Катерина (_scally) wrote,
Катерина
_scally

Разрушающая сила недоверия.

Я очень редко на кого-то обижаюсь.
Просто я считаю, что большинство обид происходят из-за плохого настроения, неважного самочувствия, проблем - отсюда раздражительность, неосторожные слова, которые часто выливаются в открытый конфликт или затаенную обиду. Но так как все мы люди, и я сама иногда подвержена дурному настроению, то не считаю нужным принимать большинство обид (впрочем нечастых) всерьез. Но одна из очень редких вещей, которую я уже не могу считать мелочью, которая, если такое случается, неизменно обижает меня, и очень глубоко - это недоверее. Хотя, казалось бы, штука самая естественная. И куда логичнее обидеться на брошенную трубку хорошей знакомой, для которой я, организовывая транспорт, оказалась неизвестно чем виноватой, чем на охранника магазина, который, по сути, выполняя свои обязанности, предположил, что я стянула что-то с полки. Но с логикой я, что поделать, не дружна.
Помню, что недоверие очень сильно влияло на меня уже с детства. Запомнился случай, произошедший, когда я училась классе в шестом или седьмом. У меня все еще сохранялись серьезные проблемы со здоровьем, которые порой принимали странные формы. Учителя знали, что иногда мне нужно уйти домой прямо с уроков, это было договорено с родителями. Успокоительные и обезбаливающие, выдаваемые медсестрой, мне не помогали. Мне помимо этого нужно было лечь и полностью отгородиться от звуков, запахов,  и по возможности света, и ждать, когда боль пройдет. В противном случае приступы принимали самые нелицеприятные формы и продолжались значительно дольше. Я бы время о времени могла пользоваться этим, прогуливая скучные уроки просто так. Не знаю почему, но я этого не делала. К тому же, я никогда не уходила просто так, я неизменно говорила учителю, с чьего урока собиралась уйти, что мне надо пойти домой, "потому что я неважно себя чувствую". Но однажды мне стало плохо перед уроком домоводства. А учительница задерживалась. И я, как самая умная, все равно захотела ее дождаться, и только тогда уйти, как обычно. Когда она пришла, меня уже здорово скрутило. Одноклассницы перешептывались о том, что я белая как стенка, и что меня трясет. Я кое-как промаршировала к столу учительницы исообщила ей положение вещей. А она сказала, чтобы я пошла  к медсесте и принесла подтверждение (я так и не поняла - письменное?) того, что мне на самом деле нужно идти домой по причине плохого самочувствия, "а то так все начнут уходить".  Из этого ее требования мне было важно только одно - она мне не верит. Я ни разу не дала повода не верить мне, но она все равно вот так, в открытую, мне в глаза говорит, что я пытаюсь ее обмануть. Шарахнуло меня тогда этим очень сильно. Почему - сама не пойму. Эта учительница никогда не была для меня каким-то авторитетом, чтобы из-за такого переживать. Что интересно, я зачем-то все же поплелась к медсесте. Ее, конечно, тоже не оказалось. Тогда я вернулась в кабинет, взяла свой рюкзак, и не слова больше не говоря, ушла. Да и что я могла сказать.
До лекарств и кровати я дома добралась не сразу (из-за чего меня впоследствии скрутило в бараний рог). Потому что, когда я вошла в коридор, повернула ключ и захлопнула дверь, у  меня там же, у порога случилось истерика. И я захлебывалась от  рыданий именно от той обиды - мне не поверили, не поверили, несмотря на то, что сказанной мною в жизни неправды было очень мало, и она была совсем невинной, и никогда не было явного обмана. Никогда я уже не могла общаться с той учительницей нормально. Отношения были натянуты, но пронять меня ей больше не удовалось ничем и никогда, хотя она старалась Иногда наоборот - я доводила ее. Но, конечно, не демонстративным хамством, а просто... ну отношением. Тем, что я выполняя, задания делала все по своему. Кепка, надвинутая на голову козырьком назад (вместо платка, чтобы убрать волосы во время кулинарных уроков) назад ее бесила, а мне очень даже нравилась. Но реально придраться она не могла - ведь волосы были надежно убраны! Я делала конспекты быстрее всех в классе, и ей не нравилось, что я потом сижу без дела. Сдавая ей готовые рукоделия, совершенно не интересовалась, как она их оценит. Не смеялась ее довольно-таки унылым шуткам. В общем, обе стороны были рады, когда у нас закончилось домоводство.


Второй случай недоверия, оставивший свой след ,случился чуть позже, и сломал во мне очень многое. Многое я не восстановила до сих пор и вряд ли когда-либо мне удасться это сделать. Я не помню подробностей этой истории. Точнее помню, но стараюсь загнать ее так глубоко в память, насколько это возможно. Вспоминать ее я могу лишь как факт - было такое, ничего не поделаешь. Если начать хоть немного вспоминать подробности, мои тогдашние ощущения - это будет неминуемая истерика. До сих пор. Не так давно я не успела перестать вовемя об этом думать, переключиться. Результат - мокрая подушка, распухшее лицо и полное опустошение. Говорить об этом вслух я не смогу никогда. Физически не смогу. Я однажды пробовала. И поняла, что значить быть немым. Когда просто физически не в состоянии произнести слова - все блокируется.
Моя ошибка в той истории состояла в том, что я рассказала об очень неприятном случае, произошедшим со мной в школе, родителям. Сам по себе это случай был, конечно, на редкость мерзок, но не произвел на меня какого-то разрушающего действия.
И от родителей мне всего лишь хотелось небольшого утешения. Нескольких слов, скажем, "да, ну, не переживай, бывает" было бы достаточно.
Родители не поверили той истоии, которую рассказала я.
Точнее, они сделали вывод, что во всем произошедшем виновата я, что я спровоцировала случившееся.
Они наговорили мне такого от чего я даже сейчас, набирая этот текст, плачу. Уже даже не помня их точных слов, но помня мои тогдашние ощущения. Но самым страшным был  тот факт, что они - родители не поверили мне - своей дочери. Просто не поверили в мою версию произошедшего, словно я всю жизнь им лгала на каждом шагу. Я до сих пор не могу понять - почему?
И я уже не могла ничего объяснить, как-то оправдаться. Потому что, во-первых, мне было так плохо, что без рыданий я не могла произнести ни слова, а,  во-вторых, потому, что я... им поверила. Поверила, что виновата была я. Оглядываясь назад, я ясно понимаю, что никакой вины у меня не было. Что я не могла отвечать за чужие жестокие поступки. Оглядываюсь назад, я понимаю, почему им повериала. Самосохраниение подсказало такой выход. Очеринить себя перед собй, убедить себя в том, что родители не верят мне потому, что я этого заслуживаю, а не просто так - это был единственный способ в тот вечер не убежать из дома, дождаться на дороге подходящего грузовика и свалиться под колеса. В этом самообмане я жила довольно долго и как-то выжила.
Но, сколько себя не обманывай...Увы, след того случая сохранился до сих пор. Если со мной происходит что-то плохое или просто меня волнующее, то нужно держать это в себе. В крайнем случае сказать подруге, бывшему учителю, прохожему на улице, но не родителям. У нас сними отношения бывают разные - ласковые, деловые, иногда ссоримся, делим увлечения, но доверить им что-то для себя важное, я уже не смогу. Недоверие рождает недоверие. Они иногда удивляются, почему я им почти ничего не рассказываю, например, о работе. Но работа - это для меня важное, а я не доверяю им важное, предпочитаю рассказывать о ничего не значащих мелочах. Это на самом деле ненормально, уродство - не доверять самым близким людям. Но что я могу поделать? После того, что они сделаи со мной.
И еще одно последствие - с тех пор меня бьет, сильно бьет, малейшее оказываемое мне недоверие, самое непринципиальное, самое глупое. Подозрение меня в чем-то, чего я не делала.
Я не доверяю людям, которые не доверяют мне.
И с этим тоже ничего не поделаешь.


 


 


Tags: trouble is my middle name
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments