Катерина (_scally) wrote,
Катерина
_scally

  • Mood:

О женском представлении мужского идеала.

Читаю "Как мы писали роман" Джерома. Это чудо!
Иногда чуть ли не до слез, а вот сейчас на десzтой главе ржу на всю квартиру.
Речь в ней идет о неком мужском идеале... Догадались?
О военных!

 "На прошлом собрании мы обсуждали вопрос, кем будет наш герой.
   Мак-Шонесси хотел сделать его писателем, с  тем  чтобы  в  роли  злодея
выступал критик.
   Я предложил биржевого маклера с  некоторой  склонностью  к  романтизму.
Джефсон, у которого был практический ум, заявил:
   - Дело не в том, какие герои  нравятся  нам,  а  какие  герои  нравятся
женщинам, читающим романы.
   - Вот это правильно, - согласился Мак-Шонесси.  -  Давайте  соберем  по
этому поводу мнения различных женщин. Я напишу своей тетке и узнаю от  нее
точку зрения престарелой леди. Вы, - обернулся он ко мне, - расскажите,  в
чем дело, вашей жене и выясните, каков  идеал  современной  молодой  дамы.
Браун пускай напишет своей сестре в Ньюхэм и узнает  настроение  передовой
образованной особы, а Джефсон может спросить у мисс Медбэри, какие мужчины
нравятся обыкновенным здравомыслящим девушкам.
   Так мы и сделали, и теперь нам оставалось только рассмотреть полученные
результаты. Мак-Шонесси Начал с  того,  что  вскрыл  письмо  своей  тетки.
Старая леди писала:
"Мне кажется, мой дорогой мальчик, что на  вашем  месте  я  выбрала  бы
военного. Твой бедный дедушка, который убежал в Америку с  этой  _ужасной_
миссис Безерли, женой банкира, был  военным,  и  твой  кузен  Роберт,  тот
самый, который проиграл  в  Монте-Карло  восемь  тысяч  фунтов,  был  тоже
военным. Меня с самой ранней юности всегда привлекали военные,  хотя  твой
дорогой дядя их совершенно не переносил.
   Кроме того, о воинах много говорится в Ветхом завете (например, в книге
пророка Иеремии, глава XLVIII, стих 14).
   Конечно, нехорошо, что они все время дерутся и убивают друг  друга,  но
ведь в наши дни они, кажется, этого больше не делают".
- Таково мнение старой леди, - сказал Мак-Шонесси, складывая  письмо  и
пряча его в карман.  -  Посмотрим,  что  скажет  современная  образованная
особа.
   Браун  достал  из  своего  портсигара  письмо,  написанное   уверенным,
округлым почерком, и прочел следующее:
"Какое удивительное совпадение!  Как  раз  вчера  вечером,  у  Милисент
Хайтопер, мы обсуждали тот же самый вопрос и вынесли единогласное  решение
в пользу военных.
   Видишь ли, мой милый Селкирк, человеческую природу всегда влечет к себе
противоположное.
   Поэт пленил бы юную модисточку, но  для  мыслящей  женщины  он  был  бы
невыразимо скучен. Образованной девушке мужчина нужен не для  того,  чтобы
рассуждать с ним на высокие темы, а  для  того,  чтобы  любоваться  им.  Я
уверена, что дурочка нашла бы военного  скучным  и  неинтересным,  но  для
мыслящей женщины военный - это идеал мужчины, существо сильное,  красивое,
одетое в блестящую форму и не слишком умное".
Браун порвал письмо и бросил клочки его в корзину для бумаг.
   - Итак, вот уже два голоса в пользу  армии,  -  заявил  Мак-Шонесси,  -
послушаем теперь здравомыслящую девушку.
   - Сначала нужно еще найти эту здравомыслящую девушку, - буркнул Джефсон
довольно унылым, как мне показалось, тоном, - а это не так-то легко.
   - Как? - удивился Мак-Шонесси. - А мисс Медбэри?
   Обычно  при  упоминании  этого  имени  на  лице   Джефсона   появлялась
счастливая улыбка, но сейчас оно приняло скорее сердитое выражение.
   - Вы так полагаете? - произнес он. - Ну, в таком случае  здравомыслящая
девушка тоже любит военных.
   - Ах ты, черт побери! - вырвалось у Мак-Шонесси. - Вот так штука! А как
она это объясняет?
   -  Она  говорит,  что  в  военных  есть  что-то  особенное  и  что  они
божественно танцуют, - сухо заметил Джефсон.
   - Вы удивляете меня, - пробормотал Мак-Шонесси, - я просто поражен.
   - А что говорит молодая замужняя леди? - обратился он ко мне. -  То  же
самое?
   - Да, - отвечал я, - совершенно то же самое.
   - А объяснила она вам, почему? - продолжал допытываться Мак-Шонесси.
   - По ее мнению, военные просто не могут не нравиться, - сообщил я.
   После этого мы некоторое время сидели  молча,  вздыхали  и  курили.  "И
зачем только мы затеяли этот опрос?" - казалось, думал каждый.
   То, что четыре совершенно различные по  своему  характеру  образованные
женщины, так не  по-женски  быстро  и  единодушно  выбрали  своим  идеалом
военных, было, конечно, не особенно лестно для четырех штатских.  Если  бы
дело шло о няньках или горничных, ну тогда это еще можно было бы понять.
   Венера с белым чепчиком на голове все еще продолжает преклоняться перед
Марсом, и это одно из последних проявлений  религиозного  чувства  в  наше
безбожное время."

"В связи с этими же казармами наша поденщица рассказала Аменде, Аменда -
Этельберте, а эта последняя - мне, интересную историю,  которую  я  теперь
повторил своим товарищам.
   В некий дом, на некой улице, поблизости от этих самых казарм, переехала
в один прекрасный день некая семья. Незадолго до того у них ушла  прислуга
- почти все их слуги уходили от них в конце  первой  же  недели,  -  и  на
следующий  день  после  переезда  они  составили  и  послали  в  "Хронику"
следующее объявление:
   "Нужна прислуга в небольшую семью из одиннадцати человек. Жалованье - 6
фунтов. Пива не полагается. Желательна привычка  рано  вставать  и  умение
много работать. Стирка на дому. Должна хорошо стряпать и  не  отказываться
мыть  окна.  Предпочтительна  принадлежность   к   унитарианской   церкви.
Рекомендация обязательна. Обращаться к А.Б. ... и т.д.".
   Это объявление было послано в среду после обеда, а  в  четверг  в  семь
часов утра вся семья проснулась от непрекращающихся  звонков  с  парадного
хода. Муж выглянул  в  окно  и  с  изумлением  увидел  толпу  примерно  из
пятидесяти девушек, окруживших дом.
   Он набросил халат и спустился вниз, чтобы узнать, в  чем  дело,  но  не
успел он открыть дверь, как десятка полтора  девушек  ворвались  в  дом  с
такой силой, что сбили его с ног. Очутившись в  прихожей,  девушки  быстро
повернулись снова лицом к выходу, вытолкали остальных тридцать  пять,  или
сколько их там было, назад на ступеньки и захлопнули дверь перед самым  их
носом. Потом они подняли хозяина на ноги и вежливо попросили провести их к
А.Б.
   Сначала из-за  криков  оставшихся  на  улице  женщин,  которые  стучали
кулаками в дверь и выкрикивали ругательства в замочную скважину, он ничего
не мог разобрать. Но в конце концов он понял, что это прислуги,  явившиеся
по объявлению его жены. Тогда он пошел наверх, рассказал обо всем жене,  и
та решила поговорить по очереди с каждой из девушек.
   Чрезвычайно сложным оказался  вопрос,  которая  будет  первой.  Девушки
обратились было к хозяину, но тот отвечал, что предоставляет решить это им
самим, и они принялись своими силами улаживать дело.
   Через  четверть  часа  победительница,  предварительно  заняв  у  нашей
поденщицы,  которая  ночевала  в  доме,  несколько  шпилек  и   зеркальце,
поднялась наверх, в то время как остальные четырнадцать уселись в прихожей
и стали обмахиваться своими чепчиками.
   А.Б. была очень удивлена, когда перед ней  предстала  первая  прислуга.
Это была высокая, изящная и весьма приличная на вид девушка. До вчерашнего
дня она служила старшей горничной у леди Стэнтон, а до того в течение двух
лет была младшей кухаркой у герцогини Йорк.
   "Почему же вы ушли от леди Стэнтон?" - спросила А.Б.
   "Чтобы поступить к вам, мэм", - отвечала девушка.
   Хозяйка изумилась.
   "И вы удовольствуетесь шестью фунтами в год?" - спросила она.
   "Конечно, мэм, я считаю, что этого вполне достаточно".
   "И вы не боитесь тяжелой работы?"
   "Я люблю ее, мэм".
   "А привыкли вы рано вставать?"
   "О да, мэм, я просто не в силах заставить  себя  спать  после  половины
пятого".
   "Вам известно, что мы стираем дома?"
   "О да, мэм, я считаю, что гораздо лучше стирать дома. В этих  прачечных
только портят хорошее белье. Там стирают так небрежно".
   "Принадлежите ли вы к унитарианской церкви?"
   "Нет еще, мэм, но я хотела бы присоединиться к ней".
   Хозяйка просмотрела рекомендации и сказала девушке, что напишет ей.
   Следующая претендентка объявила, что будет служить за  три  фунта,  так
как шесть - это  слишком  много.  Она  согласна  спать  на  кухне.  Тюфяк,
брошенный на пол где-нибудь под раковиной, - вот все, что  ей  нужно.  Она
добавила, что ее также влечет к унитарианской церкви.
   Третья девушка не требовала никакого жалованья. Она  не  могла  понять,
для чего прислуге вообще нужны деньги,  они  ведут  только  к  нездоровому
увлечению нарядами. Жизнь в добродетельной унитарианской семье должна быть
для честной девушки дороже всякой платы.  Она  просила  только  об  одном:
чтобы ей позволили платить за все вещи,  разбитые  ею  по  неловкости  или
небрежности. Ей не нужно свободных дней и  вечеров,  так  как  это  только
отвлекает от работы.
   Четвертая кандидатка предложила за место премию в пять фунтов.
   Тут А.Б. стало просто  страшно.  Она  решила,  что  это,  должно  быть,
больные из соседнего сумасшедшего дома, которых выпустили на  прогулку,  и
отказалась разговаривать с остальными девушками.
   В тот же день после обеда, увидев на крыльце  хозяйку  соседнего  дома,
она рассказала ей о том, что произошло утром.
   "О, в этом нет ничего удивительного, - успокоила ее соседка. - Никто из
нас, живущих по эту сторону улицы, не платит прислуге жалованья, а  вместе
с тем у нас лучшие служанки во всем Лондоне. Чтобы  поступить  в  один  из
этих домов, девушки съезжаются со всех концов королевства. Это их заветная
мечта. Они годами копят деньги, чтобы наняться потом здесь без жалованья".
   "Но что же их сюда влечет?" - спросила А.Б.,  удивляясь  все  больше  и
больше.
   "Как, разве вы не видите? -  продолжала  соседка.  -  Ведь  окна  наших
кухонь выходят как раз на двор казармы. Девушка, живущая в одном  из  этих
домов, будет всегда поблизости от солдат. Достаточно ей выглянуть из окна,
чтобы увидеть солдата, а иногда он кивнет  ей  или  даже  окликнет.  Здесь
девушки и не мечтают о жалованье.  Они  готовы  работать  по  восемнадцать
часов в сутки и идут на любые условия, лишь бы согласились их держать".
   А.Б. учла это обстоятельство и взяла девушку, которая  предлагала  пять
фунтов премии. Она оказалась  сокровищем,  а  не  служанкой,  всегда  была
неизменно почтительна и готова к любой работе, спала в кухне,  а  на  обед
довольствовалась одним яйцом.
   Я не ручаюсь, что все, рассказанное здесь, истина, хотя сам думаю,  что
да. Браун и Мак-Шонесси придерживались другого мнения, и  это  было  с  их
стороны не совсем по-товарищески, а Джефсон молчал под предлогом  головной
боли. Я согласен, что  в  этой  истории  есть  места,  с  которыми  трудно
согласиться человеку со средними  умственными  способностями.  Как  я  уже
говорил, мне рассказала ее Этельберта, ей - Аменда, а той - поденщица, и в
рассказ, конечно, могли вкрасться преувеличения."
 


Tags: books, humour
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments