Катерина (_scally) wrote,
Катерина
_scally

Слово о форуме дюмановом, о боярынях-дюманках и о мушкетерах французских.

Собственно, позитив номер три.

Очевидно, политическо-бытавая атмосфера нашей страны настраивает мои творческие мысли на юмористический лад. А так как мои мысли плавно кружат вокруг дюмании, то и результат получается соответствующий. Посему, былина была закончена сегодня. 
Дюманы, в большинстве своем ее читали (и даже одобрили!), но друзья недюманы могут вполне познакомиться с участниками, точнее участницами этого форума. Ну, а уж четверых персонажей былины знают все!

Итак... дубовые столы, палаты, танцуют все!

Ой ты гой еси, провайдер интеренетовский!
Не отключи сеть, дай нам песнь запостить.
Да сложили мы ту песнь на старинный лад;
На старинный лад, на баянный пляс.
И была та песнь о четырех французских рыцарях,
О рыцарях, да об отряде боярынь русских.
А было тех боярынь вчетверо множе и более –
Вот такой нынче сказ нам поведать вздумалось.
Так тушите «Окна» Нагиевы, бо в гусли уже ударили!

Было дело то славное в граде белокаменном,
По периметру в аккурат у кремлевских стенушек.
Собрались там боярыни-дюманки со всего свету,
Собрались не абы где – на конспиративной квартирушке!
И были они все как одна красавицы писаные,
Хоть в сериалах их снимай за червонцы немеренные.
А кто скажет, что это – авторский вымысел,
Того позовем насмерь биться, на Москву-реку, на кулачный бой.
 
Тут спеть нам надобно про форум Дюмановский.
Где мушкетерам уже все косточки в зубной порошок смололи,
Где Боярского чтят за великого князя кино российского,
Да восхваляют день за днем Дюма-батюшку.
Так были среди боярынь дюмановских LS да Евгения –
Девицы разумные, по истории зело сведушие.
И были там Арабелла Блад, Натали, Месье, да Амига,
Кои атосово-смеховской информацией все жесткие диски позабили.
С ними же Юлек, Скалли, д’Аратос, Ирэн да м-ль Дантес –
Все фанфикшенисты заядлые, что творят, ворда не жалеючи.
Да боярыни, по Арамису денно и нощно вздыхающие –
Ринетта, Капито и Эшли (это, Юлю да Скалли не считаючи).
А Ленин, Кассандра, Антуанетта, Анни, Алси, да прочие
Разве что стяг дюмановский не вышивали.
Так они все и жили на форуме возлюбленном,
А собрала сей отряд отважная боярыня Женя.
 
И замыслили как-то боярыни-дюманки
Спиритический сеанс творить, мушкетров вызывати.
Ибо не сошлись они во мнениях по одному вопросу,
Славно-молодца графа де Ла Фер, касаемо.
А до того не могли порешить, кто середь друзей
Самый верный был, да кто такой Мордаунт, сила нечистая.
Вот и собрались они на конспиративной квартирушке, что в белом граде,
Сотворили себе атмосферу времен Людовика Тринадцатого,
А сами уселись за стол круглый дубовый, ланселотки, понимаешь!
Простерли боярыни белы рученьки да прямо друг другу,
Соединили персты тонкие точеные, что и Арамис бы позавидовал,
Да стали говорить слова призывные, и не нашлось никого, чтобы позвонить в Кащенко.
 
И говорили они вплоть до ужина, когда захотелось им явств сахарных вкусить.
Тогда пошли они к столам скатерчатым, где уж все было заготовленно –
Мушкетерам блюда любимые, да все в изрядном количестве,
Ибо боярыни по этой части от рыцарей не отставали.
Для Атоса херес, разлива неместного, куропатки да пулярки,
Для Портоса барашек цельный, в соусе пряном зажаренный,
Для Арамиса – телятинка, да куриная грудинка в вине,
(А Скалли не забыла для прикола тетрогонов туда подложить,
Хотя Капито долго ее отговаривала, аббата жалеючи).
Д’Артаньяну яишницу с витчиной да устрицы.
А помимо прочего – явства русские, что б гостей дорогих порадовать:
Икорка черная, красная, да заморская – баклажанная,
Семга, пирожки с капустой да борщок забеленный,
А до борща всякой зелени сочной, свеженькой,
Не обошлось, разумеется и без водочки.
В, общем, все это влетело в копеечку, но не о том сейчас речь.
 
То не ля Рошель осаждают супостаты гугенотовы,
То не столетняя война во Францию возвернулася,
Не атоковали монголо-татары стольный град,
Не пошел царь-батюшка Иван Васильевич на Астрахань!
То боярыни-дюманки за кушанья принимаются,
Поднимают с блюд крышки золоченые, открывают вино да водочку,
Кубками резными позвякивают, придвигают к себе тарелочки.
Только глядь – средь шуму застольного, средь девичьего щебетания,
Входят в залу четыре добрых молодца, четыре мушкетера французских.
И первый мушкетер ликом светел, бровьми союзен, а взглядом печален,
А второй мушкетрер телом крепок богатырски, да усами знатен,
Третий же взглядом кроток аки голубь, а лицом прекрасен словно сокол,
Четвертый мушкетер очами лукав, скуласт да видом всем приятен.
И одеты рыцари французские не по-нашему, а в платье иноземное
Кафтан длинный, без кушака, а с ременным поясом,
Штаны широкие, будто на двух рыцарей разом шитые,
Сапоги со шпорами, высокие, ботфорами что зовуться.
И входят они друг друга под руки взявши, ровно в фильме Хилькевича.
А боярыни-дюманки, хоть и ко всему готовые были, поразились немерено,
Но к их чести сказать стоит, что были они обморокоустойчивые.
 
Так зашли они в залу сводчатую, что под чердаком на квартирушке,
Сняли долой шляпы с перьями, шляпы с перьями да широкополые,
И приветствовали они боярынь земным поклоном, как полагается,
И хоть сами удивлялись добре, а не забыли этикету придворного.
Засмущались вдруг девицы красные, воочию героев своих узревши,
Зарделись их ланиты нежные, опустились ясны очи долу.
Затрепетали сердца в груди, заалели губки цветом маковым.
Но недолго сие смятение продолжалося, ибо взяла слово храбрая Женя:
 «Ой же гой еси, государи наши мушкетеры!»
Садитесь вы к столу скатерчетому, рядком с девицами,
Будем мы есть, да пить, да разговоры говорить.
Рады мы встретить дорогих гостей, дорогих да желанных,
Посему и позвали вас напрямик из государства Французского!»
 
И, взмахнувши челкой, молвил мушкетер Атос, что был за старшего,
Молвил в ответ речь ласковую да приветливую:
«Сударыни вы наши прекраснолицие!
Великая честь нам четверым представилась –
Отобедать с вами за одним столом, одного вина испить,
И исполним мы это с радостью великую,
Хоть и не знаем, спим мы али умом тронулись.»
И ответила так Амига, взор устремив на рыцаря:
«Сон ли то или явь, все едино, государи милые,
А главное мы здесь вместе собралися.»
Вот и порешили они, что все это пустяки, как Атос выразился.
И присели мушкетры между боярынями трапезу чинить,
А за трапезой и беседа ручейком полилася...
 
Усадили наперво боярыни Атоса по прозванию де Ла Ферович,
Усадили во главе стола от явств заморских ломящегося,
Длинного да широкого, скатертью узорчатой покрытого.
И по праву руку села Женя, всеми боярынями чтимая,
А по леву руку LS – девица скромная да разумная.
А по сторонам от них Юлек да Евгения.
Усадили Портоса - богатыря французского,
Перед блюдом с барашком, на скамейку резную, дубовую
Рядом с ним м-ль Дантес да Скалли пристроились,
Арамис же скромно в уголке присел, на шпинат взгляул укоризненно,
А к нему недолго думая Ленин с Натали примостилися,
Зазевались Эшли с Капито, стало быть.
Подхватила д’Аратос д’Артаньяна под белы рученьки,
Да усадила супротив себя, на свободное местечко,
Пока прочие боярыни себе скамейку присматривали.
И как расселись все, то разлили вина да водочки,
Поднесли резные кубки дорогим гостям, как положено,
С хлебом-солью на подносе расписном.
Да тут вышла небольшая оказия с графом-батюшкой.
Посмотрел он как боярыни пригубляют водочку,
Да по незнанию всю стопочку залпом и выкушал,
А была та водочка крепкая да ядреная,
Не в пример хересу да вину анжуйскому.
И открылась тут графу вся правда вселенская,
Ой ты гой еси, водочка русская!
 
Взволновались боярыни, на Атоса глядючи,
Подбрали рукава длинные, повскакали с мест,
Да у каждой совет добрый для графа нашелся,
А половина их искуственно-дыхание делать вызвалась.
Так что граф пришел в себя как раз вовремя,
Иначе быть еще одному Рош Лабейлю неминуемо!
Только с той поры не глядел он на водочку,
А отведывал херес – оно и привычнее.
Тут и стали французские рыцари о себе рассказывать,
Каждый, по золоченому кубку вина пригубив.
И первым Портос разомкнул уста сахарны,
И молвил он холеный ус подкручивая:
«Расскажу я вам, боярыни милые, пригожие,
Да про наше житье-бытье мушкетерское.
А встаем мы, боярыни лепые, вперед солнышка красного,
Да надеваем боевое наше снаряжение –
Мушкетерский плащ комбинированный,
И к нему перевязь, как на мне видеть можете.
И наготове стоит оружие наше бранное –
Мушкет-батюшка, да рапира-матушка,
Что б живота не щадить супостатова.
Тогда идем мы к славному Тревилю нашему.
К капитану мушкетерскому в приемную,
Получаем пароль секретный, да указания
И государя нашего стеречь отправляемся.»
Так и молвил Портос, рыцарь французкий,
Заливного барашка под винцо уписывая,
А боярыни рядом сидящие, знай явств ему подкладывали –
«Кушай, мушкетер ты наш, батюшка!»
 
Тогда обратили боярыни-дюманки взор на Арамиса,
Кого аббатом д’Эрбле величать будут вскорости,
Залюбовались добрым молодцом пригожим да с виду кротким:
«Расскажи нам рыцарь праведный, к чему душа лежит,
О чем твои мысли да сердце радуются?»
Отвечает так мушкетер, кудрями тряхнув шеловыми,
По устам проведя платочком батистовым:
«Ой, не долго моей долюшке в мушкетарах быть,
Бастионы брать, да по белу свету скитаться,
Недолго и на дуэлях кровопролитных биться,
Ибо собираюсь я благочестию посвятить свои помыслы!
В аббаты податься, на путь праведный стать!»
На этих словах аромисомнкам взгрустнулося,
Представился им младой голубь в неволюшке,
А за решеткою стайка горлиц тоскоющик.
Стайка горлиц разнаперых, да покинутых.
И взяла Скалли от огорчения конфет из вазочки,
Да сразу столько, что не позволяли и приличия.
Вздохнула Юлек, да налила себе хересу, чего там уже,
А Капито оросила слезою салфеточку вышитую.
И увидел Арамис – душа добрая, что взгрустнулось красавицам.
И сказал им стих-рондо романтический, своего сочинения,
А был тот стих о семи строках – нежный да ласковый.
 
Тут дошел черед до д’Артаньяна, что родом из Беарна является,
До гасконца юного, отважного, хитрого да смекалистого.
И поведал он боярыням ладный сказ о себе да о своих товарищах.
Был тот сказ о бастионе, Сен-Жерве, куда друзья откушать отправились.
Тут не знаем мы, что забыли они на бастионе том осаждаемом –
То ли трактиров в округе той совсем не было,
То ли сервис в них был господам неприемлимый,
То ли удаль решили показать своию молодецкую,
То ли посидеть им укромненько захотелося,
Только подхватили они с собой кушаний разных, да вина крепкого,
Да позвали собой Гримо Молчаливого, лакея Атосова,
И пошли прямехонько к бастиону осаждаемому,
И кушали там целый час и более, заоодно супостатов постреливая.
Да каменные глыбушки на них побрасывая.
А как закончились у них кушанья разные, да вина крепкие,
Возвернулись они обратно, подивив всех своею удалью.
И хоть знали ту историю боярыни получше рассказчика,
А внимали словам его с превеликим вниманием да радостью.
 
Тогда молвил гасконец удалой, с улыбкой лукавую,
Молвил он боярыням такие слова:
«Хорошо сидим, девицы красные, хорошо да весело!
Говорим обо всем, как на душе лежит, ни словом не кривим,
Вина пьем сладкие, да кушанье едим заморские.
Да охота нам, добрым молодцам, голоску послушать девичьего,
Что сродни звону бубенцовому – нежному да задорному,
Что польется ручейком летним в песенке!»
И уважили боярыни мушкетеров французских,
Затянули песни да на музыку Дунаевского,
На слова славного боярина Ряшенцева.
Не под фонограмму затянули, собственным голосом,
А мушкетеры знай слушали, да поттягивали!
 
Тут заметим мы, что водочки в графинчиках уж поубавилось,
Опустели с вином бутылочки – веселее пошла беседушка.
Мушкетер Портос анекдоты говорить вызвался, да все политические,
Про кардинала Ришелье, короля, да Бэкингема – рыцаря английского.
А девицы знай, смеются, заливаются, а Портос все пуще расходится.
Д’Артаньян песни горланит застольные, от души да с силою.
Только слух и голос у него отсутствуют, впрочем как и у наших эстрадников.
Арамис тетрагоны уплетает – он к тому привычный, да говорит экспромтами,
Осыпет девиц рондо да сонетами, да дистих впоминает время от времени.
А стихи те посвещает боярыням-дюманкам, ай да добрый молодец!
Только графу де Ла Фер вдруг взгрустнулося, опустил Атос буйну-голову,
Отворил еще отдну бутылочку, да затянул песнь вельми печальную –
Все про черный пруд, про инцидент охотничий да про лилии.
И порешили промеж собой боярыни, графу больше не наливать.
Вместо этого нажала Ирен кнопочку, кнопочку не простую – магнитофонную,
Заиграла-запела в палатах музыка, какой у нас отродясь не слыхивали -
Поставили боярыни на первый случай сарабанду, а на второй – балет марлезонский.
Услыхали мушкетеры звуки знакомые, да сами собой в пляс и пустилися,
А за ними и боярыни – до танцев мастерицы первые – повскакали из-за столов дубовых.
И пошел не конспиративной квартирушке пляс веселый, тусовочный.
Опосля же и нонешнюю мызыку заиграли – все диско, да ро-н-рол задорный.
До упаду плясали боярыни, до самой зорюшки коленца выделывали.
А больше всех мушкетеры наплясались – шутка ль со всеми девицами по очереди!
Отдыхать ходили в уголочек – чинно да скромненько.
Кто интервью у мушкетеров брал, кто их в покер играть учил, всем примудростям
Кто-то советы давал по диссертациям - как-никак боярыни сами грамотные.
А иные стихи своего творения тихонько зачитывали, стилем хвастали.
Так ли оно все было мы не ведаем, но на то она и официальная версия!
 
А как грянула зорюшка алая, засветились оконца ясным солнышком,
Тут и пришла пора французским рыцаям отправляться на родную сторонушку.
Как у нас говорят – быть каждой птахе в своем гнездышке.
Кому аббатом становиться, фрондерствовать, да заговоры чинить,
Кому жениться, да промышелнность в трех поместьях налаживать,
Кому капитаном мушкетерским быть, а кому и сына растить.
Не споют наши гусли, как загрустили боярыни, и баян не скажет.
Замолкли свистки да дудки, в песне разлуку скорою угадав.
Да и нам нынче тяжко поется, бо подходит к концу наш сказ.
Так и ушли мушкетеры как явились, лишь боярынь обнять успели,
Слова им молвить прощальные, мол, «мы обязательно встретимся!»
А потом встали рядышком, да исчесзли с глаз долой, будто и не было.
Так бы и закончился наш славный сказ, да не тут-то было -
Отерли слезинки боярыни, улыбнулись друг дружке ласково,
Не мушкетерское, мол, это дело унывать, грустить, да слезы лить.
Навели они порядок на конспиративной квартирушке, да аж до блеску!
И пошли гулять по граду белокаменному, о жизни своей беседовать.
И когда настала времячко им самим по сторонам разным расходится,
Поклялись они на томе «Трех мушкетеров» снова встретиться.
Но когда то будет, нам не ведамо, но верим мы в слово мушкетерское.
Двадцать лет спустя, а может быть десять, или через три-четыре столетия –
Один за всех и все за одного... Так играйте же гусли заново!
 
 


Tags: creative, humour, the three musketeers
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments