Tags: мемуары

(no subject)

Некоторые книги запоминаются так надолго, что всплывают совершенно неожиданно. Самая странная книга, которую я периодически вспоминаю, это "Homo Faber" Макса Фриша. Так уж получилось, что я училась на немецком факультете, и, несмотря на то, что немецкий мне давался очень тяжело, приходилось делать вид, что я могу на нем говорить. Тем более, что я изначально перевелась в сильную группу по немецкому, потому что я – это я. Так и промучалась пять лет, а потом остатки немецкого исчезли из моей головы. Но вернёмся к книге. Автор напоминает мне Лема тем, что круто расправляется с героем при довольно странных обстоятельствах. Ставит на каждом шагу ему опровержения всей его четкой картины мира и подсовывает аморальные с общечеловеческой точки зрения вещи. Проблема только в том, что я наверняка пропустила большое количество деталей просто потому, что я плохо знаю немецкий. Но оторваться от книги всё равно не могла. "Homo Faber" был последним заданием для изучения перед выпускными экзаменами, и главный герой так и не ушёл из моей головы. На русском что ли перечитать?

А еще, когда я жила в общежитии, и стояло жаркое и скучное лето после первого курса, я нашла на подоконнике книгу из серии Ильи Франка – и опять же на немецком, "Судья и его палач" Дюрренматта. И тоже с удовольствием прочла, хотя с подстрочником, конечно, сделать это было легче. Странное у меня знакомство с швейцарской литературой. То, что я читала, было написано мокрой акварелью и смутными эмоциями, но так, что я помню какие-то детали до сих пор. Возможно, сказывается иное восприятие написанного на чужом языке.

#writeeveryday ставлю последний раз, потому что решила не ставить себе задачу писать каждый день. Хочу придумать новую мотивацию.

Веничка

В уже прошедший день рождения Ерофеева хочется рассказать и о том, как он на меня повлиял. Помнится, когда-то по молодости попалась мне в руки бессмертная поэма "Москва-Петушки", но тогда я еще обладала лишь зачатками денегератства, ничего не поняла и вскоре бросила эту скучную для меня книгу. Потом, когда я познакомилась с С., на волне увлеченности им и его интересами прочла "Москва-Петушки". Заново. Помню, на другой день мне надо было рано вставать, но я не могла оторваться, хохотала до слез и упивалась книгой. Вот тогда-то все и началось.

Но хотя "Москва-Петушки" и шедевральное произведение, гораздо сильнее на меня повлияли менее известные "Записки психопата". Когда я уже начала потихоньку умирать от несчастной любви (а раньше это происходило со мной дольше и тяжелее), мне было сказано: "Только не читай эту книгу!" Конечно же, именно тогда я за нее и принялась. Так уж совпало, что раньше общежитие МГУ, где жил Ерофеев, находилось на Стромынке, недалеко от того места, где жила я в общежитии своего университета. И поэтому многое из того, что он описывал, я могла увидеть и понять. Эту блестящую как лезвие ножа Яузу, эти фонари, сумасшествие, наматывание кругов по району, я испытала сполна вместе с ним. Почему-то хуже мне от этой книги не стало. Более того, словно клин клином она еще не раз помогала мне в моменты, когда я просто ложилась на пол и понимала, что я одна на белом свете, меня никто не понимает и остается только подыхать в истерике. А вот читая "Записки" и запивая их клюквенной настойкой, я почему-то чувствовала себя гораздо лучше. И не раз именно Ерофеев становился для меня одним из факторов, по которым мне нравился или не нравился человек. Эдакая лакмусовая бумажка.

"Ннет, господа, я обязан сейчас же заняться делом практическим - иначе я сойду с ума! Во имя спасения собственного разума - я должен, я обязан гладить брюки, в конце концов!.."

Спасибо тебе, Веничка.

Парк аттракционов

Вспоминается Парк культуры имени Горького города Сызрани, в котором обычно проходили мои летние каникулы. Поход туда был неизменно волнующим событием. Мне повезло: мой дедушка был директором местной филармонии и доставал для нас "проходку" на все аттракционы. В моем детстве они были исключительно советскими, без всяких новшеств и американских горок.

Этот парк был для меня чем-то вроде волшебного сада. Здесь густо росли деревья, а от одного аттракциона к другому мы ходили по старым асфальтовым дорожкам. Я волновалась, но садилась в темную кабинку "Иллюзиона" с зеркалами, создававшими ощущение вращения и полета. Даже детский "Колокольчик" немного пугал меня, потому что я боялась головокружения. Но всё равно каталась. Одним из самых сильных впечатлений был старый скрипящий паровозик, который увозил наши вагончики в какой-то ангар, где было темно, а потом снова выползал на свет Божий.

Многие аттракционы уже тогда были ржавыми, но работали исправно. Я никогда не каталась раве что на высоких цепочных качелях. Кстати, тяжелые цепочки, которыми тебя закрывали на крючок перед началом катания, врезались в память особенно крепко. Помните это волнительное чувство?

Аттракционы казались пришельцами из иной реальности, дополненной советскими вывесками и плакатами. Поэтому в дальних уголках парка, где стояли обычные горки и какие-то психоделические статуи, так странно было видеть за забором улицу и людей. Как будто сквозь дырку в декорациях вдруг пробивалась реальность.

Больше всего я любила колесо обозрения. Оно было по-настоящему высоким, что удивительно для такого маленького города. У меня дух захватывало от раскинувшихся волжских просторов, и я высматривала с высоты бабушкин дом. А тот момент, когда ты плавно подъезжаешь к высшей точке и какое-то время не двигаешься, тянется целую вечность, так что сердце замирает от страха... Незабываемо!

Здесь же я училась преодолевать свои страхи. Ужасно боялась аттракциона "Орбита", с его наклоном вращения. Очень хотела попробовать – но каждый раз отступала. Однажды моя тетя все-таки смогла меня уговорить и я села вместе с ней на этот аттракцион. Ух, это было круто! И то, что я себя преодолела, и то, что в итоге оказалось не так страшно... Потом я долго ходила и кайфовала от своей смелости.

Тихие летние вечера из детства... Их уже никогда не вернешь. Хотя бы потому, что аттракционов этих больше нет. Нашла пост одного блогера про сызранский парк: http://3ojlotou.livejournal.com/165667.html?page=2
Судя по комментариям, в 2015 году аттракционы окончательно оттуда исчезли. А заодно я нашла пост про похожий парк в Питере, недалеко от метро Нарвская, где я тоже частенько бывала в детстве: http://ru-travel.livejournal.com/27774526.html.
К моей радости, автор максимально показал все заброшенные аттракционы. Но, конечно же, сейчас и от них ничего не осталось.



https://vk.com/away.php?to=http%3A%2F%2F3ojlotou.livejournal.com%2F165667.html%3Fpage%3D2&post=-126562903_41&el=snippet

Сходня

Большую часть своей жизни мы проводим либо в дороге, либо дома. Иногда это ощущается острее, иногда путь проходит на автомате. Для меня дорога является чем-то мистическим. В первую очередь – железная дорога. Бесконечные километры, которые я намотала по рельсам... Сколько их? Даже не берусь считать – да и не сосчитаю уже. Манят стальные нити, гипнотизируют, заставляют влюбляться в них снова и снова.

Практически все мои близкие друзья так или иначе появились в моей жизни через увлечение железной дорогой. С возрастом фанатские страсти стихают, но восторг, который ты видишь на лицах друзей при виде железнодорожных красот, неподдельный, как и много лет назад. Это сближает.

А еще в моей жизни была дорога красивая, но вынужденная. Это путь до станции Сходня и обратно домой, на Овражную улицу. Я прожила в Сходне семь долгих месяцев – и пять дней в неделю мне приходилось идти по этой дороге 20 минут. 17 – если идти чуть быстрее. И 15, если нестись бегом. Каждое утро мне хотелось остановиться и посмотреть на самолеты, заходившие на посадку, или насладиться красотой рассвета и пением петухов во дворах, – но я не успевала. Я ни разу не смогла выйти из дома раньше: настолько я ненавидела свою работу, до которой нужно было ехать 2 часа.

А вечером я ненавидела путь домой. Автобусов почти не было, поэтому, как бы ты ни устал, тебе предстояло идти снова по этой же дороге. Зато вокруг не было ни души. Только фонари и редкие машины. Но как же хотелось обладать суперсилой, которая перенесла бы тебя в теплый дом с видом на холм из окошка... И сейчас, когда я очень далеко от Сходни, я все равно скучаю по ней больше, чем по Москве. Наверное, потому, что там у меня был свой первый уютный дом. Только мой. И мне очень не хотелось из него выходить – а приходилось. Пять дней в неделю. Больше я не могла себя заставить это делать.

Я любила каждый уголок этой квартиры с орущими соседями за тонкими стенами – и ненавидела ее. Там у меня был железнодорожный светофор и балкон, на котором можно было пить чай и смотреть на самолеты и поезда, проезжавшие совсем рядом.

Говорят, ничто не может стать более чужим, чем то, что любил когда-то. Но верно и обратное (в моем случае точно): ничто я не люблю так сильно, как то, что когда-то ненавидела.



Советское детство

Одним из моих серьезных увлечений в последний год стала советская эстетика. Я погрузилась в книги о советском быте и не вылезаю из них до сих пор. Недавно я стала задумываться, откуда взялся этот живой интерес, который затмил даже любовь к стилю модерн?

Видимо, это увлечение началось с бабушкиной квартиры в маленьком городе на Волге. Вся обстановка в ней словно и не заметила распада Советского Союза. Ковры на стенах и на полу, книжные шкафы от пола до потолка со статуэтками на полках, серванты и сервизы, самым красивым из которых был красный, с крупным белым горохом, похожий на мое платье, сшитое бабушкой для утренника в детском саду.

Два центра были в этой советской вселенной: кухня и спальня, где за тяжелой гардиной пряталась потертая зеленая швейная машинка, педаль которой все время хотелось нажимать, несмотря на опасность получить нагоняй. Вокруг машинки высились кипы журналов мод, из которых все время выпадали выкройки, особенно тщательно оберегаемые бабушкой. Я могла часами разглядывать журналы Бурда и погружаться в их уютную и счастливую атмосферу. Иногда бабушка доставала шкатулки с пуговицами и своими украшениями, и мы с сестрами с удовольствием копались в них, периодически выпрашивая что-нибудь в подарок.

А еще в спальне стояло загадочное трюмо, в котором можно было разглядывать себя во всех ракурсах и удивляться, как это работает. На стенах комнат висели наивные картины-чеканки из жести, весьма популярные в советском быту. На кухне стоял советский холодильник, а на нем – календарь, в котором цифры и дни недели менялись нажатием тугих кнопок. Кто раньше вставал – тот и успевал поменять дату. Я особенно любила это делать. В общем, целая квартира незатейливых советских богатств, которые я неустанно исследовала, катаясь на старом трехколесном велосипеде по скрипучим крашеным половицам.

Но больше всего меня привлекали книги. Без книг я своей жизни не представляла ни дома, ни в гостях, ни на улице. Иногда брать с собой особо ценные экземпляры мне не разрешали, но урывками я все равно брала книги и читала, где придется. В них находился мой мир, лучше настоящего, и я обожала уходить в него с головой. В этом мире были разные герои, и на каждого нового хотелось быть похожей. Принцессой я, конечно же, быть не хотела, зато отважным пограничником, рыцарем, разведчиком – регулярно. В крайнем случае можно было стать Алисой из Кира Булычева.

Благодаря советской литературе мне хотелось стать такой же честной, возвышенной и организованной, как пионеры из книжек. Но от них остались лишь не взлетевшие ракеты на детских площадках и лабиринты из труб на проросших бетонных плитах возле школ. Школы были живы, в них когда-то учились мои родители, – а пионеры ушли. И взрослые – мама, папа, дяди и тети – не имели с ребятами из книг ничего общего, поэтому я не верила им. В моей голове жили свои пионеры, горела красная звезда над Кремлем, который я еще не успела увидеть, и мир был наполнен солнечным светом из загадочной эпохи, дверь в которую пряталась в книжном шкафу, за гардиной, где бабушкина машинка, или в темном углу прихожей.
alexandreev

Мое железнодорожное детство

Летом, гостя у своих бабушек, я постоянно видела из окна железную дорогу. Сызрань - огромный транспортный узел, и из окна маминых родителей я смотрела на мост через Волгу, по которому грохотали поезда, а из окна папиных - шикарный вид на станцию "Сызрань-город", недалеко от которой производилась сортировка вагонов. Раскаленными летними днями я брала дедушкин большой бинокль и читала таблички на пассажирских поездах. Почти все они ехали на юг, к морю. А по ночам, которые там наступают резко и наглухо укрывают город темнотой, прожекторы сияли ярким светом и в открытые окна слышны были переговоры диспетчеров.

В Сызрани поезда везде. Обедаешь на кухне, идешь по улице, гуляешь с друзьями во дворе - и в просветы домов видишь бесконечные грузовые составы и дымящие тепловозы. Но тогда мне больше нравилось смотреть на зеленые пасажирские вагоны и думать, какие люди там едут и что они делают.
А еще Сызрань - это бесконечная Волга. Как же я любила в детстве гулять на пристани, перед этим постояв на переезде, глядя с затаенным страхом на огромный шлагбаум и совсем рядом проносящиеся поезда. Трафик в Сызрани отличный, и на переезде приходилось ждать часто.
Возле пристани стоит множество кранов и баржи постоянно возят грузы. Я любила подолгу смотреть на воду и вдыхать ее запах, опираясь на нагретое солнцем бетонное ограждение, в которое были закатаны такие же камешки, которые лежали под ногами, и которые я любила собирать.
К этому месту, разумеется, шла жд-ветка, хотя я тогда и не понимала, что это было. Мы часто играли возле нее, будучи уверенными, что поезда там не ходят. Хотя небольшой переезд возле нее мигал красными линзами постоянно. Но однажды ржавые скрипучие ворота медленно отворились и оттуда величественно выплыл поезд. Я не помню, каким он был, но помню это священное чувство трепета, оттого, что случилось что-то невероятное по моим детским меркам.

Поездки в Сызрань я ждала целый год. Весной, где-то услышав гудки поездов, я сразу же вспоминала этот маленький город и мечтала, чтоб лето поскорее наступило. А летом я считала дни до того вечера, когда мы нашей большой семьей загружались в уютное купе, и можно было бесконечно смотреть в окно и гулять по коридору, знакомясь с детьми и садясь на откидные стульчики.
В поезде все было полно своими маленькими ритуалами и особенностями, которые меня будоражили. И холодная курица, и открытое окно в коридоре, в которое можно ненадолго высунуть голову, пока тебе ее не оторвали родители, и ночные незнакомые станции, и старый кассетный плеер, на который я записывала какие-то песни с радио. А прибывал поезд в три ночи. Странное время, после которого еще долго не спалось в уютной бабушкиной квартире.

Все это я впитала бессознательно, и, по всей видимости, это дало свои всходы позже, когда я в 17 лет совершенно неожиданно для себя и родителей с головой ушла в увлечение метрополитеном, а потом и железной дорогой. И эта необычная любовь помогла мне найти похожих людей, с которыми можно бесконечно всматриваться в стальные нити рельсов: ведь они ведут в сказочную страну из детства, огражденную огнями светофоров. И мы идём по ней дальше, дальше, и верим, что дорога никогда не кончится...