?

Log in

No account? Create an account
Asylum For The Musically Insane [entries|archive|friends|userinfo]
Alexey Petuhov

[ website | progmusic.ru ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

JazzMan: Sonny Sharrock (2) [Feb. 6th, 2009|08:49 pm]
Alexey Petuhov
[Tags|, , , ]

Сонни Шеррок: Я не люблю как звучит гитара.
Выдержки из интервью Сонни Шеррока для передачи "Звуки и голоса авангарда",
Эд Флинн, 1993
окончание, начало тут


Давайте вернемся еще в более ранний период. В середину 60-х, когда Вы попали в нью-йоркскую музыкальную среду. Там тогда рулил фри-джаз и импровизационная музыка – Орнетт Коулман, Фароа Сандерс, Эрик Долфи, Джон Колтрейн. Вы попали в студию со своим кумиром Фароа Сандерсом и записали Tauhid. Расскажите поподробнее.
Ну, там весь день был очень странным, потому что когда мы пошли в студию и я зашел в здание, это было в Джерси, в той студии, где Колтрейн записал все свои важные работы для Impulse!... Я еще подумал тогда «Я ж об этом мечтал всю свою жизнь». Знаете, эту картину с одного из альбомов, когда Колтрейн сидит на ступеньках этой студии? Я тоже такой уселся там и начал поглощать флюиды магии того места. Потом мы пошли и записали все сразу, за один день. Невероятно. Тот день до сих пор крепко засел в моей памяти... Невероятно. Просто невероятно.

Другим лидером, с которым Вы тогда успели поработать, был Майлс Дэвис со своим альбомом «A Tribute to Jack Johnson». В то время Майлс был увлечен развернутыми импровизационными пьесами. Как он показывал то, что надо играть своим сессионщикам?
Он дал мне кусок бумаги, на которой была набросана музыкальная фигура, которую и сыграть-то невозможно. Фигура из шестнадцатых, просто невероятная музыка, на кусочке бумажки и он сказал мне сиплым шепотом: «играй вот это». Так мы и играли. А когда я промазывал, он мне говорил «Не, Сонни, не так». Но в тот день, что я с ним играл, я научился больше, чем за всю свою жизнь, вот так. Он был потрясающим учителем, было здорово просто находиться рядом с ним.

Вы пробыли долгое время с Херби Манном. Там были уже свои особенности – в общих чертах звук флейты не такой мощный и наполненный, как саксофон. Каково было играть в подобных условиях?
Да. Ну, Херби сделал для меня другое. Это была, как ты правильно заметил, не очень мощная музыка, но она по своему была очень открыта, как и сам Херби, и как мне кажется, он в своем роде был лучшим лидером в подобного плана делах. Он многому научил меня в отношении того, как руководить составом. Он был улетный парень. День за днем он мог выходить на сцену и каждый раз это было невероятно круто. Каждый раз.

Что из себя представляла так называемая сцена «фри-джаза» в Нью-Йорке середины 60-х, когда все «взорвалось», что называется?
О, да. «Шандарахнуло» как раз по соседству, я тогда ехал на машине... Вообще, я жил на пересечении Третьей Стрит и 77 авеню, там где сейчас в Нью-Йорке штаб-квартира Адских Ангелов. Но в то время там жил я, на третьем этаже, через лестничную площадку жил Байард Ланкастер, Дэйв Баррелл - надо мной, Сан Ра жил через улицу, Фароа - за углом. Понимаешь, о чем я? Там была музыка, рождалась и расцветала. Как-то я шел купить газету и столкнулся с Арчи Шеппом, мы с ним поболтали полчаса, а потом я пошел дальше и встретил Альберта Айлера и поговорил еще и с ним. Вот как все было.

Было ли много там совместных джемов, когда люди просто подымались на сцену и принимались играть вместе с музыкантами. Вы участвовали в подобном?
Нет, такое было достаточно редко – всем нужно было работать. Но в первый вечер, когда я играл с Фароа, там был Дон Черри. И это было круто. Но, в основном, на сцене играли только группы, парни, которые добились чести играть свою музыку здесь. Вот так. Но концерты были каждый день и ты мог попасть в тот или иной состав. Это было здорово.

Давайте поговорим о Ваших записях, которые Вы сделали как лидер группы. Я о Black Woman и Monkey-pockie-boo, которые сейчас уже редкость и меломаны готовы убить за возможность получить одну из копий. Как Вы превратились из сессионного музыканта в человека, который возглавляет группу музыкантов в студии?
Ну, я всегда старался быть лидером. Мне никогда не нравился статус сессионщика. Нет, мне конечно нравилось играть с Фароа и Майлсом, но лично я как думал? у меня есть свои мысли по поводу музыки, и надо с ними что-то делать, а чтобы с этим что-то сделать, нужно быть лидером. Когда я работал с Херби Манном, он начал записываться на Atlantic. Он сказал мне как-то «Тебе нужно сделать запись, так что давай». Вот так появился альбом Black Woman.

А какие собственно идеи Вы пытаетесь передать? В смысле, в конце концов, одно Ваше имя сейчас является источником звука.
В то время я слушал много музыки и слышал там мелодии, уходящие корнями в фолковые мелодии, в пентатонику, и я должен был их просто сыграть. Вот и вся идея – уловить эти мелодии, передать их и сыграть на публике. Потому что все это было во мне и это было прекрасно, но настоящим не являлось, пока я не превратил это в музыку.

Как эти записи были восприняты слушателями в целом? Или хотя бы джазовыми меломанами?
Альбомы не очень хорошо покупались. В компании сказали, что они вообще взялись за меня только из уважения к Херби, но особо моими пластинками заниматься никто не намеревался.

В 70-х Вы не особо много выпускали пластинок, если сравнивать с тем, что происходит сейчас и, как мне кажется, к концу 70-х Вы решили сделать паузу.
Это была вынужденная пауза, я не собирался заканчивать с музыкой, но, понимаете, работы не было. Я ни с кем не играл, ни с кем не записывался, последней пластинкой, что я сделал, была Paradise на Atlantic, альбом, который тоже трудно достать теперь и его никогда не перевыпустят. И, выпустив эту пластинку, я 12 лет ничего не записывал. А, нет, была одна работа, во Франции, коллекционеры с ума сойдут, если достанут эту пластинку, настолько она ужасная. Я записал ее с трио в Париже и называется она Dance with Me, Montana. Да, кошмарная запись, точно. Но мне надо как-то дальше с этим жить, и пусть это будет худшим, что я сделал за всю мою жизнь, но это была единственная пластинка, что я записал за двенадцать лет.

...насколько я понимаю, Вы недолго посещали школу Беркли...
Да, я, правда не так чтобы сильно там учился, но базовую теорию я там получил, за что им всем большое спасибо, ха-ха. По-моему, там было что-то около 26-ти гитаристов. Среди них я был 25-м, я играл ужасно, а потом единственный парень, кто был хуже меня, бросил гитару и взялся за баритон-саксофон, что автоматически превратило меня в худшего гитариста Беркли! Да... Но там я познакомился с классными ребятами, Бьярдом Ланкастером, Дейвом Барреллом, Тони Уильямсом, которому было тогда 14. Это был прекрасный опыт с точки зрения знакомств.

Уинтон Марсалис преподает и все время заявляет о непосредственной связи между джазовой традицией и джазовым обучением. Интересно, что Вы думаете на этот счет? Вы ведь всегда выражали только самого себя, столько раз нарушали все правила или создавали собственные. Интересно было бы посмотреть на сравнение так называемой «школьной» системы и тем, что Вы представляете собой.
Я считаю, что нужно знать все о музыке и людях, которые играют музыку. Как по мне, так гораздо важней знать классные истории про Майлса, чем играть, как Майлс. Ты будешь лучше играть, зная о том, что за веселые вещи он проделывал, чем просто заучишь его музыкальные фразы. Повторять за кем-то – это глупо, куча народу только и занимается тем, что пытается подражать кому-либо, а когда приходит время играть, они только это и могут копировать и ничего своего сыграть не могут. А это плохо. Это не джазом называется. Все эти «молодые старики» забывают одну очень важную вещь: джаз – это творчество и тут нужно «творить», а творить означает делать что-то из ничего, или из самого себя, а не копировать. А они занимаются только тем, что любуются, как точно сыграли они какое-нибудь соло из 1946 или 1956 года. А это все неправильно. Это уже не музыка. Когда Майлс играл в Кафе Богемиа, он играл Майлса Дэвиса, а не повторял какого-нибудь трубача, на смену которому он пришел.

Как Вы пришли к своей собственной концепции? У Вашей гитары уникальный голос.
Я ее купил, да. По почте выписал, ха-ха. Угу, рекламу вычитал на спичечной коробке. Ладно, шучу. Все происходит от того, что я думаю о гитаре, а гитара мне не очень нравится, не люблю я как она звучит.

А с помощью какого инструментария Вы играете?
От черт, а теперь про оборудование. Прошлой осенью я играл на своем Маршалле, но мне этого показалось мало, не очень нравилось то, как все это звучит, это не давало мне тех эмоций. Так что когда я приехал домой после европейских гастролей с Фароа, то приобрел себе кое-какое оборудование и начал с ним экспериментировать. И мне нравится то, что получается. У меня есть процессор, из которого я выжимаю с десяток эффектов, с помощью которого строю звук и, знаешь, теперь это похоже на звук, который звучит в моей голове. Да, я доволен.

Говоря о гитарах, Вы упоминали, что используете Gibson Les Paul. На своих более ранних пластинках Вы играли на ES-175 с полым корпусом. Не сложно было менять инструментарий?
Да, наконец-то я сделал это. Вот что было: у меня был Les Paul, который я иногда брал с собой, а однажды я играл на нем соло и Ларри Корьелл сказал мне: «Чувак, это гитара для тебя». Я ему ответил «Спасибо, Ларри» и с тех пор играю на Les Paul. А потом мне Gibson сделали мою собственную гитару, специально для меня.

Хотелось бы вкратце поговорить о нынешней импровизационной сцене. Нью-йоркский Даунтаун стал важным местом для импровизации, экспериментаторов. Клубы, вроде Knitting Factory и The Kitchen стали основной для подобного рода творческой деятельности.
Да, я всегда говорю людям: «Не забывайте про ощущения. Музыка в ощущениях». Все должно идти изнутри, ты должен выходить на сцену и думать как Колтрейн «Я собираюсь выплеснуть все мое сердце через саксофон» или что там у тебя..., и так каждый вечер. Вот такой должна быть музыка. Иногда я слышу исполнителей, которые думают, и думают они о том, какую фразу сыграть следом, какой хитрый фокус выдать сейчас, а это очень печально. Это не музыкальное творчество, это просто будто головоломку собираешь. Музыка должна исторгаться из тебя потоком, а ты должен быть ее силой, и еще должны быть эмоции, парень, эмоции!

Есть ли кто-то из сегодняшних, кто способен вдохновить Вас на то, что Вы делаете?
Да, моя группа. Клянусь! Мне кажется порой, что мир просто сдался и играя с этими парнями я создаю нечто совершенно новое. Все равно, что вновь потрясти Нью-Йорк. Моя группа – это наиболее вдохновенное явление в современной музыке, что я встречал. Они меня просто убивают!

Есть ли такие, с кем Вы давно не играете и жалеете, что нет возможности с ними поиграть?
О, если бы у меня была возможность выйти на сцену и сыграть с квартетом Колтрейна, я бы прямо лег и помер на месте. Вот это была группа! Были еще пара коллективов, с кем бы я не прочь был бы поиграть– секстет Майлса, с Колтрейном и Кэннонболлом, и Птаха с кем угодно. Это составы, о которых только мечтать можно. По крайней мере я много времени убиваю в мечтах о них. Монк... Да, вот еще с Монком бы с удовольствием поиграл. Хоть бы кто из них, хоть бы кто-нибудь. Они, о-Боже, играли необыкновенную музыку.
linkReply