November 14th, 2005

покой

(no subject)

Немногие умы гибнут от износа, большею частью они ржавеют от неупотребления.

(К. Боуви)
покой

М. Гейде

* * *

здесь кладбище под снегом голубым,
где человечий след перебивает птичий,
а нас сюда привел нелепейший обычай,
визиты отдавать умершим как живым.
куски гранита встали на дыбы,
как суслики в степи, завидев незнакомца,

на кущах бузины серебряное солнце
подтапливает нежные столбы,
и многие кресты, как в многоглавом храме,
под ноги падают короткими тенями,
а ум мой занят вычислением немым
и чьими-то чудными именами.
покой

Сен-Жон ПЕРС

* * *



...Так, навещал я город ваших сновидений и прекращал среди пустынных рынков я мену чистую своей души, меж вами

незримой и трепещущей, подобно огню терновника, открытому ветрам.



Могущество, ты пело на наших лучезарных дорогах!

К усладе соли все копья разума... Живою солью я спрысну мертвые уста желанья!

Но тем, кто, славя жажду, не пил воды песков из шлема, не много ж я доверю в этой мене души... (А солнце вовсе не названо, и все же могущество его средь нас.)



Люди - люди из праха и разные, торговцы и люди праздные, с окраин и дальние, о люди, так мало значащие в памяти сих мест; люди долин и плоскогорий, и самых высоких в мире склонов у обрывов наших берегов; провидцы знаков, гадатели на зернах и духовидцы западного ветра! идущие по следу, а то снимающие лагерь на тихом предрассветном ветру, иль лозоходцы, которым ведомо, где выкопать колодец в земной коре, о вы, искатели, находчики предлогов пускаться в путь,

не вы торгуете крепчайшей солью поутру, в ту пору, когда над знаменьями царств и мертвых вод, стоящими высоко в небе над дымами миров, внезапно барабаны изгнания разбудят на границах вечность, зевающую средь песков.
покой

Розанов

“Я” есть “я”, и это “я” никогда не станет – “ты”.
И “ты” есть “ты”, и это “ты” никогда не сделается как “я”.
Чего же разговаривать. Ступайте вы “направо”, я – “налево”, или вы “налево”, я “направо”.
Все люди “не по дороге друг другу”. И нечего притворяться.
Всякий идет к своей Судьбе.
Все люди – solo
покой

Розанов

Музыка тишины?
Лучшее на свете.

Слушайте, слушайте лес!
Слушайте, слушайте поле...
Слушайте землю.
Слушайте Небо.
Больше всего: слушайте свою душу.
покой

Розанов

И декабристы “ниспровергали” Россию.
И Грибоедов.
И Гоголь.
А “господин полицейский” все стоит на углу двух улиц.
Да почему?
Да потому что он необходим.
Он всем – нужен.
Те были аристократы. И полицейский им не нужен. Но есть беднота. Убогие. Жалкие. И без защиты полицейского им как обойтись?

(происхождение демократического строя)

Полицейский – самая маленькая величина. Чего: на него даже пролетарий плюет. И в строе, где все – маленькие, он вырос в самую огромную величину.

(тоже)

Каждый из нас есть “полицейский самого себя” в собственной душе. Он вечно хватает себя за полу, за ворот и кричит: “Держи вора” (таинство покаяния). Как же вы хотите, чтобы в стране не было полиции?

(происхождение христианско-полицейского государства)
покой

Розанов

В России так же жалеют человека, как трамвай жалеет человека, через которого он переехал. В России нечего кричать. Никто не услышит.
покой

Розанов

Неудачная страна.
Неудачна всякая страна, если она не умеет пользоваться у себя “удачными людьми”. Видеть их, находить.
Сколько я видел на веку своем удивительных русских людей с душою нежною и отзывчивою, с глубоким умом и любивших Россию... как не знаю что. “Какая же Греция не воспользуется Патроклом”. И в то время как русские министры “не находят людей” (и Победоносцев о себе это говорил) и гимназии и университеты переполнены учителями и воспитателями юношества, которые не ухмыльнувшись не могут выговорить слово “Россия”, – эти люди удивительного ума и сердца умирали с голода на улице.
Да вот припоминаю Дормидонтова...
Тоже - Великанов...
Цветков50.
Рцы.
Я думаю - тоже с Фл.51...
А Глинка-Волжский52?
Я благодарю судьбу, что видел людей, не менее любивших Россию, нежели “Федор Глинка” 1812 г. (Майков53 рассказывал). Видел людей именно по любви к России – прямо удивительных. Патроклы.
Что же они все?
Да ничего. Топтали тротуары.
Цветкову даже не дали кончить в университете. А он студентом сделал ученое издание “Русских ночей” Одоевского, со всем шиком понимания бумаги и шрифтов. Издание вполне удивительное, например по отброшенности своих примечаний. Он мог бы их сделать гору и сделал по необходимости 2-3 от неизбежности. Это так скромно, так великолепно, что хочется поцеловать руку. А ему было 26 лет.
Его рассказы о животных и их таинственных инстинктах, о больной собаке, которая была “как больной ребенок”, и чувствовала в нем друга и отца – все это удивительно. Его письмо ко мне о муравьином льве (хищное насекомое), если бы его поместить в “Аде”. Его мысль побродить по Руси, постранствовать и записать все случаи, “где открывается величие и красота души”, стать Далем добродетели, – не удивительная ли это мысль, вчуже источающая слезы.
И его речь задумчивая, “как бы он не видит вас”, его гордость, но тайная, аристократизм всей его натуры, какая-то музыка вкусов и “выбора” вещей и людей: все это какого из него делало “воспитателя студентов”, “инспектора гимназии”...
Я писал Любавскому54. Чины. Программы.
Юноша, студентом знавший греческую скульптуру, так что специалисты спрашивали его совета в своих трудах, не кончил, “потому что не умел сдать курса средних веков, напичканного политической экономией и классовой борьбой” профессора Виппера55, колбасника и нигилиста.
А чистые сердцем Великанов и Дормидонтов? Дормидонтов сошел с ума, – просто от безысходности, от “некуда себя деть”.
Рцы задыхался, “считая заготовленные шпалы” на жел. дорогах.
И эти с...д... кричат: “У нас <нет> людей”.
– Только я. Тайный советник NN.
С этими-то “тайными советниками” Россия и проваливается. Нет, когда-нибудь я закричу: – Давайте нигилистов!! Безверов, хулиганов, каторжников. П.ч. эта меднолобая св..... гораздо хуже и, главное, гораздо опаснее каторжников.
Каторжники – это: “Се творю все новое”. Что-нибудь выйдет
покой

(no subject)

Читаю Ильина... Легко пишет... Но я, такая бессовестная, засыпаю все время... Так и не могу дочитать...
  • Current Mood
    thoughtful
покой

Каюсь, автора я не помню :(

Ты начисто притворста лишена,
когда молчишь со взглядом напряженным,
как лишена притворства тишина
беззвездной ночью в городе сожженном.
Он, этот город, - прошлое твое.
В нем ты почти ни разу не смеялась,
бросалась то в житье, то в забытье,
то бунтовала, то опять смирялась.
Ты жить старалась из последних сил,
но, отвергая все живое хмуро,
он, этот город, на тебя давил
угрюмостью своей архитектуры.
В нем изнутри был заперт каждый дом.
В нем было все недобро умудренным.
Он не скрывал свой тягостный надлом
и ненависть ко всем, кто ненадломлен.
Тогда ты ночью подожгла его,
испуганно от пламени метнулась,
и я был просто первым, на кого
ты, убегая, в темноте наткнулась.
Я обнял всю дрожавшую тебя,
и ты ко мне безропотно прижалась,
еще не понимая, не любя,
но, как зверек, благодаря за жалость.
И мы с тобой пошли. Куда пошли?
Куда глаза глядят. Но то и дело
оглядывалась ты, как там, вдали,
зловеще твое прошлое горело.
Оно сгорело до конца, до тла.
Но с той поры одно меня тиранит:
туда, где неостывшая зола,
тебя, как зачарованную, тянет.
И вроде ты со мной, и вроде нет.
На самом деле я тобою брошен.
Неся в руке голубоватый свет,
по пепелищу прошлого ты бродишь.
Что там тебе? Там пусто и темно!
О, прошлого таинсвенная сила!
Ты не могла любить его сама,
но а его руины полюбила.

Могущественны пепел и зола.
Они в себе, наверно, что-то прячут.
Над тем, что так отчаянно сожгла,
по-детски поджигательница плачет.
покой

Уитмен

Я И ПОДОБНЫЕ МНЕ



Я и подобные мне упражняемся вечно:

Переносить холод и зной, метко стрелять из ружья, ходить под парусом, объезжать лошадей, зачинать прекрасных детей,

Говорить сразу и открыто, запросто быть между простыми людьми,

Не отступать, не сдаваться во всех переделках на суше и на море.



Не ради вышиванья

(Всегда будут в избытке вышивальщики, им тоже привет от меня),

А ради суровой нити вещей и прирожденного человеку — женщине и мужчине.



Не ради узорной резьбы,

А ради того, чтобы вольно и мощно ваять головы и фигуры изобильных великих богов,— да предстанут они перед миром в движенье и речи.



Я выберу свой путь,

Пусть другие провозглашают законы, мне нет никакого дела до законов,

Пусть другие прославляют возвышенных людей и поддерживают спокойствие, я

поддерживаю только волнение и борьбу, Я не восхваляю возвышенного человека, я противопоставляю ему просто

стоящего.



(Кто вы и в чем постыдная тайна вашей жизни?

Неужели вы будете всю жизнь уклоняться? надрываться и трепаться всю жизнь?

Кто вы, сыплющие наизусть вызубренными датами и цитатами, именами и страницами,—

Вы, слова не умеющие сказать в простоте?)



Пусть другие отделывают свои образцы, я никогда не отделываю свои образцы,

Я творю их по неистощимым законам, как сама Природа, всегда наново и набело.



Я ничего не вменяю в обязанность,

То, что другие вменяют в обязанность, я называю влеченьями жизни

(Неужели я стану сердцу вменять в обязанность биться?).



Пусть другие избавляются от вопросов, я не избавлюсь ни от чего, я ставлю новые неразрешимые вопросы.

Кто эти существа, которых я вижу и осязаю, и в чем их цель?

В чем цель этих похожих на меня, так притягивающих к себе своим участием или безразличием?



Я призываю всех не доверять тому, что говорят обо мне друзья, но прислушаться к моим врагам, ибо так поступал и я,

Я наказываю на вечные времена отвергать истолковывающих меня, ибо я и сам не умею истолковывать себя,

Я наказываю не строить на мне ни теорий, ни школ,

Я наказываю предоставить свободу каждому, как я предоставлял каждому свободу.

За мною — просека лет!

О, я вижу: жизнь вовсе не коротка, она велика и неизмерима,

Отныне я буду ступать по земле сдержанно и целомудренно, терпеливый сеятель, встающий на рассвете,

Каждый час — это семя веков и веков.



Я должен упорно следовать этим урокам воздуха, воды и земли,

Я сознаю, что времени терять мне нельзя.
покой

А. Эббот

Девочка типа "МАЛЕВИЧ"



...Чтоб описать Твоё "девичье" -
Нету стандартных клише:
Девочка, типа "МАЛЕВИЧа",
Что у Тебя на Душе?

Что ж Твои нервы - КАНАТАМИ?
Что же внутри Тебя - ШТОРМ?
...Что ж Ты всё мыслишь КВАДРАТАМИ
ЧЁРНО-СИРЕНЕВЫХ ФОРМ???

Что же в ночных Твоих бдениях
НЕ позволяет уснуть?
...Как Ты, в CЕМИ Измерениях,
Всё же находишь Свой Путь?

...Лучше, давай-ка, ЗАСТОЛЬНУЮ
Вместе с Тобой пропоём:

ВЫПЬЕМ БУТЫЛЬ n-УГОЛЬНУЮ!
...ЗА m-УГОЛЬНЫМ СТОЛОМ...
покой

Р. Гамзатов

1-
Противны мне люди с повадкою лисьей.
Сказать откровенно, я очень устал
От их удивительно правильных мыслей
И прорепетированных похвал.
Был друг у меня. Я любил его, верил,
Считал его чуть ли не братом родным.
Пред ним я раскрывал я приветливо двери,
Я сердце свое раскрывал перед ним.
Каким простодушным я был вначале,
Как было доверчиво сердце мое.
Я говорил о своей печали
Тому, кто был причиной ее.
Я ему говорил о своих друзьях,
А он мечтал меня с ними поссорить.
И делал это спокойно, без шума,
Неуловимый и скользкий, как ртуть.
А я до сих пор не могу придумать,
Как мне уваженье друзей вернуть.
Не знал я, что речи друга фальшивы,
Я слушал, я верил ему, любя,
А теперь стою на краю обрыва,
Кляну его и ругаю себя.
И правда, когда замыкается круг,
Прозревает слепец, трезвеет мечтатель...
Был друг у меня, и умер мой друг,
Живет на земле мой враг, мой предатель...

-2-
Наивное сердце мое, почему
Ты так доверчиво? Ты готово
Открыться пред тем, поверить тому,
Кто согреет тебя ласковым словом.
...Он называл меня другом заветным,
И ты тянулось к нему, к врагу.
Я не видел лжи, что была заметна,
Как черная палка на белом снегу.
Порой мне казалось сладким питье,
В котором было яду немало.
Я, не чувствуя, брался за острие,
Считая его рукояткой кинжала.
Глупец, я зле не чувствовал зла,
Хотя распознать его было просто.
Похвалой мне казалась его похвала,
Я верил в рукопожатья и тосты.
Я весел, если чему-нибудь рад.
Я угрюм, если чем-нибудь озабочен.
А он актер, у него смеющийся взгляд,
А в сердце злоба клокочет.
Он ставил капкан мне и был готов
Вести меня, усыпляя сомненья,
С улыбкой во все тридцать с лишним зубов
За минуту до моего падения.
Он говорил мне про Гейне и Блока,
Иным восхищаясь, иное кляня,
Он глядел на меня немигающим оком,
Он знал мой характер лучше меня...

-3-
Я не умру от твоего обмана.
Был друг - и нет... Утешусь. Не беда.
Но у меня осталась в сердце рана,
И боюсь - осталась навсегда.
Тяжелый груз взвалил ты мне на плечи,
Я старше и угрюмее теперь,
И ктоб с улыбкою не шел навстречу:
"Не ты ли в нем?"-я думаю теперь.
Ты мир мой не замазал черной краской,
В груди моей не погасил огня.
Но научив глядеть на все с опаской,
Ты сделал недоверчивым меня
Я разорву страницы писем гладких,
Я позабуду дни разлук и встреч.
И лишь портрет, где ты с улыбкой сладкой,
До самой смерти буду я беречь.
И пусть всегда он будет мне укором,
Пусть он стоит (спасибо за урок),
Как черный придорожный столб, который
Нам говорит о трудности дорог.
Усвоил я немал мудрых правил
И слов друзей, учителей, отца.
Но нынче ты меня понять заставил
Все то, что не постиг я до конца.
покой

(no subject)

П. Чистяков. Патриарх Гермоген отказывается подписывать договор. 1860
покой

(no subject)

В. Суриков. Посещение царевной женского монастыря. 1912



Какая-то не очень приятная картина... Лица злые, надменные... Что хотел сказать Суриков - мне непонятно.
покой

(no subject)

Александр Росков

А мне - далёкий монастырь
1



Монастырь на речном берегу,

на другом, на крутом, на высоком…

Я в обитель попасть не могу,

хоть и видит её моё око.



Видит око, да ноги неймут,

чтобы к берегу выйти другому,

потому что – река, потому,

что на ней – ни моста, ни парома.



Говоря по мирскому – облом…

Нынче праздник справляет обитель,

и её осеняет крылом

сам небесный её покровитель.



Там, в обители, служба идёт,

славит братия Господа Бога.

Я по берегу – взад и вперёд,

мне река преградила дорогу.



Аки по суху мне по воде

Не пройти – грешен аз, и немало.

Перевозчик, ау! Где ты, где?

И куда твоя лодка пропала?…

Collapse )
покой

Л. Колодяжная

Нет я не спорила с судьбой

Нет я не спорила с судьбой,
но в дальний тыл не уходила,
когда, побеждена тобой,
я поняла, что победила.

Твой голос бился с тишиной,
за тишину вступалась лира,
и я, не зная, что со мной,
уже не узнавала мира.

Как будто пленный дух наш был
на волю ангелом отпущен,
тот ангел с нами в круг вступил,
тот круг был краем райской кущи.

Терялся прежний мир в речах,
учился новый мир движенью
стрел, заостренных на часах,
застывшых в миг преображенья.

Но кто же путь наш обратил
и разомкнул оковы круга –
чтоб целый мир потерян был –
ценой спасения друг друга?
покой

Л. Колодяжная

Но сердце – привыкло падать,
окликнуто тишиною,
где окон твоих лампады –
над городом, надо мною,

где я перешла пустыню
к обрыву, к дому с терассой,
с колодцем, где звезды стынут
где твой последний оазис,

и ты – тишины той сторож
а я – лишь странник убогий,
ты слышишь песка лишь шорох,
ты ангел строгого Бога,

и ты - тишины виновник
на высоте туманной,
а я – последний паломник
у цели обетованной...
покой

(no subject)

Александр Блок



* * *
О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Перед мной сияло на столе.

Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.

Летели дни, крутясь проклятым роем...
Вино и страсть терзали жизнь мою...
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою...

Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.

Не знаю, где приют твоей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла...
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла...

Уж не мечтать о нежности, о славе,
Все миновалось, молодость прошла!
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола.
покой

(no subject)

Апполон Григорьев



* * *
Благословение да будет над тобою,
Хранительный покров святых небесных сил,
Останься навсегда той чистою звездою,
Которой луч мне мрак душевный осветил.

А я сознал уже правдивость приговора,
Произнесенного карающей судьбой
Над бурной жизнию, не чуждою укора,—
Под правосудный меч склонился головой.

Разумен строгий суд, и вопли бесполезны,
Я стар, как грех, а ты, как радость, молода,
Я долго проходил все развращенья бездны,
А ты еще светла, и жизнь твоя чиста.

Суд рока праведный душа предузнавала,
Недаром встреч с тобой боялся я искать:
Я должен был бежать, бежать еще сначала,
Привычке вырасти болезненной не дать.

Но я любил тебя... Твоею чистотою
Из праха поднятый, с тобой был чист и свят,
Как только может быть с любимою сестрою
К бесстрастной нежности привыкший с детства брат.

Когда наедине со мною ты молчала,
Поняв глубокою, хоть детскою душой,
Какая страсть меня безумная терзала,
Я речь спокойную умел вести с тобой.

Душа твоя была мне вверенной святыней,
Благоговейно я хранить ее умел...
Другому вверено хранить ее отныне,
Благословен ему назначенный удел.

Благословение да будет над тобою,
Хранительный покров святых небесных сил,
Останься лишь всегда той чистою звездою,
Которой краткий свет мне душу озарил!
<1857>
покой

(no subject)

Когда-то давно у меня был такой юзерпик :) КОнечно, размеры были соответствующие (маленькие)
а тут нашла эту картинку и ... ностальгия :)