?

Log in

No account? Create an account
JazzMan: Marion Brown - Asylum For The Musically Insane — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
Alexey Petuhov

[ website | progmusic.ru ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

JazzMan: Marion Brown [Oct. 16th, 2009|07:23 pm]
Alexey Petuhov
[Tags|, , , , , ]

Мэрион Браун

Мэрион Браун – один из самых недооцененных и преступно забытых джазовых музыкантов своего времени. Его самые важные сольные работы в большинстве своем достать уже очень сложно, некоторые вообще на CD не были выпущены. Да, в свое время он засветился в кругу авангардных музыкантов, ратовавших за торжество сил фри-джаза над силами разума, но это прошлое скорее повредило ему в будущем, чем помогло – особо большой звездой в том кругу он не стал, оставшись в памяти лишь тем самым музыкантом, который был во время записи Ascension Колтрейна, да работал с такими парнями, как Арчи Шепп и Орнетт Коулмен. Характер у Брауна просто достаточно малообщительный, да и жить он старается замкнуто, особо не выделяясь, а в на таком полном ярких вспышек музыкальном небосклоне, как джазовый, быть тихоней и молчуном с большой вероятностью означает кануть в пучину безвестности с достаточно пугающей скоростью.
Как это ни печально, но даже «Трилогия», в которую входят альбомы Afternoon of a Georgia Faun (выпущенная на ECM в 1970 году при помощи таких музыкантов, как Энтони Брекстон и Чик Кория) и пары тех самых пластинок, которые, благодаря лени и забывчивости парней с Impulse, так полноценными CD-изданиями похвастаться и не могут: Geechee Recollection (1973) и Sweet Earth Flying. А ведь это чуть ли не центральная часть творчества музыканта.
Все части этой самой «Трилогии» достаточно разнятся по своему характеру и звучанию, но общего в ней то, что все они достаточно созерцательны и спокойны, если воспринимать их на фоне бешеного нью-йоркского джаза, в среде которого эти работы постепенно формировались, впрочем, ради того, чтобы так и остаться на родине незамеченными. Здесь очень часто можно услышать солирование одного инструмента, при том, что фон для этого создается весьма сложный и неортодоксальный, а в целом, у его музыки было ощущение, что она определенным образом принадлежит также и крылу классической музыки. По крайней мере, сам Браун любил говорить, что он пишет «черную классическую музыку».
Впрочем, все это было уже несколько позже, после периода работы в обществе фри-джазовых музыкантов в Нью-Йорке, куда он переехал, будучи уроженцем Атланты, в возрасте 25 лет в 1960 году, после того, как пару лет проучился в Говардском Университете на юриста (Браун к тому времени окончил колледж на родине и отслужил три года в армии, где развивал свои исполнительские особенности). В Нью-Йорке он подружился с поэтом Амири Баракой, а также вскоре стал играть вместе с такими музыкантами, как Орнетт Коулмен, Арчи Шепп, Сан Ра, Фароа Сандерс, Пол Блэй, Рашид Али.
Знакомства в том городе и том времени происходили, казалось, сами собой. Мэрион Браун дружил и жил по соседству с Лероем Джонсом, в доме которого также проживал и записывал собственную музыку Арчи Шепп. Проходя как-то мимо его квартиры одним деньком 1962-го года, Браун решил зайти и познакомиться. Между делом, Мэрион достал сопрано-флейту, которая у него была с собой, и наиграл Арчи несколько собственных мелодий. Тому понравилось настолько, что он пригласил Мэриона играть вместе и прямо сейчас. К сожалению, инструмента у Брауна с собой не было, но выручил Коулмен, который дал Мэриону один из своих знаменитых пластиковых саксофонов. Шепп вообще сильнейшим образом повлиял на начало самостоятельной карьеры Брауна, даже один из его самых первых сольных альбомов, появившийся в 1966 году на Impulse назывался Three for Shepp. Естественно, эта пластинка, как и появившаяся чуть раньше Marion Brown Quartet, были полностью освобождены от привычных форм и гармонических догм.
Впрочем, Коулмен Брауна мог знать еще и по одной из передач на местном радио, где Мэрион что-то иногда играл. Орнетту все это понравилось, как он сам признался, и он возжелал, чтобы Браун всенепременно играл с ним. «Орнетт Коулмен был таким же, как Чарли Паркер, только делал все по-другому. Чарли отталкивался в своем творчестве от того, что он знал о мелодии и гармонии, а Орнетт смотрел в глубь себя самого и творил чисто интуитивно. И мне это понравилось даже больше! Оказывается, гораздо интересней играть то, что у тебя внутри, чем прыгать по схеме, построенной на аккордных последовательностях и мелодических ходах». Так Браун появился на сессиях важных для развития джаза альбомов, вроде уже упомянутого Ascension Колтрейна и Fire Music Шеппа.
С Колтрейном Браун познакомился уже через Арчи Шеппа, который рассказал Джону про неизвестного саксофониста и дал послушать некоторые его работы. Колтрейну услышанное понравилось и он велел позвать музыканта для создания легендарной в будущем пластинки «Ascension», хотя позже Мэрион признался, что чувствовал, будто его поставили на место кого-то, кто должен был быть там, но по каким-то причинам не смог участвовать, а он отлично подходил на эту роль. Впрочем, этот опыт Мэрион все равно никогда не забудет. «Колтрейн был прекрасным человеком. Единственным в своем роде. Его звук, его техника, которую он называл «звуковые слои», его бесконечная любовь к Богу. Его духовность стала важнейшей частью его музыки, так как он всегда чувствовал огромную благодарность Господу, за тот талант, который Он ему дал».
А вот с Сан Ра Марион Браун исключительно репетировал, записей как таковых не оставив. Впрочем, даже это, безусловно, оставило неизгладимый след в жизни музыканта – таким уж важным и влиятельным человеком был Сан Ра. «Мы все размещались в маленькой комнате. Нас было много, а Сан Ра был вроде администратора, прям как Дюк Эллингтон. Он играл тобой, а ты играл на своем инструменте. О, он был отличным организатором и дирижером. Кто-то увидит все это и подумает, что он ничего не делает во время выступления, но это, конечно же, не так, практически все, что происходит – это по мановению его знаков».
Вообще, в Нью-Йорк перебраться Мэрион стремился с самого детства, после того, как стал играть на саксофоне, как его любимый музыкант – Чарли Паркер. А любовь к музыке Брауну привила мама. «Она очень любила музыку, а очень любил свою маму». Кстати, именно благодаря своей матери, Браун получил такое невиданное по тем временам для черного паренька образование. Как можно довольно легко догадаться, он вырос без отца, но зато все свое творчество всегда посвящал маме.
Ближе к концу 60-х Мэрион Браун, как и многие свободно мыслящие его соотечественники и коллеги по ремеслу, оказался в Париже, где пробыл три года, развивая свои познания в импрессионизме, архитектуре, этнической и академической музыке, а также работая с местными музыкальными обществами и кинематографистами, для которых он писал музыку к фильмам. «В Европе вообще, и в Париже в частности просто был очень хороший творческий климат, там всегда были люди открытые для восприятия всего нового, люди шли на концерты и на жизнь там было заработать проще, чем у нас».
Вернувшись на родину, Браун тут же кинулся в сферу образования, дабы поделиться с жителями своей родины, которую он бесконечно любил, почерпнутыми в Европе знаниями. Перечислить все учебные заведения, где он работал, преподавал или просто числился почетным членом какой-нибудь кафедры (кстати, не обязательно музыкального характера) просто невозможно. И при этом он умудрялся писать, исполнять и записывать собственную музыку, в основном довольно экспериментального характера, по заказу различных культурологических обществ США. Примерно в то же время Браун создал большую часть из музыки, вошедшую в «Трилогию». Кстати, именно там наиболее четко слышно, как Мэрион Браун вносит в свою музыку крупные доли влияния африканской культуры. Кроме того, он занимался в том числе и переложением музыки Эрика Сати на различные инструменты, к которым писал дополнительную аранжировку.
К 80-м его страсть к изобразительному искусству стала проявляться все сильней и сильней. Он стал много рисовать, но нельзя сказать, что как художник он достиг большей славы, чем как музыкант, хотя портрет Слепого Лемона Джефферсона приобрела одна из нью-йоркских галерей.
А вот с музыкой Браун с тех пор практически завязал, записываясь лишь от случая к случаю. С наступлением 90-х он и вовсе прекратил активную деятельность, о возвращении к которой сейчас уже не может быть и речи. Увы, так и не став легендой, Мэрион Браун доживает свои годы в Нью-Йорке, пережив огромное количество операций, частичную ампутацию ноги и тяжелые периоды восстановления. Впрочем, сказать, что о нем забыли все и навсегда тоже будет не справедливо. В 2004 году он удостоился полноценного прижизненного трибьюта Sweet Earth Flower: A Tribute to Marion Brown, если это кому-то интересно.


linkReply