Tags: Интересное

покой

Бенно Хюбнер. Произвольный этоc и принудительность эстетики

...человек может проецировать в будущее цель, находящуюся вне его Я, двигаться к этой цели и тратить избыток своей энергии и излишнее вре­мя на ее достижение; либо ему придется нацелить свою избыточную энергию и время на собственное Я, приво­дя себя в движение для того, чтобы в будущем освобо­диться от своего Я. Ему необходимо расходовать себя либо в Другом, либо как-то иначе. Он может вызывать какие-нибудь изменения в мире и в этом смысле быть полезным, либо ему нужно что-то вызывать в себе пси­хически, чтобы избавляться от сиюминутных чувств и быть бесполезным, лишним. Первый ответ на экзистен­циальный мета-физический вопрос я называю этичес­ким, второй — эстетическим. Когда даны различные, со­вершенно противоположные ответы на один и тот же практический вопрос, возникает другой вопрос, имею­щий универсальный, теоретический характер: каково отношение между этикой и эстетикой. В Де-проецированном человеке я попытался выявить нечто вроде этоса эстетики.
...
Лучшим примером утраты автономии по-прежнему является со­стояние влюбленности.
...
Следовало бы спросить, каковы специфические ан­тропологические условия, дающие или давшие челове­ку возможность освободиться от непосредственной физической сплетенности с природой, от животной детерминированности ею и действовать так, что он своей деятельностью в мире по отношению к природе и лю­дям мог способствовать чему-то позитивному или пре­дотвращать нечто негативное? Затем, как такая деятель­ность, обусловленная представленной целью, нередко от­срочивающая непосредственное удовлетворение потреб­ностей, стала нормой общественной деятельности? Я считаю, что Хёсле опирается на ложную аналогию, ког­да исходя из действенности законов природы, существу­ющих независимо от человеческой воли, независимо от человека вообще, предполагает также существование независимого от человека нравственного закона. При­менительно к человеку я бы сказал, что закономерность природы прекращается как раз там, где природа произ­вела человекоподобных, одаренных разумом существ, которые телеологически сами себя определяют, созда­ют свои собственные законы и тем самым способны выс­вободиться из непосредственного каузального плена природы. Словом, природный детерминизм произвел на свет людей как телеологических существ или, точ­нее, существ, осознающих telos.
...
Поскольку Бог как Троица Истины-Добра-Красоты уже не является для человека мерилом того, что есть ис­тинное, доброе и красивое, решаются эти вопросы по ус­мотрению самого человека. Если бы не было автономно­го, мета-физически открытого человека, который должен теперь сам определять, что ему делать со своей мета-фи­зической энергией, человека, столкнувшегося с апориями по экзистенциальным вопросам о том, для чего жить, что делать и как поступать, то не было бы и этиков, стремя­щихся помочь ему этично преодолеть эти апории. Равно как не было бы и эстетиков, советующих ему эстетически компенсировать неразрешимость его апорий. Этими апо­риями, разумеется, смущены отчасти сами этики и эсте­тики (первые, пожалуй, меньше вторых), так что их уси­лия тоже направлены на освобождение от собственной озадаченности. По мере достижения этой цели професси­оналы по этике находятся в поиске некоего фундамента, пригодного не только для своих собственных поступков, но и релевантного для других. Эстетики же легитимиру­ют разные типы эстетической компенсации этического пораженчества. Идеологический крах триединства Исти­ны-Добра-Красоты нашел свое выражение в том, что вме­сте с потрясением основ ИСТИНЫ (онтологии) и утратой достоверности больше нет предписанною человеку ДОБРА (этоса), а также, как следствие, нет вполне оп­ределенного, заданного ИСТИННО-ДОБРОГО, на ос­новании которого он способен построить чувственно-сверхчувственную, «осознанно чувственную» КРАСО­ТУ (эстетику) (Рудольф Липпе).
...
...мы уже преодолели как авто­номные люди, а именно то, что никакая гетерономия, кроме той, которую мы признаем, не может определять нас. Однако поскольку теперь «телеологическая метафизика бытия природы» установлена в качестве обя­занности человечества вне зависимости от того, хотят ее люди или нет, старая метафизика СМЫСЛА подме­няется новой. Замену желания [das Wollen] на должен­ствование я признаю (в духе нашего автономного де­мократического самосознания) легитимной только тог­да, когда этого хочет большинство.
...
Всегда имелись только различные ответы на потреб­ность в СМЫСЛЕ, на потребность человека быть поня­тым ДРУГИМ в качестве Я, чтобы Я, по выражению Кир­кегора, не отчаивалось в своем собственном Я. Ведь бла­годаря тому что Я поглощается ДРУГИМ (в этом вообще и состоит образование СМЫСЛА), Я снимается в ДРУ­ГОМ, избавляется от всякого сомнения и отчаяния. СМЫСЛ никогда не дан в онтологическом аспекте, но всегда обусловлен мета-физической потребностью людей,он есть в качестве требования, фундирующего существо осознания времени и telos человеческой жизни, — тре­бования обрести нечто другое для освобождения от сво­его собственного экзистенциального бремени.
...
Как из бытия невыводимо никакое должное, так и из бытия природы невозможно вывести должного по отношению к природе. Подобное положение, безуслов­но, является сциентистским. Оно возможно лишь тогда, когда мы обесценили природу как творение Божье, десакрализировали, объективировали ее и тем самым сде­лали ее подвластной нашему тотальному использованию. «Дистанция — ключевое слово новой трагической тео­рии познания в отличие от старой оптимистической, которая всегда стремилась к сближению»(Слотердайк). Природа раньше была для нас священной, оду­хотворенной божественным существом (можно вспом­нить и поныне существующих в Индии священных ко­ров). Священность в метафизическом плане предшествовала красоте, а теперь природа может быть священной лишь постольку, поскольку она красива или, точнее, эс­тетична.
Collapse )