Category: наука

ruki

(no subject)

Хотела под кат, но не могу найти, где он делается в LJ.
Ну то есть дальше тем, кому вдруг интересно - полуофициальный текст о свекре и муже.

Внимательный, даже въедливый взгляд на мир, точное – и при этом оригинальное, нестандартное –  системное мышление унаследовали от Степана Андреевича и его сын, Борис Степанович Мордвинов, и его внук, Александр Борисович Мордвинов. Борис Степанович, инженер по образованию, стал основоположником целого научного направления: он первым разработал методику размерного анализа на базе теории графов, на которую до сих пор часто ссылаются исследователи. О нестандартности мышления Бориса рассказывали его однокурсники по Омскому машиностроительному институту (нынешнему политехническому университету). Дело было во время войны, повседневная жизнь сурова и бедна. Студенты ходили на учебу в свой институт на улице Долгирева пешком, большими компаниями. Это отнимало много времени, и Борис придумал, как его использовать рационально. Компания студентов строилась в небольшую колонну, переднему вручалось подобие импровизированного пюпитра с установленным на нем учебником или конспектами лекций, и вся компания готовилась к занятиям прямо на ходу. Общий язык с сыном и внуками-гуманитариями Борис Степанович находил, задумываясь над языком, наблюдая за жизнью слов (как и его отец, неравнодушный к русской речи). Он любил задавать внукам лингвистические загадки. Как-то пришел в гости и говорит: «Вот я приехал на газели, а какие еще в русском языке есть слова, обозначающие животных и заканчивающиеся на эл-мягкий знак?».
Александр Борисович Мордвинов был одним из самых известных омских филологов. Но начинал он как математик, и это обстоятельство как нельзя лучше отражает особенности личности Александра Борисовича – уже упоминавшееся системное мышление, талант научного анализа. «У него компьютер в голове», – сказано было об Александре Борисовиче однажды, причем человеком, настроенным далеко не доброжелательно. Удивительна была культура научного поиска, лучше даже сказать, способа существования в науке Александра Борисовича. Свой аппарат мышления он тренировал так же, как спортсмены тренируют мыщцы: постоянным упражнением. Ради чистого удовольствия от этих упражнений ученый систематизировал разнообразные понятия и классификации, выводил этимологии слов. Как-то, буквально на ходу, во время прогулки, предложил: «Я тут систематизировал правила постановки артикля во французском языке, хочешь послушать?». (Лингвисты знают, что правила постановки артиклей в любом языке – самые плохо систематизированные, да и плохо поддающиеся систематизации.) Ради кругозора лингвиста какими только языками не интересовался – от санскрита до суахили. Создал впечатляющую методику анализа стихотворных текстов и применял ее к текстам многих, в том числе самых «темных, неясных» поэтов. В конце жизни Александр Борисович занимался творчеством Мандельштама и, насколько мы можем судить, понял поэта целиком и во всех затемненных для понимания обычным способом местах. «Мандельштам Мордвинова» еще ждет своего опубликования, а известным многим примером результата применения герменевтических методик Александра Борисовича является его статья, посвященная разбору блоковского цикла «На поле Куликовом». Этот текст стал легендарным среди омских филологов: он с абсолютной ясностью показывает, что стихи Блока совсем не о том, что привыкло в них видеть классическое отечественное литературоведение.