Category: россия

ruki

aka

В Иркутске повсюду небольшие забегаловки, где подают позы. Такой большой пельмень с соком внутри. В порядке ознакомления с бурятской кухней я посетила два заведения. Теперь, -- говорю московской даме, с которой я на конференции общалась, -- надо еще буузы попробовать. -- Да, -- отвечает дама. -- Я как раз тут возле университета видела буузную.
Пошли искать, обыскались -- нету. В процессе поисков страшное сомнение начало закрадываться мне в душу. Дойдя до очередной забегаловки, мы с дамой не стали дальше кобениться, а заказали опять позы. Посмотрев на девочку-официантку узнаваемо бурятской внешности, я наконец задала мучивший меня вопрос. Да, -- говорит смущаясь девочка. -- Это одно и то же.
maestra

(no subject)

Наткнулась на случайный пост в ЖЖ про южнорусский диалект. На эту тему мне таки есть что сказать.
Я родилась и выросла в Сибири. Приехала в Ростов-на-Дону учиться на филфаке уже грамотной филологической девицей. И вот, кроме незнакомых реалий на каждом шагу, начиная с внешнего вида справных казачек, усатых молодцеватых парней-казаков, казацких дедов, мне сразу же пришлось иметь дело с речью.
Фонетика южнорусская всем известна, но привыкнуть к ӷэканью было довольно трудно, и неизменно смешили вагоновожатые – мы иногда ездили из института в общагу на трамвае – остановкой «Площадь Ӷаӷарина». Но фонетика-то еще ничего, она всё же достояние улицы, базара, трамвая. На филфаке подавляющее большинство и преподавателей, и студентов, даже самых двоешников, следили за своей речью, и не ӷэкал практически никто. Интонации, конечно, уничтожить и заменить на нейтральные трудно, поэтому ими пользовались, особенно студенты-ростовчане, но не ӷэкали. Более того, критиковали друг друга, если кому-то случалось проговориться. У моей одногруппницы была для этого специальная формула, которой мы все начали пользоваться: «тю, ӷля, да ты шо?!»
С лексикой и грамматикой была мне беда. Лексику приходилось учить параллельно с испанской. Грамматика просто ставила в тупик иногда, я не понимала, что мне говорят подруги. Баллон – это трехлитровая банка. Синенькие – баклажаны. Каймак, хамса, все эти «я тебя проведу», «ты сама пришла?» В смысле – сама? Не принесли же меня.
В подвале института был гардероб, а в нем одно время работала лихая бабка. В платке, повязанном по-пиратски, с папиросой в углу рта (на рабочем месте, ага, вот времена-то были!). Она забирала у филологических дев сразу штук пять номерков, девы сразу же отвлекались на зеркало или болтовню с подругой. Бабка, притащив одежду и не дождавшись ее хозяйку, поднимала вещь в руке и грозно вопрошала на весь гардероб: «Чей пальто?!» Филдевы немели, а затем дружно отвечали: «Моя!»
С тех времен я, как Даль анекдотический, по одному слову определяю южанина. И по интонациям еще, их ни с чем не спутаешь.
ruki

(no subject)

Завтра поутру я прилечу в Москву в командировку. Обратно в среду поздно вечером. Во вторник и в среду с 10 до 18 буду слушать глупости про ЕГЭ. В остальное время - играть с племянницей и общаться со всеми, кто пожелает пообщаться. Телефон вот:
983 117 58 87
Всем чмоке.
maestra

Латынь на каждый день

Купила яйца, снесенные в селе Азово Омской области. На упаковке надпись: Азovo. И слоган: "Всё началось с яйца".
А? А? Ведь могут, когда хотят!
ruki

(no subject)

Говорят, что вчера утром в Челябинске на совещании у губернатора было сказано буквально следующее:
--- Да, нас со всех сторон критикуют. Но кто сам без греха - пусть тот бросит в нас камень... (с)
ruki

(no subject)

Хотела под кат, но не могу найти, где он делается в LJ.
Ну то есть дальше тем, кому вдруг интересно - полуофициальный текст о свекре и муже.

Внимательный, даже въедливый взгляд на мир, точное – и при этом оригинальное, нестандартное –  системное мышление унаследовали от Степана Андреевича и его сын, Борис Степанович Мордвинов, и его внук, Александр Борисович Мордвинов. Борис Степанович, инженер по образованию, стал основоположником целого научного направления: он первым разработал методику размерного анализа на базе теории графов, на которую до сих пор часто ссылаются исследователи. О нестандартности мышления Бориса рассказывали его однокурсники по Омскому машиностроительному институту (нынешнему политехническому университету). Дело было во время войны, повседневная жизнь сурова и бедна. Студенты ходили на учебу в свой институт на улице Долгирева пешком, большими компаниями. Это отнимало много времени, и Борис придумал, как его использовать рационально. Компания студентов строилась в небольшую колонну, переднему вручалось подобие импровизированного пюпитра с установленным на нем учебником или конспектами лекций, и вся компания готовилась к занятиям прямо на ходу. Общий язык с сыном и внуками-гуманитариями Борис Степанович находил, задумываясь над языком, наблюдая за жизнью слов (как и его отец, неравнодушный к русской речи). Он любил задавать внукам лингвистические загадки. Как-то пришел в гости и говорит: «Вот я приехал на газели, а какие еще в русском языке есть слова, обозначающие животных и заканчивающиеся на эл-мягкий знак?».
Александр Борисович Мордвинов был одним из самых известных омских филологов. Но начинал он как математик, и это обстоятельство как нельзя лучше отражает особенности личности Александра Борисовича – уже упоминавшееся системное мышление, талант научного анализа. «У него компьютер в голове», – сказано было об Александре Борисовиче однажды, причем человеком, настроенным далеко не доброжелательно. Удивительна была культура научного поиска, лучше даже сказать, способа существования в науке Александра Борисовича. Свой аппарат мышления он тренировал так же, как спортсмены тренируют мыщцы: постоянным упражнением. Ради чистого удовольствия от этих упражнений ученый систематизировал разнообразные понятия и классификации, выводил этимологии слов. Как-то, буквально на ходу, во время прогулки, предложил: «Я тут систематизировал правила постановки артикля во французском языке, хочешь послушать?». (Лингвисты знают, что правила постановки артиклей в любом языке – самые плохо систематизированные, да и плохо поддающиеся систематизации.) Ради кругозора лингвиста какими только языками не интересовался – от санскрита до суахили. Создал впечатляющую методику анализа стихотворных текстов и применял ее к текстам многих, в том числе самых «темных, неясных» поэтов. В конце жизни Александр Борисович занимался творчеством Мандельштама и, насколько мы можем судить, понял поэта целиком и во всех затемненных для понимания обычным способом местах. «Мандельштам Мордвинова» еще ждет своего опубликования, а известным многим примером результата применения герменевтических методик Александра Борисовича является его статья, посвященная разбору блоковского цикла «На поле Куликовом». Этот текст стал легендарным среди омских филологов: он с абсолютной ясностью показывает, что стихи Блока совсем не о том, что привыкло в них видеть классическое отечественное литературоведение.