Category: дети

(no subject)

Умственное переутомление сказывается в том, что снятся рваные, мозаичные сны, с огромным количеством персонажей и коротких, не связанных между собой сюжетов, на разных языках. Сегодня под утро во сне оценивала (как прекрасную) идею it-лингвистического бизнеса, занимающегося сокращением расстояния между поколениями отцов и детей. Отцов учить технологиям, которыми владеют дети, и словам, которые дети используют в технологиях и вообще. Детей учить выражать одобрение отцам за их попытки понять детей. Думала во сне же, что спрос будет.
Никому идея стартапа не нужна?
Всё это результат того, что ежедневно без выходных вокруг десятки дел и людей с их потребностями. Вот начала доделывать книгу мужа о Мандельштаме, постановила себе ежедневно понемногу. Ну и чо? То одно, а то совсем второе. Юлька из своего Чили пишет: вот Вам еще архив рыбной биохимии, не успеваю переводить, там работы дня на два.
Не считая всего остального безумного количества задач и дел.
Вспомнила из-за снов советы советских гигиенистов не работать перед сном, выйти погулять, в постели почитать что-нибудь легенькое. Ага, угу. Придет опять к прокрастинированию, к чему же еще.
mramornaya liubov

О принципиальной непереводимости

Вавилонская башня и смешение языков человекам - детские игрушки по сравнению с тем, что сделал Господь, разделив по языку мужчину и женщину. Глобальность непереводимости в этом случае потрясает. Особенно забавно, когда не в состоянии понять друг друга два человека - переводчики по профессии.
Я подумала, что, может быть, следует развить Джона Донна и считать, что вообще каждый человек - это не просто остров, но остров, на котором принят собственный язык. Но нет, много случаев, когда в разговоре людей одного пола слышится и понимается именно то, что сказано. И не тратятся душевные силы ни на свои, ни на собеседника интерпретации. И доверия, соответственно, больше.
maestra

Кустодиев и переводчики

Как-то на толкованиях к слову пришлись каноны женской красоты. Точнее, прилагательные, коими пристойно и сподручно женщину описывать. Обнаружилось, что и всегда: младое поколение богатым словарным запасом не отличается. Притащила им репродукции Кустодиева. Начали просто с описания того, что видят. Венеру в бане описать оказалось почти нерешаемой задачей: дети не понимают, что за предметы изображены и как они (по-русски!) называются. То же самое с трактиром. Когда дошли до собственно женских частей, вся группа уже нервно хихикала. Потребовала называть мне прилагательные, приложимые к составляющим красивой женщины по-отдельности. Зрительно видят, что канон красоты был другой, а сказать - слов нет. Словосочетания "пышная грудь", "полные плечи", "круглые брови", "высокий лоб" вызывают когнитивный диссонанс или потому, что в голову не приходило, что плечи могут входить в канон, или лингвистически: разве так можно сказать?
Но и то сказать: зачем им теперь устаревшие каноны описывать. Ты меня реально зажигаешь, детка. И всё, этого хватает. Какой детке в голову придет спросить: а правда у меня бедра круче, чем у Аньки? В исходном значении слова то есть -))).
maestra

Голуби

Носит меня что-то по местам боевой славы беспокойной юности. Офис турка оказался в соседнем с родительским доме. В моем дворе всё по-прежнему. И дом, и подъезд. Дверь только железная с домофоном, но это везде так сейчас. Хлебного и молочного на горке больше нет. В магазин ходить моя обязанность была, в хлебном рожкИ были отличные поджаристые по пять копеек, в молочном бутылки пустые сдаешь и молоко покупаешь, а больше там ничего и не было.
Напротив магазина теплоузел, над трубой на асфальте никогда не замерзающая дорожка, и на ней всегда топтались голуби, которых еще и кормили бабки и дети, выходившие из хлебного. В те времена это было одно из последних мест в городе, где голуби еще водились. Сегодня иду - а они, голубчики, всё там же, на той же незамерзшей дорожке в лужице курлыкают.
ruki

(no subject)

Самые памятные дни лета
Сочинение М-ва Мити, 6 "а" класс

Большую часть лета я провел в городе, ходил с двоюродными братьями купаться на Иртыш. В конце лета мы выбрались в деревню.
В деревне всё было совсем по-другому. Здесь не было шумных улиц, не было столпотворения. Дети играли на улице, которая представляла собой земляную насыпь, утоптанную копытами и ногами, с густой травой по краям. Здесь всё шумело по-иному: блеяли овцы, хрюкали свиньи, мычали коровы.
Как-то раз я видел такую сцену: в хлеву два поросёнка, один лежит посредине хлева и смотрит на другого, который без устали бегает вокруг него. Наверно, бегавший поросёнок делал карьеру: хотел стать не салом, а беконом.
Утром и днём в деревне отводили коров на пастбище. Мы с Таней ходили на котлован. Это не очень большая яма с водой. Котлован был немного дальше кладбища. Рядом с кладбищем были и другие ямы, но дети говорили, что в них заходит кровь, и в них воды не заливали.