Шепот_Ветра (_shepot_vetra_) wrote,
Шепот_Ветра
_shepot_vetra_

Джером Д.Сэлинджер. Фрэнни

- А < все-таки > что < это > за < книжка >? - спросил он. - Или < это > тайна,
какая-нибудь чертовщина? - спросил он.
- Ты про < книжку > в сумке? - сказала Фрэнни. Она смотрела, как он
разрезает лягушачью ножку. Потом вынула сигарету из пачки, закурила. - Как
тебе сказать, - проговорила она. - Называется "Путь странника". - Она опять
посмотрела, как Лейн ест лягушку. - Взяла в библиотеке. Наш преподаватель
истории религии, я у него прохожу курс в < этом > семестре, нам про нее сказал.
- Она крепко затянулась. - Она у меня уже давно. < Все > забываю отдать.
- А кто написал?
- Не знаю, - небрежно бросила Фрэнни. - Очевидно, какой-то русский
крестьянин. - Она < все > еще внимательно смотрела, как Лейн ест. - Он себя не
назвал. Он ни разу за < весь > рассказ не сказал, как его зовут. Только говорит,
что он крестьянин, что ему тридцать три года и что он сухорукий. И что жена
у него умерла. < Все > < это > было в тысяча восемьсот каких-то годах.
Лейн уже занялся салатом.
- И что же, < книжка > хорошая? О чем она?
- Сама не знаю. Она необычная. < Понимаешь >, < это > < ведь > < прежде > < всего > < книжка >
< религиозная >. Даже можно было бы сказать - < книжка > фанатика, только < это > к ней
как-то не подходит. < Понимаешь >, она начинается с того, что < этот > крестьянин,
< этот > странник, хочет < понять >, что < это > значит, когда в Евангелии сказано, что
надо молиться неустанно. Ну, ты знаешь - не переставая. В Послании к
Фессалоникийцам или еще где-то. И вот он начинает странствовать по < всей >
России, ищет кого-нибудь, кто ему объяснит - как < это > "молиться неустанно". И
что при < этом > говорить. - Фрэнни снова посмотрела, как Лейн расправляется с
лягушачьей ножкой. Она заговорила, не сводя глаз с его тарелки. - А с собой
у него только торба с хлебом и солью. И тут он встречает человека - он
называет его "старец" - < это > такие очень-очень просвещенные в религии люди, -
и старец ему рассказывает про такую книгу - называется "Филокалия". И как
будто < эту > книгу написали очень-очень образованные монахи, которые как-то
распространяли < этот > невероятный способ молиться!
- Не прыгай! - сказал Лейн лягушачьей ножке.
- Словом, < этот > странник научается молиться, как требуют < эти >
таинственные монахи, - < понимаешь >, он молится и достигает в своей молитве
совершенства, и всякое такое. А потом он странствует по России и встречает
всяких замечательных людей и учит их, как молиться < этим > невероятным
способом. Ну вот, < понимаешь >, < вся > < книжка > об < этом >.
- Не хочется говорить, но от меня будет нести чесноком, - сказал Лейн.
- А во время своих странствий он встречает ту пару - мужа с женой, и я
их люблю больше < всех > людей на свете, никогда в жизни я еще про таких не
читала, - сказала Фрэнни. - Он шел по дороге, где-то мимо деревни, с мешком
за плечами и вдруг видит - за ним бегут двое малюсеньких ребятишек и кричат:
"Нищий странничек, нищий странничек, пойдем к нашей маме, пойдем к нам
домой! Она нищих любит!" И вот он идет домой к < этим > ребятишкам, и < эта > чудная
женщина, их мать, выходит из дома, хлопочет, усаживает его, непременно хочет
сама снять с него грязные сапоги, поит его чаем. А тут и отец приходит, и
он, видно, тоже любит нищих и странников, и < все > садятся обедать. А странник
спрашивает, кто < эти > женщины, которые сидят с ними за столом, и отец говорит
- < это > наши работницы, но они всегда едят с нами, потому что они наши сестры
во Христе. - Фрэнни вдруг смутилась, села прямее. - < Понимаешь >, мне так
понравилось, что странник спросил, кто < эти > женщины. - Она посмотрела, как
Лейн мажет хлеб маслом. - Словом, после обеда странник остается ночевать, и
они с хозяином дома допоздна обсуждают, как надо молиться не переставая. И
странник ему < все > объясняет. А утром он уходит и опять идет странствовать. И
встречает разных-разных людей - < понимаешь >, книга про < это > и написана, - и он
им объясняет, как надо по-настоящему молиться.
Лейн кивнул головой, ткнул вилкой в салат.
- Хоть бы у нас в < эти > дни время осталось, чтобы ты заглянула в мое
треклятое сочинение, я тебе уже говорил про него, - сказал он. - Сам не
знаю. Может, я с ним ни черта и не сделаю - там напечатать его и вообще, -
но хочется, чтобы ты хоть просмотрела, пока ты тут.
- С удовольствием, - сказала Фрэнни. Она смотрела, как он намазывает
второй ломтик хлеба. - Может, тебе < эта > < книжка > и понравилась бы, - вдруг
сказала она. - Она такая простая, < понимаешь >?
- Наверно, интересно. Ты масла есть не будешь?
- Нет, нет, бери < все >. Я не могу тебе дать ее, потому что < все > сроки
давным-давно прошли, но ты можешь достать ее тут, в библиотеке. Уверена, что
сможешь.
- Слушай, да ты ни черта не ела, даже не дотронулась! - сказал Лейн. -
Ты < это > знаешь?
Фрэнни посмотрела на свою тарелку, как будто ее только что поставили
перед ней.
- Сейчас, погоди, - сказала она. Она замолчала, держа сигарету в левой
руке, но не затягиваясь и крепко обхватив правой рукой стакан с молоком. -
Хочешь послушать, какой особой молитве старец научил < этого > странника? -
спросила она. - Нет, правда, < это > очень интересно, очень.
Лейн разрезал последнюю лягушачью ножку. Он кивнул.
- Конечно, - сказал он, - конечно.
- Ну, вот, как я уже говорила, < этот > странник, совсем простой мужик,
пошел странствовать, чтобы узнать, что значат евангельские слова про
неустанную молитву. И тут он встречает < этого > старца, < это > такой очень-очень
ученый человек, богослов, помнишь, я про него уже говорила, тот самый,
который изучал "Филокалию" много-много лет подряд. - Фрэнни вдруг замолчала,
чтобы собраться с мыслями, сосредоточиться. - И тут < этот > старец первым делом
рассказал ему про молитву Христову: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя!"
< Понимаешь >, такая молитва. И старец объясняет страннику, что лучше < этих > слов
для молитвы не найти. Особенно слово "помилуй", потому что < это > такое
огромное слово и так много значит. < Понимаешь >, оно значит не только
"помилование".
Фрэнни снова остановилась, подумала. Она уже смотрела не в тарелку
Лейна, а куда-то через его плечо.
- Словом, старец говорит страннику, - продолжала она, - что если
станешь повторять молитву снова и снова - сначала хотя бы одними губами, -
то в конце концов само собой выходит, что молитва сама начинает действовать.
Что-то потом случается. Сама не знаю что, но что-то случается, и слова
попадают в такт твоему сердцебиению, и ты уже молишься непрестанно. И < это >
как-то мистически влияет на < все > твои мысли, мировоззрение. < Понимаешь >, < вся >
суть более или менее именно в э_т_о_м. Ты молишься -
и мысли очищаются, и ты совершенно по-новому воспринимаешь и < понимаешь >
< все > на свете.
Лейн доел свой завтрак. И когда Фрэнни замолчала, он сел поудобнее,
закурил сигарету и посмотрел на ее лицо. Она < все > еще рассеянно глядела в
никуда, через его плечо, как будто совсем забыв о нем.
- Но главное, самое главное чудо в том, что с самого начала тебе даже
не надо в_е_р_и_т_ь в то, что ты делаешь. < Понимаешь >, даже если тебе ужасно
неловко, < все > < это > не имеет ровно никакого значения. Ты никого не обижаешь, и
вообще < все > в порядке. Другими словами, с самого начала никто тебя и не
заставляет ни во что верить. И старец учит, что тебе даже не надо думать о
том, что ты твердишь. Сначала < весь > смысл в к_о_л_и_ч_е_с_т_в_е повторений. А
позже оно само переходит в качество. Собственной силой, так сказать. Он,
старец, говорит, что любое имя господне - < понимаешь >, любое - таит в себе < эту >
удивительную, самодействующую силу и само начинает действовать, когда ты
его... ну, вот так повторяешь, что ли.
Лейн как-то развалился в кресле, покуривая и щуря глаза, и пристально
всматривался в лицо Фрэнни. Она была очень бледна, но, с тех пор как они
пришли, бывали минуты, когда она становилась еще бледнее.
- Кстати, < все > < это > абсолютно осмысленно, - сказала Фрэнни, - потому что
буддисты из секты Нембутсу без конца повторяют "Наму Амида Бутсу", что
значит "Хвала Будде Амитабхе" [2] или что-то вроде того, - и происходит т_о
ж_е с_а_м_о_е. Точно такая же...
- Погоди. Погоди-ка, - сказал Лейн. - Во-первых, ты сию секунду
обожжешь пальцы.
Фрэнни едва взглянула на левую руку и бросила дотлевающий окурок в
пепельницу.
- И то же самое происходит в "Облаке неведения". Со словом "Бог",
< понимаешь >, надо только повторять слово "Бог". - Она посмотрела прямо в глаза
Лейну - как не смотрела уже довольно давно. - И главное, разве ты
когда-нибудь в жизни слышал такие потрясающие вещи? < Пойми >, < ведь > нельзя
сказать: "< Это > просто совпадение" - и тут же выбросить из головы - вот что
меня потрясает. Тут, по крайней мере, потрясающее... - Она вдруг оборвала
себя. Лейну явно не сиделось на месте, а < это > его выражение -
главным образом высоко поднятые брови - Фрэнни знала слишком хорошо.
- В чем дело? - спросила она.
- И ты на самом деле веришь во < всю > < эту > штуку, или как?
Фрэнни взяла пачку, вынула сигарету.
- Я не говорила, верю я или нет, я сказала - < это > меня потрясло. - Лейн
дал ей прикурить. - Просто мне кажется, что < это > невероятное совпадение,
очень странное, - сказала она, затянувшись, - везде тебе дают одно и то же
наставление, < понимаешь >, < все > < эти > по-настоящему мудрые и абсолютно настоящие
< религиозные > учителя упорно настаивают: если непрестанно повторять имя божье,
то с тобой что-то произойдет. Даже в Индии - в Индии тебя учат медитации,
сосредоточению на слове "ом", что, в сущности, одно и то же, и результат
будет такой же самый. И я только хочу сказать - нельзя просто рассудком < все >
< это > отвергнуть, даже не...
- Ты про какой результат? - отрывисто бросил Лейн.
- Что?
- Я спрашиваю, какого именно результата ты ждешь. От < всей > < этой >
синхронизации, < этого > мумбо-юмбо? Инфаркта? Не знаю, сознаешь ли ты, но и ты,
и вообще каждый может себе наделать столько вреда, что...
- Нет, ты увидишь Бога. Что-то происходит в какой-то совершенно
нефизической части сердца - там, где, по учению индусов, поселяется Атман,
если ты верующий, - и тебе является Бог, вот и < все >. - Она смутилась,
сбросила пепел с сигареты мимо пепельницы. Пальцами она подобрала пепел и
высыпала в пепельницу. - И не спрашивай меня, что есть Бог, кто он такой. Я
даже не знаю, есть он или нет. Когда я была маленькая, я думала... - Она
остановилась. Подошел официант - забрать тарелки, положить новое меню.
- Хочешь сладкого или кофе? - спросил Лейн.
- Нет, я просто допью молоко. А ты себе закажи, что хочешь, - сказала
Фрэнни. Официант только что забрал ее тарелку с нетронутым сандвичем. Она не
посмела взглянуть на него.
Лейн посмотрел на часы:
- Черт! Времени в обрез. Счастье, если на матч не опоздаем. - Он
посмотрел на официанта. - Мне кофе, пожалуйста. - Он проводил официанта
глазами, потом наклонился вперед, положив локти на стол, вполне довольный,
сытый, в ожидании кофе. - Что ж... Во всяком случае, очень занятно. < Вся > < эта >
штука... Но, по-моему, ты совершенно не оставляешь места для самой
элементарной психологии. Видишь ли, я считаю, что у < всех > < этих > < религиозных >
переживаний чрезвычайно определенная психологическая подоплека - ты меня
< понимаешь >... Но < все > < это > очень интересно. Конечно, нельзя так, сразу, < все >
отрицать. - Он посмотрел на Фрэнни и вдруг улыбнулся ей: - Ладно. Кстати,
если я тебе забыл сказать... Я тебя люблю. Говорил или нет?
- Лейн, прости, я на минуту выйду! - сказала Фрэнни и уже поднялась с
места.
Лейн тоже встал, не сводя с нее глаз.
- Что с тобой? - спросил он. - Тебе опять плохо, да?
- Как-то не по себе. Сейчас вернусь.
Она быстро прошла по залу, направляясь туда же, куда и раньше. Но в
конце зала, у маленького бара, она вдруг остановилась. Бармен, вытиравший
стаканчик для шерри, взглянул на нее. Она схватилась правой рукой за стойку,
нагнула голову, низко склонилась и поднесла левую руку ко лбу, касаясь его
кончиками пальцев. И, слегка покачнувшись, упала на пол в глубоком обмороке.

Прошло почти пять минут, < прежде > чем Фрэнни очнулась. Она лежала на
диване в кабинете директора, и Лейн сидел около нее. Он наклонился над ней,
его лицо необычно побледнело.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он тоном посетителя в больнице. -
Тебе лучше?
Фрэнни кивнула. Она на минуту закрыла глаза от резкого света плафона,
потом снова открыла их. - Кажется, мне полагается спросить: "Где я?" Ну, где
я?
Лейн засмеялся:
- Ты в кабинете директора. Они там < все > бегают, ищут для тебя нашатырный
спирт, докторов, не знаю, чего еще. Кажется, у них нашатырь кончился. Нет,
серьезно, как ты себя чувствуешь?
- Хорошо. Глупо, но хорошо. А я вправду упала в обморок?
- Да еще как. Прямо с катушек долой, - сказал Лейн. Он взял ее руку. -
А что с тобой, как ты думаешь? Ты была такая - ну, < понимаешь >, такая
замечательная, когда мы говорили по телефону на прошлой неделе. Ты что - не
успела сегодня позавтракать или как?
Фрэнни пожала плечами. Она обвела кабинет взглядом.
- До чего неловко, - сказала она. - Неужели пришлось меня нести сюда?
- Да, мы с барменом несли. Втащили тебя сюда. Напугала ты меня до
чертиков. Ей-богу, не вру.
Фрэнни задумчиво, не мигая, смотрела в потолок, пока он держал ее руку.
Потом повернулась и подняла свободную руку, как будто хотела отвернуть рукав
Лейна и взглянуть на его часы. - Который час? - спросила она.
- Не важно, - сказал Лейн'. - Нам спешить некуда.
- Но ты хотел пойти на вечеринку.
- А черт с ней!
- И на матч мы тоже опоздали? - спросила Фрэнни.
- Слушай, я же сказал, черт с ним со < всем >. Сейчас ты должна пойти в
свою комнату - в < этих >, как их там, Голубых Ставеньках - и отдохнуть как
следует, < это > самое главное, - сказал Лейн. Он подсел к ней поближе,
наклонился и быстро поцеловал. Потом обернулся, посмотрел на дверь и снова
наклонился к Фрэнни. - Будешь отдыхать до вечера. Отдыхать - и < все >. - Он
погладил ее руку. - А потом, попозже, когда ты хорошенько отдохнешь, я,
может быть, проберусь к тебе, наверх. Черт его знает, как будто там есть
черный ход. Я разведаю.
Фрэнни промолчала. Она < все > еще смотрела в потолок.
- Знаешь, как давно мы не виделись? - сказал Лейн. - Когда < это > мы
встретились, в ту пятницу? Черт знает когда - в начале того месяца. - Он
покачал головой: - Не годится так. Слишком большой перерыв от рюмки до
рюмки, грубо говоря. - Он пристальнее вгляделся в лицо Фрэнни. - Тебе и
вправду лучше?
Она кивнула. Потом повернулась к нему лицом.
- Ужасно пить хочется, и < все >. Как, по-твоему, можно мне достать стакан
воды? Не трудно?
- Конечно, нет, чушь какая! Слушай, а что, если я оставлю тебя на
минутку? Знаешь, что я сейчас сделаю? Фрэнни отрицательно помотала головой.

- Пришлю кого-нибудь сюда с водой. Потом найду главного, скажу, что
нашатыря не надо, и, кстати, заплачу по счету. Потом пригоню сюда такси,
чтобы не бегать за ним. Придется немного обождать, < все > машины, наверно,
везут народ на матч. - Он выпустил руку Фрэнни и встал. - Хорошо? - спросил
он.
- Очень хорошо.
- Ладно. Скоро вернусь. Не вставай! - И он вышел из комнаты.
Оставшись в одиночестве, Фрэнни лежала не двигаясь, < все > еще глядя в
полоток. Губы у нее беззвучно зашевелились, безостановочно складывая слова.
Tags: Важно, Цитата
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments