Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

покой

Феликс Чечик

* * *

забудь о том что время истекло
и с болью зарифмована неволя
спаси пчелу что бьётся о стекло
лети домой из плена застеколья

забудь о том что будет впереди
и не держи на прошлое обиду
и дальнозорко за пчелой следи
пока она не скроется из виду
чб

Kaibutsu Ehon ("Иллюстрированная книга монстров") Япония 1881 год.

Оригинал взят у see_dreams в Kaibutsu Ehon ("Иллюстрированная книга монстров") Япония 1881 год.
Художник Набета Гиокуэй (Nabeta Gyokuei) основывался в своей работе на фундаментальный труд Ториямы Сейкена (Toriyama Sekien), художника в стиле ukiyo-e, попытавшегося создать наиболее полный каталог yōkai Японии. Представляем вашему вниманию 25 иллюстраций из книги Kaibutsu Ehon, в очередной раз погружающие нас в загадочный мир японских верований.
Японские страхи такие странные.)


Mikoshi-nyūdō. Создание, внешне похожее на бродячего монаха. Существо становится тем больше, чем дольше на него смотреть
Collapse )
маска

(no subject)

Аттилио Бертолуччи

Ветер

Точно волк, ветер
спускается с гор в долину,
обрушивается на пшеничные поля,
и где бы ни промчался, царит смятение.

Просвистит в утреннем свете,
озарит дома и горизонты,
замутит воду в источниках,
загоняя мужчин в укрытия.

Затем утомится, – и неожиданно
всеми овладевает безмятежность, как после любви.

Дайте мне истечь кровью
птица

(no subject)

Сорок пять строк

Сколько банальных вещей можно перечислить
о сердце, любви, как между мной и тобой
Что случилось, что наша любовь
что тянет нас вниз и бросает нас на берег
что по правилам
природа функционирует, да
которой ты и я мы все
является частями, вот так на это самое
Я думаю, что в стихах изложу
и напишу, что твое тело это гробница
После твоего объятия, от которого мне хотелось бы
ожить, потому что слаще вечера,
ночи, когда ты это я.
Я снова, ты есть — если понимаешь — и ангелы
если существуют радуются в авансцене ночи
и на кладбищах, в зоне силы могил...
И здесь точно отсутствуют несколько отрывков
о принце, о цветке, доме, родине,
обо всем что важно для меня
Ко всему ревнуют сволочи и святые!
И все-таки не так нужно говорить об этом
Нужно было бы говорить только об этом, было хорошо
с тобой на пригорке, когда впервые
я обнял тебя той осенью
Потом, часто
Я целовал тебя, не зная, было хорошо
Было хорошо слушать, смотреть на тебя, говоря,
Смотреть на твои губы, смотреть на твой профиль.
Может и эта фраза неподходящая
Может нужно было бы по порядку перечислить
все твои грехи и достоинства
все твои грехи и мои грехи
Все... только то, что связывает нас и сегодня
Нет слов, только нагое молчание
Мужчина и Женщина
Две половинки одной и той же действительности
Высота и глубина, а на сухом языке, о дереве
говорю, вместо того, чтобы говорить о тебе
Только о тебе пишу, как о дне твоего рождения
Как бы хотелось, но концы легенд
Не сходятся совсем и только осколки
Стекаются в буквы теперь к твоим ногам, ничего другого...
Вместо рифмы лучше молчание
осчастливить, что если слово не помогает молчание
Признание в любви может быть и это!


Арон Гаал
нарцисс

(no subject)

Отрекись

сделайся невидимым
настолько чтобы заснуть
как будто твой сон уже рассказан
и ты его помнишь из другой жизни.
сделайся преданным
чтобы знать то за что никому не платят
пока сомнение не разорит камень
на который не падает cребренник
и никто не наклоняется его обнюхать.
отрекись
от тьмы
отрекись от причины.
беспричинность — закон
а сила на глазок измеренная
занимает пространства
и делится среди тех кто не спрашивает
который день первый среди одинаковых.
если сегодня отправлюсь
то прийду ли сегодня же.
что важнее
того момента когда ты пошел
чтобы сжать сердце которое уже видит
что ты опережаешь себя
чтобы разогнать сомнение тех которые
не верят что ты
пришел прежде чем тронулся.
отрекись от расстояния
отрекись от доказательств
ибо знание служит чтоб убаюкать глухих
а слова звонят не для восстания
но чтобы обнять несуществующее
и прикрыть тьму.

Йован ЗИВЛАК
(пер. Г. Лукич)
покой

Вот!

Из цикла “Анна Даниела, заблудившаяся в доме зеркал”

Зеркало-Нарцисс о себе

Я всех красивее,
о, как я себя обожаю
в каждом лице,
которое я отражаю!

Признание зеркала

Каждый раз трушу
отразить людям
их душу.

Зеркало бормочет

В доме безлюдном, втайне,
я храню все его потери,
истаявшее причитанье,
скрип рассохшейся двери,
ставшие дымкой лица,
пожара смутные тени,
а к ночи - скорее забыться
в мреющем сновиденье.

Артуро Коркуэра
покой

(no subject)

Я встал посредине
неузнанно-горького мира.
Во сне ль? Наяву?
Если истину видит безглазый -
средина везде, и паломничать больше нет силы.
Я - в теле? Вне тела?
Язык уничтожился разом.

Над Йерусалимом
раскинулось панцирем небо -
и кто-то снимает с смоковницы сладкой Иуду.
А Ты говоришь Богослову:
"Пречистой поведай,
как земли вскачнутся,
распятые сюду и сюду".

И что есть язык,
если Слово - страдает в избытцех?
И что - красота,
если лик Твой пробит и изъязвлен
сильней всех живых?
Посмотри в эти воглые лица:
они ожидают конца
затянувшейся казни.

Излита вся кровность Твоя
для спасенья людского,
истерзано тело -
а Дух беспредельно бесстрастен.
И, если алмазного зла
распадутся оковы -
я тотчас узнаю,
что я удалиться не властен.

Твой век не наступит,
покуда я сердца не справлю,
мутящего свет сокровенный
средь радостной пади -
и Царство Твое,
раз его я не вижу, затменный,
настигнет меня без спомина о Рае и Аде.

Я буду Голгофой,
скалой безрассветной и древней,
откуда раздастся
Твой крик нестерпим: ТЕТЕЛЕСТАI.
И буду я белым.
И буду поморской деревней,
откуда летят по волнам
с Неневестной Невестой.

Я прахом не стал,
но я буду пустыней, мой Божий,
чтоб снова увидеть Тебя
при распятии мира.
На свет и на тьму -
так делить невозможно, негоже;
бить мир не пришел Ты,
Премудросте, Мире и Сило.

И вот я проснулся:
"Что есть Воскресение, Боже?
Страданья бессмертны Твои?
Мои страсти - не вечны?"
Ты смолк, Преблагий.
И расцветились бурей бездрожной
текучие камни, власы Магдалины, нетленные речи.

hoddion
покой

12 любимых персонажей - забавная игра </span

1. Лукаревич Ефросиния (Хазарский словарь. Павич)
2. Маргарита (Булгаков. Мастер и Маргарита)
3. Свидригайлов (Достоевский. Преступление и наказание)
4. Алеша Карамазов (Достоевский. Братья Карамазовы)
5. Онегин (Пушкин. Евгений Онегин)
6. Астерион (Борхес "Дом Астериона")
7. Арбенин (Лермонтов. Маскарад)
8. Понтий Пилат (Булгаков. Мастер и Маргарита)
9. Кафка (Х. Мураками. Кафка на пляже)
10. Дон Карлеоне (М. Пьюзо. Крестный Отец)
11. Емеля (Сказка "По щучьему веленью")
12. Базаров (Тургенев. Отцы и дети)

Расшифровка - если будете писать своих персонажей, её не смотрите
Collapse )
покой

Е. Евтушенко

Идут белые снеги,
как по нитке скользя...
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.

Чьи-то души бесследно,
растворяясь вдали,
словно белые снеги,
идут в небо с земли.

Идут белые снеги...
И я тоже уйду.
Не печалюсь о смерти
и бессмертья не жду.

я не верую в чудо,
я не снег, не звезда,
и я больше не буду
никогда, никогда.

И я думаю, грешный,
ну, а кем же я был,
что я в жизни поспешной
больше жизни любил?

А любил я Россию
всею кровью, хребтом -
ее реки в разливе
и когда подо льдом,

дух ее пятистенок,
дух ее сосняков,
ее Пушкина, Стеньку
и ее стариков.

Если было несладко,
я не шибко тужил.
Пусть я прожил нескладно,
для России я жил.

И надеждою маюсь,
(полный тайных тревог)
что хоть малую малость
я России помог.

Пусть она позабудет,
про меня без труда,
только пусть она будет,
навсегда, навсегда.

Идут белые снеги,
как во все времена,
как при Пушкине, Стеньке
и как после меня,

Идут снеги большие,
аж до боли светлы,
и мои, и чужие
заметая следы.

Быть бессмертным не в силе,
но надежда моя:
если будет Россия,
значит, буду и я.
покой

(no subject)

Дмитрий Кедрин



РОДИНА
Весь край этот, милый навеки,
В стволах белокорых берез,
И эти студеные реки,
У плеса которых ты рос,

И темная роща, где свищут
Всю ночь напролет соловьи,
И липы на старом кладбище,
Где предки уснули твои,

И синий ласкающий воздух,
И крепкий загар на щеках,
И деды в андреевских звездах,
В высоких седых париках,

И рожь на нолях непочатых,
И эта хлеб-соль средь стола,
И псковских соборов стрельчатых
Причудливые купола,

И фрески Андрея Рублева
На темной церковной стене,
И звонкое русское слово,
И в чарочке пенник на дне,

И своды лабазов просторных,
Где в сене — раздолье мышам,
И эта — на ларчиках черных —
Кудрявая вязь палешан,

И дети, что мчатся, глазея,
По следу солдатских колонн,
И в старом полтавском музее
Полотнища шведских знамен,

И сапки, чтоб вихрем летели!
И волка опасливый шаг,
И серьги вчерашней метели
У зябких осинок в ушах,

И ливни — такие косые,
Что в поле не видно ни зги,—
Запомни:
Всё это — Россия,
Которую топчут враги.