Alexey Petuhov (_smarty) wrote,
Alexey Petuhov
_smarty

Category:

ПерсОНа: Рави Шанкар

Рави Шанкар. Все умрут, а я останусь.

Для практически любого западного меломана Рави Шанкар является, пожалуй что, главным примером того, что такое индийская музыка. Он играл с Иехуди Менухином и Жан-Пьером Рампалем, общался с Джоном Колтрейном и, самый известный факт в его биографии, Джорджом Харрисоном, пол-века гастролировал и записывался, вроде как даже попадал в книгу Гиннеса из-за самой продолжительной музыкальной карьеры, был настоящим послом индийской музыки в любой стране, проявляя себя на протяжении всех этих лет как прекрасный пример перекрестка самых разных культур.
Как это ни странно, сам же мастер ситара, постоянно отрицает свою важность с позиции влияния на развитие музыкального мира. Его часто называют человеком, который свел в одном месте и времени Запад и Восток, призывая в качестве примеров его совместные выступления с джазовыми и академическими музыкантами, моменты, когда он играл в сопровождении синтезаторов и прочих инструментов, характерных западной музыке, на все это он качает головой и с улыбкой, немного смущаясь, говорит, что он всю жизнь хотел лишь только играть индийскую музыку.
«Сам термин 'фьюжн' меня сильно путает», жалуется он, «Он подразумевает под собой смешивание в одном коктейле двух или более ингредиентов, но ведь подобным за все свои годы я никогда не занимался. Все, что я делал – это брал неиндийских музыкантов с неиндийскими инструментами, но у всего того, что мы играли, были самые настоящие индийские корни. Я никогда даже не пытался делать того, что для меня является чуждым. Да, я слушаю много всякой разной музыки, но чтобы я начал исполнять джаз или рок? Ни в коем разе!».
Шанкар делает паузу и добавляет «но вот звуки, да». В отличие от традиций западных композиций, индийские раги не завязаны жестко под какой-то определенный инструмент и если ты поменяешь ситар или сарод на флейту или гитару, никакой трагедии предательства национальных идей не произойдет. «О, я очень много экспериментировал со звуками и мне это дело очень нравится. Мне нравится диапазон, качество, динамика, окраска многих неиндийских инструментов».
У Шанкара необычайно странное для классического музыканта прошлое. Когда ему было 11 лет, он уже работал танцором в парижской труппе своего брата Удара Шанкара. Вообще, в молодости он очень много гастролировал по западному миру, приезжая в том числе и в США в 1932-33 годах. И когда ему только исполнилось 18, он вернулся в Индию и серьезно занялся изучением ситара. Он стал послушником Аллаудина Хана, отрекшись от той мирской жизни, что так была ему по душе, и полностью погрузился в изучение классической традиции.
Семь с половиной лет он прожил в доме Хана, упражняясь по 14 часов в день вместе с детьми своего учителя, которых звали Али Акбар Хан и Аннапурна Деви, последняя стала потом его первой женой. После этого он превратился в известного концертного музыканта и начал частенько появляться на радио. С 1944-го года он стал работать один, а также принялся писать музыку для индийских фильмов, например, «Трилогии Апу» Сатаджита Рая. Подобный опыт работы на радио и в кино познакомил его со звучанием западных инструментов и он стал все чаще бросать взгляд в сторону европейских и американских концертных сцен.
«Моей главной мыслью было познакомить западный мир с индийской музыкой», объясняет он, «Тот опыт, что я получил в детстве, подарил мне замечательное знание того, как устроен мозг западного человека, что помогло мне понять то, какой они слышат нашу музыку. Они не могут ее понимать, так как считают ее слишком монотонной, никаких изменений тоники, никаких модуляций, никакой гармонии, все одно и тоже, бесконечно». Шанкар смеется над своим списком музыкальных стереотипов. «Это меня часто огорчало и иногда бесило. Как они не могут понять величие и красоту нашей музыки?! Вот что было моей главной мотивацией, почему я в 1953 году вернулся на Запад, сначала в Восточную и Западную Европу, а потом, в 1956 году в США».
Там Шанкар собрал вокруг себя преданный, но небольшой круг музыкантов из джазовой и академической среды. Потом, в 1966 году Джордж Харрисон приехал и стал его учеником, что автоматически сделало Шанкара рок-идолом. Он появился на Вудстоке, Монтерей Поп, «Концерте за Бангладеш», во время которого зрители начали аплодировать после того, как он закончил настраивать ситар, посчитав, что это была его первая рага, что говорит о катастрофическом культурном недопонимании того, что предлагал им Рави Шанкар.
«Почти все произошло сразу», вспоминает он, «Я стал чем-то вроде культовой фигуры, я стал популярным на поп-сцене. И как же я рад, что это произошло, когда мне было уже под пятьдесят – я был уже взрослым и матерым, меня интересовала только моя собственная музыка, индийская традиция и духовность. Я не сошел с ума и не стал королем рага-рока. Я не воспользовался ситуацией и не стал нести различную высокоумную философскую чушь и не стал каким-то там учителем-гуру. Меня назвали «крестным отцом world-music», но это начал Джордж Харрисон, но не я. Я делал только то, что было для меня привычно. Мне нравилось пробовать новые звуки, новые вещи, но никаких фокусов ради того, чтобы прибыльно продать пластинку. Нет, врать не буду, конечно, если моя музыка хорошо продавалась, я нос не воротил, чего там. Но деньги никогда не были для меня главной мотивацией, я вот о чем».
На самом деле, в 70-х Шанкар вернулся в Индию к чистой музыкальной традиции своей исторической родины. Дело в том, что он испугался, что его действия могут навредить конкретно индийской же музыке. Шанкар начал чувствовать, что люди его страны, слушая западную музыку, начинают уходить от собственной и это его напугало настолько, что он решил вернуться. «Хватит больше быть иконой индийской культуры там. Нужно делать что-то тут». И он резко снизил свою международную активность. Разве что съездил в Японию, где поиграл и записал пластинку с местными народными виртуозами.
Очередной виток известности настиг Рави Шанкара в 80-х, когда его попросили руководить музыкальной составляющей подготовки к Азиатским Играм 1982 года, которые проводились в Дели. К тому времени Шанкар вновь устремил свой взор на реализацию идеи по скрещиванию разных национальных музыкальных культур. В 1985 году он расширил свое сотрудничество с японскими музыкантами и даже выступил с одним из проектов в Лос-Анджелесе. Затем он поработал с возможностями добившихся уже к тому времени значительных успехов технологий синтезаторных звуков, скрестив их с индийской традицией. В конце 80-х он приезжал в Москву, где играл в Большом Театром, а затем катался по всей Европе с серией проектов, связанных с ситаром.
К сожалению, состояние здоровья не позволяет Рави Шанкару вести столь активный музыкальный образ жизни сегодня. Он перестал гастролировать, но с музыкой не завязал, оставаясь самым влиятельным индийским музыкантом не только из ныне живущих, но и на все времена.
«Наша музыка не является заранее написанной, это все – импровизация. Это то, что мы делаем, мы взрослеем в нашей музыке, делаем ее лучше. В нашей музыке любой музыкант всегда растет над собой, если он только не устает настолько, что решает все бросить или ему мешают проблемы со здоровьем. Это постоянный поиск, приключение, мы всегда ищем новые идеи. И это, в конце концов, невероятно фантастический опыт».

(с) Алексей «Smarty» Петухов, ноябрь 2008, по мотивам материалов EMI, DePaul University, официального сайта музыканта и отрывков из книги «Global Minstrels: Voices of World Music» Элайджи Уолда.


Tags: india, ravi shankar, sitar
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments