Alexey Petuhov (_smarty) wrote,
Alexey Petuhov
_smarty

Categories:

Gentle Giant for a day

Болею вот, кхы-кхы. Поэтому получите пеницилиновую неделю старых никому не нужных придурков из Gentle Giant. Для начала - История группы в цитатах. То есть были переведены по-моему 6 или 7 статей, не помню уж (мной переведены, если что). Ну и скомпонованы по тематике. А тематики тут такие:

  • До Gentle Giant.
  • Simon Dupree and The Big Sound.
  • Появление Gentle Giant.
  • Альбом Gentle Giant.
  • Альбом Acquiring The Taste.
  • Творчество.
  • Альбом Three Friends.
  • Альбом Octopus.
  • Про гастроли.
  • Альбом In A Glass House.
  • Альбом Power And The Glory.
  • О неудачах на родине.
  • Альбом Free Hand.
  • Альбом Interview.
  • И после...
  • Распад.
  • Музыка в 90-е.
  • Реюньон.
Принимать каждый день в течении 3-х дней.

Первая Таблетка.

До Gentle Giant.

Рэй: Дерек с другим нашим братом Филом родился под Глазго, в Горбалс. (1975)

Фил: Мне было 9, когда родился Дерек. Мы из еврейской семьи, но особой религиозности в нашу сторону со стороны родителей не было, нас никто ни к чему не принуждал. Это довольно необычно для евреев. Нет, ну Дерек в некоторой степени был религиозен, я же с Рэем не особо этим увлекались. У меня были, конечно, какие-то предпосылки, но я рос в сложном районе Глазго и мой отец был на половину шотландец, его отец был евреем, а мать – шотландкой, так что вырос я евреем с очень сильными шотландскими корнями. (1995)

Рэй: В скором времени наша семья переехала в Портсмут. Там было гораздо приятней жить, рядом было море, да и вообще, Горбалс был ужасен. Папа остался там после войны. Отец наш был музыкантом… джазовым трубачом. Я родился уже в Портсмуте. Мы росли на террасах дома на Истни Роуд. По вечерам папа уходил на концерты. Также он подрабатывал музыкальным учителем, так что дом был всегда полон музыкантами и прочими бездельниками в возрасте. А также инструментами. Трубу я начал изучать, когда мне было пять лет, в семь лет переключился на скрипку. В день мы занимались как минимум час. Это было очень хорошее время. Не совсем обычная форма обучения. Еще я любил петь, да и вообще музыку любил и когда мне исполнилось десять, папа купил мне электрогитару. Наша первая группа состояла из меня (скрипка) и Дерека (гитара). (1975)

Дерек: О, школьные друзья, подставка для пирога в качестве цимбалы и барабаны в виде кастрюль. Мне было 16, Рэю – 13. Мы прошли через все – кто-то покидал группу, барабанщик был не очень-то хорош, но выгнать мы его не могли, так как он был наш школьный друг. И все это прямо в нашей комнате. Наша первая полупрофессиональная группа называлась The Howling Wolves. (1975)

Рэй: Конечно это был ритм-н-блюз. Роллинги и все такое. Мы играли примерно концерт в месяц, пока нас не стали приглашать на школьные мероприятия. У нас была только парочка усилителей. Мы решили даже взять себе менеджера и уговорили стать им нашего брата Фила. А также у него была своя машина. Менеджер и машина, каково? Для нас, конечно, важней всего была именно тачка. Но мы же не могли ее взять у него просто так? Поэтому пришлось уговаривать его стать нашим менеджером. Группа была переименована в «The Road Runners» и давала так много концертов, что мы решили, что нам нужен органист. В скором времени у каждого из нас был свой усилитель, а я получил настоящий Фендер Стратокастер. Это был ФЕНДЕР! Я просто не мог поверить. Потом мы решили сделать наш ритм-н-блюз наиболее аутентичным за счет присутствия трубы в звуке нашей группе и спросили Фила, не мог бы он дуть в сакс во время наших выступлений. Он согласился и мы купили саксофон. Это вроде был серебряный Adolph Sax. (1975)

Дерек: Он научился на нем играть и в скором времени стал выступать с нами. Мы играли вещи Джонни Риверса и Честера Барнетта. Так как Фил играл теперь с нами, мы решили, что заниматься менеджментом он больше не может. (1975)

Гари Грин: Я родился 20 ноября 1950 года в Страуд Грин. Будете смеяться, но когда 14 лет спустя я сколотил школьную группу, то там был парень по имени Остин Бигг, так вот он родился в один день со мной. Я пришел домой, рассказал об этом маме, на что она сказала, что Остин – это весьма редкое имя и что она знает только одного Остина в этом городе – малыша, который лежал в соседней со мной кроватке в роддоме. Я уверен, что это был он. Вырос я на севере Лондона, в Тафнелл Парк. Ходил в смешанную (для мальчиков и девочек) начальную школу. Потом мы переехали в Эссекс – отец получил новую работу (он продавал ювелирные украшения), там я начал работать курьером на профессиональную студию искусств, рассчитывая, что выучусь там премудростям профессии. Я работал 4 часа в день и получал за это пятерку в неделю, так что я забил на эту работу и перешел в курьеры Drake Personnel и занимался прочей занудной работой. В конце концов я оказался в Co-op в Брентвуде и так сильно расстроился, что начал читать объявления в Melody Maker. Были миллионы прослушиваний, потом я как-то пришел в студию, где была куча оборудования с надписью «Simon Dupree And The Big Sound» на барабане и подумал, какого черта я вообще приперся сюда, группа мне эта никак не нравилась, они играли какой-то соул, а я фанател от блюза, но оказалось, что это не совсем они, они очень сильно изменились! Да и объявление было обычное и скромное – «Требуется гитарист, имеющий желание играть с именитыми музыкантами». Я пришел и получил работу, что меня сильно удивило. (1975)

Гарри: Было ли странно ли играть музыку Giant после блюза? Нет, не особо. Да, я любил играть блюз еще с детства, с друзьями, я вырос на этом, но со временем я не забросил гитару, более того, увлекся джазом, так как мой папа с ума по нему сходил и у моего брата была огромнейшая коллекция джазовых пластинок. Дюк Эллингтон и прочие товарищи. (1975)

Гарри: До Gentle Giant я играл, скажем, на полу-профессиональном уровне. Создал школьную группу под названием, ха-ха, The In Sect. Потом мы сменили название на The Outcry без изменения состава и музыки. Потом был друг брата, который, по слухам, был другом Джона Майалла. Он предложил играть в Маунт Плизант и мы собрали группу Kokomo Phoenix. Там был я, мой брат на барабанах, его друган Джон Хокинс и басист по имени Дэн. Это была приличная команда, если нас послушать, можно было услышать интонации Питера Грина. С нами несколько раз выступал Дастер Беннетт. Потом на горизонте образовалась группа Fish Hook, которые через пару недель уговорили меня к ним присоединиться. Это была первая моя полу-профессиональная группа. Хорошая группа. Жаль, что никто про нас ничего не знал. У нас играл Ник Коннелл на гитаре. Мы репетировали на фабрике его отца в Лютоне. Выступили с несколькими концертами в Эссексе и прокатились даже до Бриджента. Из школы я ушел в 15 лет. У нас мыл идиотский выбор в школе – столяр, художник и музыкант. Я сначала кинулся в столярный класс, не было мест. Не оказалось мест и в классе художников. Равно как и в музыкальном классе. Так что я забил на школу. (1975)

Кэрри: Я родился в Солсберри и потом переехал в Глостер. Посещал две школы – в одной преподавала моя мама, а во второй – отец, так что дома я тоже себя ощущал будто в школе, если вы понимаете о чем я говорю. Было очень тяжко, так как они должны были быть со мной максимально беспристрастны. В одиннадцать лет мы переехали в Бат и я прошел три собеседования и было решено, что я пойду в среднюю школу, так как уже подходил возраст. Они решили, мол, он прошел три собеседования, значит он умен, отправим его в среднюю школу, что было не очень весело для меня, так как учиться мне было трудно, скажу честно. Находил отдушину в игре в школьном оркестре.
Мне было семь, когда я начал играть на пианино. Мои родители опять взяли все на себя и сказали, что найдут мне учителя, так что начались все эти бесконечные «до-ре-ми». До четырнадцати лет я еще пел, пока не голос не начал ломаться. У моего папы был тенор и бывало мы пели с ним дуэтом. Думаю, что мне было 16 когда случилось что-то действительно вызывающее интерес. Я вынужден был сдавать еще один экзамен первого уровня, так как сдав несколько экзаменов первого уровня, ты мог поступить в шестой класс (примерно аналог 10-11 класса в отечественной школе, необходимые для поступления в университеты и академии годы обучения – прим. пер.), так что мне нужно было исполнить какой-либо номер, мне это очень понравилось.
Я всегда интересовался музыкой, но экзамен первого уровня показал, что я хочу слушать классическую музыку, изучать ее, писать ее, а потом я сдал экзамен и повышенного уровня. Я попробовал поступить в несколько институтов на музыкальный факультеты и получил несколько предложений, но остановил свой выбор на Королевской Академии Музыки. Если честно, то из-за престижного имени. Там я учился на композитора три года, получил диплом и рискнул связать свою жизнь с этим поприщем.
В школе у меня была группа, где я играл на барабанах, потом перешел на гитару, так как больше никто не знал аккордов песни “She Loves You”. Будучи студентом Академии особо внимания на поп-музыку не обращал. Я сходил только на два концерта – ранних King Crimson и Yes и оба меня впечатлили невероятно. Кроме того я увлекался джазом – даже изредка ходил на выступления Ронни Скотта. (1975)

Джон: Я родился в городе Карматен, в Южном Уэльсе. Основными моими увлечениями по началу были мотоциклы и драки. Так же я любил ходит на дискотеки, оттуда, наверное, и пошло мое увлечение музыкой. Я ходил на выступления Джина Винсента, Даффи Пауэра, группы The Outlaws и Джерри Ли Льюиса. В пятнадцати милях от нас была большая дискотека, куда каждую субботу приезжала какая-нибудь большая рок-звезда – среди них было много заезжих американцев. Также я проводил много времени и в Ливерпуле у различных родственников, когда началась экспансия The Beatles. Так что я быстро нашел свою первую группу, так как многие захотели заполучить меня, ибо я мог отлично играть «мерси бит». (1978)

Джон: Что я делал, когда был тинейджером? Говорю же тебе – пил и дрался. Начал пить я, когда мне было одиннадцать или двенадцать. Я как-то не особо увлекался школой вообще, был как бы повстанцем. Все время прогуливал школу, ага. (1978)

Джон: А, ну когда мне было пять, я начал угонять чужие грузовики. Хотя нет, подождите, водить я научился значительно позже, когда мне было 6 или чуть больше. Там, где я жил, было полно старых разваленных грузовиков, которые, правда, были все еще на ходу. Детишки на них как раз и катались. Это было круто. Еще мы ловили крыс и рыбу, но рыбу я как-то не очень любил ловить, скучновато на мой вкус это было. Рэгби, да, еще я рэгби любил. И еще машинки. Мне очень повезло, моя мать работала уборщицей в одном пабе, а у хозяина паба были два непослушных сына и когда они вели себя плохо, их мама отдавала их машинки моей со словами «пусть поиграет Ваш сын, он себя лучше ведет». В результате у меня скопилось миллион этих машинок, в которые я не играл. Мама моя приносила их по паре за неделю. Так продолжалось до 16 лет. Моя первая группа была профессиональная. Это было глупо, так как мы выступали три раза в неделю и получали по 14 гиней за концерт. Потом мы начали выступать в Англии. Это было большое достижение. Три дня играли в Торки, целый день добирались до Кардиффа, не пропуская каждый паб по пути. Это привело к тому, что я целый месяц голодал и решил сменить работу. Я стал заниматься хронометражом, а потом перешел в лаборанты, так как заметил, что остальные справляются с работой в три раза лучше меня. Потом решил стать медбратом. В основном потому, что когда мы работали в госпитале, то я обратил внимание, как эти цыпочки сновали туда сюда, а медбратьев практически не было, вот я и подумал, почему нет? Буду там ошиваться и все будут мне давать.
Самой большой группой в округе был коллектив Eyes Of Blue и когда их покинул барабанщик, меня попросили на его место. Я стал музыкантом, так и не побывав в шкуре медбрата. Кстати, я даже экзамены уже сдал! Вот невезение. В той группе я долго проиграл, с 65-го по 70-й. Мы выиграли номинацию в стиле «бит», проводимую журналом Music Maker в 1966 году – у меня до сих пор кубок остался – это было худшее, что мы умудрились сделать, мы были отличной группой, а это оказалось поцелуем смерти. Рик Ганнелл руководил агентством. Дорогой мистер Ганнелл. Это был первый раз, когда кто-то нами руководил. Мы отыграли пару концертов (конечно, под вывеской «Лучшая Бит Группа 1966 года»), когда парни подошли к нам и спросили, деньги за концерт нам сейчас отдать или в агентство отослать. Мы сказали, «да забейте, давайте прямо сейчас», нам дают сотню фунтов. Мы такие: «Не, вы что-то попутали, тут целая сотня, мы же за 60 работаем», они нам показали контракт, в котором написано, что мы работаем за 100 фунтов. Блин! А ведь мы еще Ганнеллу выплачивали еще и 10% от нашего дохода. Мы просто были преданы забвению и я присоединился к Питу Брауну в Piblokto Mark III на некоторое время. (1978)

Джон: Eyes Of Blue начинали как соул-группа, играющая всякое американское фуфло, это было очень прогрессивно в то время. Бритоголовые в прикинутых пиджаках и прочее. Это была эра модов. Все остальные играли тогда ритм-н-блюз. Потом мы решили поиграть музыку Западного Побережья и принялись писать собственный материал. У нас была сука, крыса, которая стабильно грабила нас, он очень известный малый, так что я не стану называет его имя. Как мы выживали – понятия не имею. Мы были группой алкашей и, если нам удавалось дать концерт, то все деньги, полученные за него, мы тут же спускали, обмывая выступление. Так что особо заработать не получалось.
Я ненадолго присоединился к Wild Turkey, но когда они вышли на высокий уровень, я их уже покинул. Я играл в Graham Bond’s Magic. Самый прикол в том, что с ними я голодал больше всего. Мы отыгрывали концерт и я получал двадцатку за него. Пять фунтов я отдавал на налоги, с 12-ю мне тоже приходилось расставаться, так что я оставался без гроша. Очень счастливый, но бедный. Грэм Бонд знал всех этих старых теноров, про которых я даже не слышал. Бывало мы с ним и его женой вместе ехали на одной машине.
Потом я присоединился к последним шести или восьми месяцам группы The Greaseband. Это позволило мне немного встряхнуться. До этого я был самым настоящим кретином, не очень приятной личностью, если хотите знать. Да я и сейчас-то не подарок, но с тех пор я сильно изменился, пришлось. Мы играли на европейских гастролях с Леоном Расселом, и это было очень прикольно. У него тогда был Генри (МакКаллох). Он как-то умудрился сломать руку. Однажды вечером он как-то напился и начал петь всякие старые английские песни, вроде «Roll Out The Barrel» и прочее, мы тоже изрядно накачались и стали ему подпевать. Когда шведы начали возмущаться, мы им велели заткнуться. Один парень схватил мою шляпу, которой я стыдливо прикрывал образовывающуюся лысину. Генри обернулся и врезал ему прямо в морду. Началась потасовка. Я же просто сидел, смотрел и не мог во все это поверить – я был в некоторой степени пацифист, ага. Ну, не просто сидел, я держал этого парня, которого колотил Генри. Так вот он и сломал на руке пару пальцев. Мы не особо хорошо играли в тот тур, но последние пару концертов в Rainbow в Лондоне прошли отлично. Все это помогло остыть моему пылу, так как эти парни были ну очень отчаянные, но при этом еще и отличные музыканты, я не был готов к встрече с такими людьми. Я не был даже приблизительно хорош, чтобы о чем-то с ними даже заговорить. Так что они просто остудили мою голову полностью. Встретив таких диких ребят, я понял, как мне посчастливилось не быть таким отморозком как они и как мне не посчастливилось не играть так, как играют они. А потом я присоединился к этим ребятам. Я знал их еще по времена Simon Dupree и они мне позвонили.

Simon Dupree and The Big Sound

Рэй: Был один парень в Портсмуте, который работал с одной группой и добился концерта в Саутхэмптоне. Мы решили, что это хороший показатель и было бы неплохо уговорить его работать с нами. Он согласился на условиях, что мы переименуемся в «Simon Dupree and The Big Sound». Нам было все равно и мы согласились, хотя звучало это неправильно. Но на деле оказалось, что он не так уж и хорош, так что вскоре за нас взялся наш шурин Джон Кинг, который работал продюсером на BBC. В результате доход от наших концертов возрос с 5-6 до 20-25 соверенов в месяц. И, хотя мы еще учились в школе, были достаточно известны в Портсмуте и округе. Джон привез нас как-то в Бристоль, чтобы записать демо и сказал, что это для того, чтобы получить контракт. Мы подумали «Ну ни хрена же себе, контракт!». Мы записали (по-моему даже в моно) вещицу I See The Light – переаранжированная нами композиция Five Americans. Джон отнес кассету на EMI, те пригласили нас на прослушивание и мы играли примерно час перед тремя продюсерами. Глупо как-то было все, мы жутко стеснялись. Но, в результате мы подписали контракт на 5 лет. В то время контракт значил очень многое. (1975)

Дерек: В то время заполучить контракт было просто нечто. Мы пришли в агентство к Артуру Хау и сказали, что у нас есть контракт с EMI и он взялся за нас. Мы даже разогревали Beach Boys и Элен Шапиро. (1975)

Рэй: Это было удивительно. Первый концерт в новом амплуа мы дали в Блэкпуле. Представьте себе, мы играли обычно в клубах перед четырехстами зрителями, а теперь нам предстояло сыграть для 2000 человек. Мы выпустили I See The Light синглом, который занял 45-е место в хит-параде. Вещица попала в ротацию на Radio Caroline и Radio London. (1975)

Дерек: Я только что закончил школу и мы смогли начать играть по всей стране – 5 или 6 выступлений в неделю. Рэй все еще учился, а Фил же наоборот – преподавал. Эрик – мой школьный товарищ, который играл на клавишных, тоже покончил со школой. Мы посчитали, что сможем зарабатывать около 30 фунтов стерлингов в неделю, так что мы решили стать профессиональными музыкантами. Это случилось в 1966-67 годах. Следующие два года мы сделали себе имя выступлениями в клубах и на танцах. Вышла еще пара синглов - 'Resevations', который попал в тридцатку и 'Daytime nightime', который был не такой успешный. (1975)

Дерек: Три брата в одной группе – это было ужасно. Просто Фил был на 10 лет старше всех нас и в группе пробыл пару лет точно. А я как был что-то вроде лидера группы и все такое. Вот и были вечные конфликты – Фил хотел быть главным, так как был старше и пытался командовать. Я же командовал, так как был лидером и фронтменом группы. Так что внутрисемейное соперничество было на лицо. И только Рэй всех успокаивался и пытался надо всем смеяться. Так что у нас была очень нервная и тревожная группа, ага. (2005)

Рэй: Мы начали зарабатывать очень прилично для того времени, купили трейлер для гастролей и наняли одного роуди. (1975)

Дерек: Мы попросили Джона найти нам хитовый сингл, так как писать собственную музыку в то время было практически неслыханным событием. Он пошел в Ribbins Music и заполучил песню под названием ‘Kites’, которая показалась нам полным дерьмом. Мы сказали, мол, забудь, не будем мы это записывать, мы вообще-то рок-группа и все такое, забей. Он нам сказал: «Сыграйте ее для меня». Мы его послали куда подальше, он взбесился и сказал, «Вы или запишите ее или я больше не ваш менеджер». Пришлось записать. Работали так, будто нам приставили ствол к голове. Трудились целых два с половиной часа. Сыграли с ней в передаче Top of the Pops и отправились в турне в Швецию. Когда же мы вернулись, то нам сказали, что композиция заняла 21-е место. Мы не могли никак понять, как она всех обскакала. Так что начинали мы с очень большой ориентацией на поп-музыку. (1975)

Рэй: К сожалению, мы слушали тогда очень многих и не были столь жестки в отношении нашего будущего. Мы были очень гламурно прикинуты. Все эти красивенькие рубашечки и штанишки. Ирония была в том, что до сингла мы делали что хотели, но особых денег концерты нам не приносили. Мы были достаточно милой рок-группой и вот моментально приобрели этот идиотский балладный имидж. (1975)

Дерек: Мы начали играть в кабаре и это стало последней каплей. Поиграли пару неделек и сказали «Ну все, хватит, разбегаемся». Когда мы на следующем выступлении объявили о своем распаде, все были в шоке. (1975)

Рэй: Мы просто объявили, что это последний наш концерт, на что нам ответили «О чем это вы там говорите? Все на мази, блин». Мы сказали, что так больше продолжать не хотим. Это было абсолютное дерьмо и мы сами себя не уважали за то, что мы делали – вот в чем был прикол. К тому же Дерек был всем известен, как Саймон Дюпри. Меня, бывало, спрашивали: «На что это похоже, иметь такого знаменитого брата» и прочее дерьмо. (1975)

Дерек: Это было нечестно и сильно меня смущало. Я говорил журналистам вещи, которые они, наверное, знали лучше меня. Потом я начал уже путаться и противоречить сам себе, так как не помнил что и когда я говорил. Все эти вещи попадали в газеты по всей стране и это было неприятно. Даже в то время. В последний год я был такой расстроенный, но мы должны были делать свое дело, так как в то время мы вили себе гнездо, в котором появился потом Gentle Giant. Мы распустили группу в 1969 году, но денег у нас хватило прошить остаток года и собрать новую группу. (1975)
Tags: gentle giant, gg history by quotes, music, progressive-rock
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments