это вообще страшно. Все говорят, они Русь топтали.
- Не на ту ногу тапок, как татарка, перемени, - говорит бабушка Люба, и Баська знает – татары – те, кто неправильно надетым тапком топчут Русь. Потому в семье Баськи татар практически нет, ну кроме самой Баськи, временами.
А еще дед-историк-немец иногда рассказывает забавное. Он вообще отличный рассказчик, как заведется про князей да ханов – не остановить. А то еще и петь начнет – это вообще, край. Баська с бабой-Таней все рассказы по сотому разу слышат, но молчат – интересно. Баба-Таня курит, в раскосых глазах пляшут огоньки, а Баське там мерещатся пожарища да набеги. 
- Буде болтать-то, - наконец говорит, и дедушка послушно замолкает. Баба Таня – она правильная, ни складочки на одежде, и тапки всегда на нужную ногу. Ее все боятся, даже соседские мальчишки. Хотя голос она никогда не повышает, оно и не требуется. Сверкнет в глазах ледяное бешенство древних богатуров – и все примолкают, гончак Филька, и тот в конуру забивается. Тихо здесь, спокойно. 

Так и живет Баська на два дома – с утра посуда звенит, после обеда – тишина, да чай с ханами. А вечером родители ее спать забирают. 

Где-то далеко в другой жизни, спустя вечность, выпадет с корявой антресоли старый альбом, больно ударит по ноге, рассыплется знакомыми лицами, поблекшими, ушедшими, родными. Усядется Баська перед зеркалом, разложит вокруг старые фото, и долго-долго будет всматриваться в отражение, искать чего-то, пощупает зачем-то нос, бровями пошевелит, так ничего и не найдет, да рукой махнет.

 - Тапки неправильно надела, - скажет дочке, - прямо, как татарка, перемени.



 
Tags: Призраки
Subscribe

  • (no subject)

    На тетю Алю всегда оборачивались. Худая высокая женщина (ее и в восемьдесят никто не рискнул бы назвать старухой), яркий макияж – алые губы, длинные…

  • Фортепиано

    До, до, фа, фа, фа, фа, ми, до.. - Се-ни мо-и се-НИ. – мама начинает терять терпение, - Вот так, вот так! Качает головой и перелистывает нотную…

  • Сто лет одиночества. Гаврилна tribute.

    Самое время вернуться к началу. Финал. Я не знаю, почему деревню в пятнадцать домов назвали Волчиновкой. Говорят, еще в войну, здесь водились…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    На тетю Алю всегда оборачивались. Худая высокая женщина (ее и в восемьдесят никто не рискнул бы назвать старухой), яркий макияж – алые губы, длинные…

  • Фортепиано

    До, до, фа, фа, фа, фа, ми, до.. - Се-ни мо-и се-НИ. – мама начинает терять терпение, - Вот так, вот так! Качает головой и перелистывает нотную…

  • Сто лет одиночества. Гаврилна tribute.

    Самое время вернуться к началу. Финал. Я не знаю, почему деревню в пятнадцать домов назвали Волчиновкой. Говорят, еще в войну, здесь водились…