Alexey Petuhov (_smarty) wrote,
Alexey Petuhov
_smarty

Category:

Кентерберийская колыбель: 11. Жизнь цветов.

Кентерберийская колыбель.
11. Жизнь цветов.

После того, как от них ушел Кевин Айерс, Wilde Flowers не долго маялись без вокалиста. На эту позицию быстренько пристроили его соседа по комнате - Грэма Флайта. Грэм, которому было тогда 19, сносно играл на губной гармонике и обожал Боба Дилана. Его первый шанс показать все, на что он был способен, наступил достаточно быстро, несколько недель спустя, когда Wilde Flowers вновь отправились на студию Вута Стинхийса, чтобы записать еще несколько демо.
Хотя никто сейчас и не вспомнит, что они тогда играли и что записали, но, скорее всего, это были «A Certain Kind», «Memories» и что-то из The Beatles, наиболее вероятно, что «Till There Was You», и еще один инструментальный номер. К сожалению, и эта попытка потерпела примерно такой же крах, как и первая. Приглашений выступить группе за все лето можно было пересчитать по пальцам одной руки. Однако, была и третья попытка, инициированная Питером Гильфинненом – другом Джейн Эспинал - который сделал попытку заняться менеджментом коллектива, на этот раз в студии, которая размещалась в здании бывшей конюшни в деревне Селлиндж. Эта запись дожила и до наших дней и даже была выпущена на пластинке Wilde Flowers. Четыре песни - «Slown Walkin' Talk» Брайана Хоппера, «He's Bad for You» Роберта Вайатта, «Don't Try to Change Me» и «It's What I Feel» Хью Хоппера – отлично иллюстрировали стилистическое разнообразие материала коллектива. Slown Walkin' Talk – блюзовая композиция, которую Брайан написал еще в 1959 году, He's Bad for You отражает увлечение Вайатта творчеством Джона Колтрейна и Элвина Джонса, «Don't Try to Change Me» напоминала о существовании такого музыканта, как Бо Дидли, а «It's What I Feel» оказалась достаточно мелодичной песней с сильной гармонией.
Итак, лето продолжилось знакомой ситуацией отсутствия интереса к коллективу со стороны хоть кого-либо вообще. Состоялся только один концерт, 10-го июля, во время Кентерберийского Джазового и Фольклорного Фестиваля, что проводился на полупустом Kingsmead Stadium. К этому времени уже и Роберт начал беспокоиться из-за того, что группа никому не нужна. После этого фестиваля, три недели спустя, группу попросили заменить один коллектив на еще одном концерте. Ребята решили попросить Нормана Хейла – бывшего певца и пианиста группы The Tornadoes, которые написали в 1962 году инструментальный хит Telstar, прогремевший по всему миру – помочь им на выступлении с вокалом. Хейлу понравилось то, как играет на барабанах Роберт и он спросил у него, не желает ли тот присоединиться к нему, чтобы поработать вместе. Роберт, конечно же, обрадовался подвернувшейся возможности выступать значительно чаще, чем он мог этого добиться в Wilde Flowers, и следующие полгода дуэт Вайатта и Хейла бороздил клубы окрестностей Кентербери. Роберт тепло вспоминает те выступления, считая, что там он набрался необходимого опыта: «Все, что делал Норман, так это пел песни Джерри Ли Льюиса, но на скорости, в два раза превышающей оригинал, получалось что-то вроде панка». Это, в принципе, и научило его играть на барабанах быстро и мощно, если это было нужно, «что было хорошо для моих мускулов». Его даже как-то вынудили сыграть свое первое в истории барабанное соло, после того, как в доску пьяный полицейский настоял на том, чтобы они сыграли Caravan именно с барабанным соло. Кроме того, это дало Роберту неоценимую возможность поработать с настоящим профессионалом, который знает, что такое зрительская любовь и успех не понаслышке.
В то же время, Брайан и Хью, находясь все еще в оптимистическом настроении относительно собственного будущего, приобрели парочку гитар - черные Burns Bison: электрическую для Брайана и бас для Хью. Даже во времена бума бита, гитары и бас-гитары в британских музыкальных магазинах найти было достаточно сложно, но это были лучшие представители из того, что можно было достать. Делали их люди под руководством Джима Бернса, чье имя и стояло на гитарах, а «бизонами» их называли в силу особенностей строения корпуса. Эти гитары были известны еще тем, что на них играли The Shadows в 1963 году, после того, как перешли на них с «фендеров». У «бизонов» был тонкий и очень быстрый гриф и звучали они достаточно ярко, в то время как на басе можно было достичь неплохого диапазона звуков. Брайан и Хью пропускали свои гитары через ламповый усилитель Vox AC30 посредством пары двенадцатидюймовых звукоснимателей. И это была уже серьезная заявка на профессиональный рост.
Так как Wilde Flowers выступали редко, Вайатт попадал на все их концерты, поэтому никаких проблем у него не возникало. А вот остальные несколько нервничали. Ричард Синклер переживал из-за того, что группа принимала несколько джазовое направление, которое было ему не по душе, и в 1965 году из группы ушел, решив продолжить обучение в Кентерберийском Колледже Искусств. Грэм Флайт, с другой стороны, интересовался скорее блюзовой музыкой, и уход Ричарда стал для него удобным поводом тоже свалить.
Как прикрыть образовавшиеся дыры в составе понятно не было, пока Роберт не предложил попробовать петь. Поэтому нужно было найти теперь барабанщика на освободившееся из под Роберта место. Вышли на контакт с Ричардом Кухленом. Там довольно занимательная цепочка знакомств была, как рассказывает Хью: «Я зарабатывал тем, что мыл по утрам машины в одном кентерберийском гараже. Два механика, что там работало – Френсис Хейвенхенд и Колин Миддлтон – время от времени играли на танцах. И им нужен был басист. Мартин Айд, который учился со мной и Робертом, играл на саксофоне в группе, где барабанил Ричард Кухлен, который был в свою очередь сводным кузеном подружки Роберта. Кентербери не очень большой городок, на самом деле». По счастью, Ричард быстро согласился присоединиться к Wilde Flowers, что освобождало Роберта Вайатта от обязанностей барабанщиков и он мог сосредоточиться исключительно на вокале. В то же время, музыканты Wilde Flowers были под впечатлением от творчества таких групп, как Spencer Davis Group, Manfred Mann's Band, Zoot Money и подобных, поэтому, они страстно желали расширить свой состав за счет органиста, но подходящей кандидатуры долгое время не попадалось.
Вспоминая позже, Брайан Хоппер говорил, что вопреки постоянным провалам добиться внимания публики, то время было прекрасным периодом для интересных экспериментов и стилистического поиска. Для всех музыкантов группы, ставших в последствии успешными представителями музыкального мира, то было время становления из как художественных личностей. Хью вспоминает, что он был тогда открыт для абсолютно всего нового, поглощая неимоверный спектр музыкального материала. «Когда я слушаю сейчас те композиции Wilde Flowers, я четко слышу там влияние Zombies и The Birds с Роном Вудом – три шумных гитары, много аккордовых смен, The Birds вообще одна из самых недооцененных британских групп того времени». Еще одним влиянием на Wilde Flowers был коллектив из Танета Tojeens, которые нравились нашим героям своим мощным звуком, и бас-гитарист которых, будучи недовольным звуком своей бас-гитары, обменял ее на «Бизона» Хью, который страшно гордился потом тем, что у него есть настоящая электрическая гитара, впервые появившаяся на рынке в 1951 году. Это был Fender Precision, настроенный, как контрабас – на октаву ниже, чем нижние четыре струны обычной гитары - обладающий ладовым грифом и цельным корпусом, как и электрогитара Fender Telecaster. В начале 50-х музыканты управлялись с подобными монстрами с трудом, однако, если бы не старания Лео Фендера, рок-н-ролл вряд ли бы получил то звучание, которое его прославило.
Эти разнообразные источники влияния нашли свою точки соприкосновения ровнехонько в творчестве Wilde Flowers, которое насчитывало к тому времени уже порядком двадцати собственных композиций. Это сильно отличало их от местных коллективов, которые занимались только исполнением актуальных хитов. Было и еще одно отличие. Именно в то время музыканты впервые попробовали объединять несколько коротких номеров в одну более продолжительную сюиту. Как вспоминает Брайан: «Еще одним нашим пунктиком был момент, основанный по большому счету на идее, которую, как мне кажется, принес Хью – мы хотели сделать концертный сет, длившийся бы как минимум час без перерыва и пауз. Эту концепцию мы повторяли уже во времена более поздних этапов Soft Machine. Первая мысль была сочленять джазовые номера, у которых были одинаковые риффы или ритмические последовательности. Потом мы расширили формат за счет других композиций, делая это постепенно, прибавляя от концерта к концерту. Одной из причин того, что мы пошли в сторону подобной идеи, было то, что мы часто играли в небольших танцевальных клубах и было нормально играть нон-стопом, чтобы парни и девчонки могли танцевать без остановки все время». Подобный подход в коммерческой музыке получил распространение лишь через год, когда The Who записали свою так называемую мини-оперу «A Quick One While He's Away» на своей пластинке 1966 года A Quick One. Этот новаторский подход, как уже было сказано, стал в последствии фирменной фишкой группы Soft Machine. И это был не только вызов выносливости музыкантам, «это был неплохой тест для танцоров тоже», как говорит Брайан.
Те эмоции, с какими Брайан вспоминает о Wilde Flowers разделяет и Роберт, хотя он вспоминает о тех временам с характерным для него самоуничижительным оттенком: «Сначала мы играли экспериментальные вещи в трио Дэвида Аллена. Провал. Потом мы попробовали поиграть поп-музыки и обнаружили, что и это у нас толком не получается. У нас был только один выход – играть что-то свое. Иногда я удивляюсь, и чего мы так переживали?».
Tags: hugh hopper, out bloody rageous, soft machine, wilde flowers, wyatt
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments