February 7th, 2007

Ли-ли

Что в имени тебе моем...

Есть у мамы подруга – Лилианна Михална. Тоже врач, и тоже очень мила. Так бы и оставаться ей милейшей Лилианной Михалной, кабы не злобные хирурги. Разнюхали, гады, что по паспорту она совсем не Лилианна Михална, а вовсе даже Мударисовна, и ржали обидно. Но, все же не столь обидно, как крякали бы пациенты милого нарколога, веди она прием под тяжким отцовским наследием. Впрочем, эта замена лингвошокирующего отчества на более удобоворимое для этой полосы России – дело обычное, разумное, и обоснованное. Теперь история номер два.
Олимпиадой в Сочи, как известно, занимается и конный и пеший и собака бешеная. То есть, не занимается ею только ленивый, ибо не заниматься безнадежным и денежным делом – это ж каким идиотом нужно быть, а мы жеж не они.
Итак, главными специалистами в этих потугах были и остаются иностранцы – во-первых, предполагается, они понимают, о чем речь, а во-вторых, ясно, кто в итоге козлом окажется, когда все мы, как ожидается, внезапно пролетим.
Как вы понимаете, приглашенные – специалисты крутые, имеющие свою модель поведения на случай встречи, и работы с лохами-аборигенами.
И вот, значит, обращается один штатовский спец к российским коллегам, просит придумать российский эквивалент имени. А имя у него вобщем-то – Тэрренс, то есть совсем не Мударисовна, и великий и могучий русский слух совсем не напрягает, о чем коллеги мистеру Терренсу осторожно так и намекают. Но мистер Тэрренс, конечно же знает лучше, и обладает замечательной упрямо-бульдожьей челюстью хваткой, к тому же нашим вообще спорить лень, и водка стынет, и говорят они, Терентий – имя тебе, иди теперь, и да пребудет с тобой Господь и зеленый президент Франклин. Как бы не фак, замечает господин Терентий, теперь и отчество, будьте добры. Отчество-то на хрена, дивятся наши спецы, мы тут все вообще без отчеств. Вас лохов, говорит г-н Терентий, западный ветер перемен испортил, а мне пока жить и работать в немытой России, так что извольте отчество. Хрен с тобой, говорят наши, как тебя по батюшке-то? Хью, говорит г-н Терентий. Стоит ли говорить, с какой радостью он был поименован по батюшке? А вот дальше начались проблемы.
Г-н Тэрренс на всех важных встречах теперь представлялся исключительно русифицированной версией, и понимал, что сделал правильный выбор, ибо хмурые лица аборигенов, не жалующих, как известно чужаков, тут же зажигались искренней радостью, расплывались со сдержанным похрюкиванием, при звуках родного на слух имени. Да и подчиненные, ранее не очень контактные, ныне по несколько раз на дню к шефу по имени обращаются. Вот только что обозначают эти странные русские имена Тернтий Хуевич пока не выяснил. Но ведь это и не важно.