?

Log in

No account? Create an account
Asylum For The Musically Insane [entries|archive|friends|userinfo]
Alexey Petuhov

[ website | progmusic.ru ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

LegEnd: Матс Густафссон [Sep. 29th, 2009|07:28 pm]
Alexey Petuhov
[Tags|, , ]

небольшая переводная заметка из aaj.

Матс Густафссон


Когда Матс Густафссон на сцене не играет, то стоит, несколько расставив ноги и нависая над одним из своих саксофонов, раскачиваясь взад и вперед. Одетый обычно в черную обтягивающую одежду, он, наконец, начинает играть, выжимая из инструмента яростные раскаты, звучащие одновременно мучительно и блестяще. В мире джазовых музыкантов, что кажутся оторванными телесно от той музыки, что они играют, Густафссон один из редчайших исполнителей, чье физическое присутствие является прямым следствием тех бешеных взрывов, что выплескивает его инструмент.
Неудивительно, что этот «сырой» подход к исполнительскому мастерству помог ему быстро ворваться в мир музыки. Родился он в шведском городке Умеа в 1964 году и его первым музыкальным опытом была панк-музыка. «Определяющим моментом в моей жизни был как раз панк-рок, который я играл в Умеа, моем родном городе, на границе с Лапландией», говорит Густафссон «мне было лет 14, когда панк взорвал Скандинавию. Тут были все лучшие группы, каждый старался собрать свой коллектив. Это было просто фантастическое время, настоящее творчество». Чуть позже молодой швед пришел к джазовой музыке одновременно двумя противоположными путями. «Я услышал и увидел на концерте в 1980 году, как играет Сонни Роллинз и просто с ума сошел от его саксофона. Я тут же нашел где-то себе тенор и попробовал выдуть из него какие-то звуки. Но с панк-группой я завязывать не собирался. Примерно в то же время, услышал я и работу Питера Брёцманна Machine Gun, которая полностью открыла для меня понятие сочленения фри-джаза и хардкора, которым я тогда был увлечен. Так что, я пошел во фри-джаз, но принес с собой кучу элементов из панка».
Принадлежа поколению, что слушали больше рок-музыки, чем джаза, Густафссон является представителем тех музыкантов, что привнесли в собственные карьеры джазовых музыкантов кучу различных посторонних элементов.
Из Умеа вместе с барабанщиком Челлем Нордесоном Густафссон переехал в Стокгольм. Покидать страну он никогда не хотел, да и теперь живет в Швеции. Уже там, в столице, было много тех, кто помог Матсу стать тем, кем он стал, но наибольший вклад в это дело принадлежит саксофонисту Дрору Фейлеру и владельцу музыкального магазина Харальду Хульту. «Шведская музыкальная сцена была очень ограничена. Сама Швеция была изолирована от всего мира – в первую очередь географически, это был северный аванпост Европы. Если кто-то и приезжал в нашу страну, то только потому, что собирался туда ехать, случайно мимо никто не проезжал, так как дальше уже некуда было ехать. Наша страна – это что-то вроде конца дороги, тупика. Поэтому особо никаких событий у нас не происходило, а многие местные музыканты быстро забрасывали профессию. Так что нужно было придумывать что-то самим, создавать собственную музыкальную сцену. Вот как раз на протяжении всей второй половины 80-х мы этим и занимались».
Для занятий свободной импровизационной музыкой, которой и занимается Густафссон, как раз такая сцена и нужна была. Без наличия больших (да и маленьких тоже) лейблов, специализированных клубов, внимания со стороны публики, единственным выходом оставалось взять судьбу в собственные руки. «...мы создавали все с нуля, организовывали и играли концерты в местных барах, музыкальных магазинах, устраивали бесплатные серии выступлений. Все это очень помогло мне и тогда, и стало бесценным опытом для меня сейчас. Я тогда выучил так много...», вспоминает Густафссон. Этот дух «антрепренерства» повел Матса за пределы страны, исследовать международную сцену импровизационной музыки. В то время он прославился как довольно активный коллекционер специфичных музыкальных работ. Некоторые европейские страны – Голландия, Германия, Англия – еще с 60-х славились своей активной авант-джазовой средой. «Я познакомился с Ловенсом, Барри Гайем, Дереком Бейли и прочими ключевыми фигурами импровизационной музыки», говорит Густафссон, «Абсолютная фантастика. Тогда я чувствовал себя на седьмом небе. Все случалось так быстро; я знакомился с такими людьми в большом количестве и все бурлило и кипело».
Несмотря на то, что об этом явлении написано очень мало, этот опыт международных отношений стал жизненно необходимым для существования фри-джаза в целом. Вот как сам Густафссон говорит об этом явлении: «Это было очень важно для импровизационной музыки. Нужно было обязательно делиться всем этим друг с другом, уважать друг друга, доверять друг другу, а по другому было никак нельзя, потому что ты не можешь выйти на сцену и творить чудеса, если не уважаешь, не ценишь и не делишься со своими коллегами по сцене за ее пределами». Этот подход изменил способ влияния на более молодое поколение музыкантов. С этих пор обучение происходило посредством совместной импровизации, что стало более важным, чем изучение техники тех, кто играл на том же саксофоне до тебя. Несмотря на то, что Густафссон говорит с благоговением о Эване Паркере и Питере Брёцманне, он признается, что больше позаимствовал из техники барабанщиков с их «фразировкой, использованием звукового пространства и странных деконструктивных размеров». Относительно различного музыкального прошлого, Густафссон «пытался взять откуда столько, сколько можно, будь то панк-группа, фри-джазовый барабанщик, обычный саксофонист или вообще какое-то природное явление – брал то, что нравилось, этот маленький кусочек, прием, переосмысливал его, и превращал его в еще одну составляющую моей музыкальной лексики», говорит он. «Это всегда было моей стратегией, идеей использования источников вдохновения. Услышал что-то, звук или фразу, что-то похожее на атаку или не похожее, а потом попробовал сыграть это на своем инструменте, контролировать, выяснить основную природу мысли, выхватить базис. А уж потом, когда костяк постигнут, наряжаешь его уже по своему, как тебе интересно».
Совершенно очевидно, что Густафссон провел много времени, размышляя о том способе, как он играет. Несмотря на все теоретические «свободные» рамки фри-джаза и свободной импровизации, он остается все в той же форме, что и полвека назад. Густафссон стал представителем третьего, а-то и четвертого поколения. Он вот как описывает собственные обязанности: «Да, конечно, я являюсь частью истории, но, твою мать, это моя обязанность - делать мою музыку, а не просто идти в том направлении, в котором люди ожидают, что я буду двигаться, или история требует того. Как импровизатор, я должен двигаться в тех направлениях, со стороны которых я чувствую брошенный вызов, куда мне идти труднее всего, туда, где я рискую и никогда не буду чувствовать себя в безопасности. Вот туда я и направлюсь».

© All About Jazz
© Перевод с английского: Алексей «Smarty» Петухов. Сентябрь 2009


linkReply

Comments:
[User Picture]From: the_slider04
2009-09-30 07:56 am (UTC)
Был на его московских концертах пару раз, в том числе и с Брецманном - это просто вынос мозга.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: makvlad
2009-09-30 09:47 am (UTC)
спасибо за перевод.
густафссон конечно величина! достойный продолжатель патриархов, кстати, упомянутый Дрор Фейлер - это мотор импрова , оказал и на мея большое влияние!
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: sahara_dust
2009-10-02 05:57 pm (UTC)
живьем он фантастический!

зы: Кьелль - вроде Челль это имя транскрибируют
(по крайней мере, шведских хоккеистов так величают)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: _smarty
2009-10-03 06:04 am (UTC)
Да, точно, Чельстрем же опять, футболлер. Сенкью
(Reply) (Parent) (Thread)