?

Log in

No account? Create an account
Faust: Растягивая время. Часть 5 - Asylum For The Musically Insane — LiveJournal [entries|archive|friends|userinfo]
Alexey Petuhov

[ website | progmusic.ru ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Faust: Растягивая время. Часть 5 [Sep. 30th, 2009|06:53 pm]
Alexey Petuhov
[Tags|, , ]

Faust: Растягивая время.
Глава 5: Faust 1971 (сторона первая)

Альбом, равно как и вся история группы, начинается композицией «Why Don’t You Eat Carrots?». Шипящий и кудахтающий электронный шум и басовый гул является тем самым трогательным моментом поднятия занавеса. The Beatles и The Rolling Stones проплывают в прошлое в виде кусочков сэмплов из All you Need is Love и Satisfaction. Их музыка отбрасывается в виде мусора, как отработавшая ступень космической ракеты. Основной концептуальный момент – новое формирование одновременно и принадлежит рок-музыке, по крайней мере, догадывается о ее существовании и важности в своей истории, и, с другой стороны, использует ее всего лишь как ступень, отбрасывая при необходимости и дистанционируясь от нее с каждой секундой все дальше и дальше. «Это как будто сжатая история музыки, мол, да, были The Beatles, это было круто и все такое, но все, хватит, это уже в прошлом, больше не надо о них, выбрасываем, па-бам! Очередь за шумом, за новым явлением». Впрочем, шум еще не начался. Вместо этого – приглушенные звонки и вопли. Появляется странное фортепьянное соло, будто музыкант не пытается сыграть что-то осмысленное, а лишь стукает наугад по клавишам пальцем. На одну секунду все останавливается.
Это ощущение неопределенности и нерешительности одним громким махом сметается появляющимся медным оркестром, играющим дикий, больной немецкий фанк. Тридцать секунд головокружительных хоровых голосов, затем торжество по поводу космического ритуала 25-го века, и снова возвращение фанка. Бредовый оркестр снова в эфире! Все это действо прокручивается с неестественной скоростью, давая понять, что парни на славу поработали бритвой во время монтажа. После четырех минут духовая секция вновь появляется из шкафа, на этот раз, чтобы помочь ключевому припеву данной секции, громыхающему рок-беспределу. Уже сейчас можно вычленить основные ингредиенты музыки Faust: фольклорная культура, классическая и академическая традиция, электронные наработки, студийное мастерство, динамика и эксплуатация рок-музыки.
Структура композиции рассказывает историю отношений группы с существующей музыкой и, как это было уже сказано, создает остов, который можно и не замечать, так как то, что находится внутри этого искусственного каркаса – уникально и самодостаточно без каких-то скидок. Композиция выглядит состоящей из записанных в студии музыкальных цитат группы, которые потом при помощи электронных эффектов, эха, криков чаек и монтажа скрепили воедино и пропустили через эфир студийной работы Джорджа Мартина, записав звук из его наушников. Но при всей своей явной коллажности, композиция полнофункциональна и невероятно убедительна. Этим треком рок-музыка делает необратимый шаг в будущее.
Держа в своем арсенале огромное количество электроники, музыканты не используют ее ради декорации или украшения музыки. Местами эффекты просто поддерживают уже звучащее. Порой музыка напоминает микроскопический анализ трения, шороха, шума активно движущегося тела. В то же самое время, она напоминает и о космическом величии, выбросах плазмы, огромных звездных топках. Конечно, все это вполне понятно и естественно, все зависит только от применяемой системы координат. С помощью серии расстроенных преломлений и трансформаций, Faust попытались охватить весь мыслимый спектр звуков, близких и далеких, выстроив их таким образом, что музыка оказалась равнозначна силе звуков. Они полностью убрали все очарование рок-выступления, генетически закодированное на дистанционное созерцание музыкального явления. Они настолько сократили эту дистанцию между звуковыми колебаниями и эмоциональными ощущениями слушателя своей новой экологией звука, что ее можно считать стертой. Новые созвездия звуковых материалов заставляли конечного потребителя реагировать на то, что он слышит, вместо того, чтобы думать и понимать, что он слышит. «Наши первые шаги в музыке мы делали во имя великой цели – мы хотели создать такое, чтобы слушатели не могли решить, музыка ли это еще или уже шум».
Обычная жизнь в Вюмме подразумевала постоянно включенные микрофоны, которые записывали всю музыку, что играли музыканты, а-то и просто обычные шумы и разговоры. Например, как в случае с этой композицией, тут есть диалог относительно ее названия, который ведет с кем-то фотограф Флорентин Папст. После определенной порции электро-эффектов, женский голос спрашивает «do you find that pleasant?», а потом «do you want to step down?».
Сложно понять, почему Faust или Polydor настояли на том, чтобы первая сторона пластинки была обязательно разбита на два разных трека, не сделав ее целой, как поступили со второй стороной. Не менее трудно поверить, будто создавалась вся эта сторона с какой-то паузой. Может быть, чиновники решили, что потенциальная аудитория рок-группы будет меньше чесать голову перед пластинкой с таким делением на треки. Так или иначе, совершенно очевидно, что никакой разницы между структурной организацией первой стороны этого альбома и The Faust Tapes нет. Обе состоят из песен и кусочков песен, пересыпанных сильно обработанными фрагментами и импровизаций. По крайней мере, чистый подход в названиях треков дарил возможность слушателю самому придумывать названия, на основании тех образов, которые у них возникали во время их прослушивания.
Первые две минуты «Meadow Meal» с легкостью могли бы стать второй половиной Carrots; впрочем, с такой же легкостью они могли бы стать отдельной композицией или быть воткнуты куда-нибудь в любое другое место пластинки. Если верить Ирмлеру, на первой стороне «похоронены» как минимум еще две композиции, одна из которых предположительно называется Linus. Но с подходом группы Faust относительно уничтожения разницы между песнями и студийными эффектами, структурой и импровизацией, музыкой и шумом, границы между композициями, также были подвергнуты стиранию, в результате чего все превращалось в более однородную композиционную массу, создавая бесконечные проблемы, связанные с сортировкой, разбором, анализом, определением компонентов их музыки или даже треков на альбоме. Единственным успешным подходом в этом плане может похвастаться Крис Катлер, который переиздавал The Faust Tapes, где каждая секция записи была помечена отдельно. Подобная попытка была произведена и на первом альбоме, но не до конца. Разделить единую массу музыки так и не получилось, хотя попытки, вроде как, были.
Эти первые минуты показали наиболее утонченное звуковое извращение группы – полностью оторванный от реальности лизергиновый кусок радио-абстракции. Перкуссионная партия растянута и зациклена, струнные искажены, звучит грохот и шум. Что-то похожее на мюзик конкрет 50-х, но очищенный от всех пятен стерильности, ясно изложенный структурно и изменчивый по форме. В интервью с Карлом Далласом Неттльбек размышлял о случайной связи музыки группы Faust и академического авангарда, говоря следующее о той музыке: «Я хотел, чтобы это стало популярным... Если говорить откровенно, я не хотел бы, чтобы их музыка пылилась на одной полке с Штокхаузеном, Кейджем, и прочими парнями, которых вы называете экспериментальной музыкой... Только потому, что мы делали то, что никто до этого не делал, это ставило нас в положение авангардных музыкантов, но это совершенно случайно. Я бы не стал так высоко оценивать нашу музыку. Да, это просто музыка».
Говоря о глубине и размахе использования музыкантами Faust электронной обработки и студийных манипуляций, первым, кто приходит на ум, если вспоминать, так это электронно-импровизаторский коллектив MEV с их первым альбомом The Sound Pool, записанный в мае 1969 года, а еще лучше – их второй альбом Leave the City. В записи первого альбома приняли участие более известные музыканты MEV: Элвин Курран, Ричард Тейтлбаум, Фредерик Ржевски, Джефф Левин и прочие. Возможно, более важен тот факт, что второй альбом был всего лишь спродюсирован MEV, и выпущен под их именем, но создан своего рода «дочерним предприятием», более близким среде хиппи и студенческому движению того времени: Айвен Койкетт, его жена Патришиа и Бриджит Нейб (на одном из треков также и Нона Ховард вместе со Стефано Джоллитти). Как объяснял Ржевски: «В начале 70-х было три версии MEV: одна в Риме, которую возглавлял Элвин Курран; вторая в Нью-Йорке, где жили я и Ричард Тейтлбаум; и еще одна в Париже, которой руководили семейство Койкетт. Бриджит и Нона были членами The Living Theatre, с которыми мы постоянно тусили... Та запись, о которой Вы говорите - это своего рода детище хиппи-коммуны, которые выбрали MEV просто в качестве ярлычка».
После всех этих экспериментов в перкуссионном кубизме, начинается секция Mirror Mind с грустной акустики, синтетического баса (или сильно перегруженного электрического – доподлинно неизвестно) и рубленных фраз на гитаре с эффектом «wah». Вменяемая песня внутри Meadow Meal, ощущение столь же утонченное, что и подобный пассаж в The Faust Tapes – Flashback Caruso или Der Baum, если учесть еще и стихи, гармонирующими с отсылками к Вольтеру в Miss Fortune. Вполне возможно, что кто-то из обитателей Вюмме читал «Диалектику или просвещение» Адорно и Хоркхаймера или «Одномерного человека» Маркузе, хотя, конечно, в то время подобные идеи просто витали в воздухе, так что парни просто могли подцепить их элементарно обитая в том обществе, в котором они жили.
Есть также и характерная для Faust молниеносная смена стилистики, когда группа быстро переключается на супер-ускоренную версию рока группы Mother of Invention, шуструю и объемную. Впрочем, даже при этом, влияние Mother of Invention на группу, по крайней мере в те ранние для Faust деньки, было не таким очевидным, как это было с другими. Это можно отнести к тому же принципу, что и отрицание прогрессивного рока. Музыканты Faust не хотели концентрировать внимание слушателя на собственных успехах владения инструментами.
Почти сразу после пятиминутной отметки, куплет песни повторяется и появляется еще одна быстрая склейка. Слушатель попадает в завершающую часть композиции, начинающуюся со звуков грохочущего грома и молний, которые перетекают в органную пьесу, чем-то напоминающую вальс. Этот кусок тоже можно рассматривать в отдельности от контекста всего трека, так как он отражает ранние попытки достигнуть той романтизации электронного насыщения звукового пространства, к которой они пришли чуть позже (например, в Run на Faust IV). Да и попади эта часть на любой альбом группы, записанный в конце 90-х, вряд ли бы кто-то удивился.
Если рассматривать всю первую часть альбома в целом, то можно прийти к выводу, что это гениальное творение звукового искусства, выполненное в стиле планетария, где звуки и шумы, как планеты, вращаются в своей модели, все глубже и глубже погружая слушателя в тайны природы звучания и первозданной музыки, что завершается в кульминационный момент тишиной. Это можно сравнить с трипом от ЛСД, когда внезапно ты ощущаешь, что больше не способен воспринимать все увеличивающийся поток информации, которая сваливается на тебя, и потом мгновенно оказываешься в привычном мире спокойствия.
К сожалению, многие слушатели и в то время, и сейчас, настолько находятся в плену стереотипов, главенствующих в общественном сознании, что не способны осознать и постичь глубину и величественность гениальной первой работы группы Faust. Это можно отнести и к рецензентам того времени, которые, как один, не смогли по достоинству оценить эту работу. Разве что за исключением Яна МакДональда, написавшего когда-то целую аналитическую работу, озаглавленную «Revolution in the Head», где проанализировал творчество The Beatles от песни к песне. Так вот, именно он заметил в 1972 году посредством публикации в NME о Meadow Meal: «трек, созданный в уникальном варианте рок-музыки, который ни Британия, ни Америка не могут создать... но который они обязательно постараются скопировать».


(c) Andy Wilson, 2006
(с) Перевод на русский: Алексей "Smarty" Петухов, сентябрь 2009

linkReply