Катерина (_scally) wrote,
Катерина
_scally

Сказ о боярынях-дюманках, о четырех мушкетерах французских да о привратностях судьбы.

В прошлый раз мушкетеры были у нас в гостях.
В этот раз я решила добавить в повесть побольше экшена. 

Не начать ли нам, други, сказание новое?
Хоть и новое, да по стилю стародавнему,
Не заиграть ли нам в гусли расписные,
Да не забренчать ли бубенцами резвыми?
Не подуть ли в рожок громкогласный,
Да баян ли не наладить ко времени?
Как вы понимаете, вопрос сей риторический,
И хотите вы али нет, а мы наченем. 

В прошлый раз нам довелось поведати
Сказ о пригожих боярынях-дюманках,
Кои собралися на конспиративной квартирушке
В старинном граде белокаменном.
И учинили боярыни на той квартирушке сеанс спиритический,
Да так удачно, что четверых богатырей вызвали –
Четырех рыцарей французских, что мушкетерами зовутся.
И провели они с ними беседу наиприятнейшую,
А до беседы угощения разного наготовили – своего да заморского.
Опосля же, поставили боярыни музон тусовочный,
Да пустились на радость соседям с рыцарями в пляс.
А наплясавшись-наговорившись (по официальной-то версии!),
Отпустили они рыцарей до их сторонушки,
Да на о прощание новую встречу им посулили.
Тут-то и изчезли мушкетеры, как и не было,
А боярыни, очи утерев лепые, клятву сотворили –
Клятву не простую – дюмановскую - что вновь они съедутся,
С чем и разлетелись аки горлицы по своим сторонушкам.
А как пришел срок клятву эту исполнять, собрались они заново –
В том же составе, да на той же конспиративной квартирушке,
Отсюда и повесть наша начинается. 

Тут не будем вспоминать мы речи приветственные,
Ибо протоколы чинить – не наша стезя.
Наше дело сказ поведать, люд честной развлечь,
Да мораль какую-нибудь в нашу повесть вложить,
А уж ежели нам за то чарочку поднесут,
Так мы, пожалуй, и слово благодарственное молвим.
Однако ж мы уже не в ту спеть наведались,
Возвернемся же к песне начатой.

Расположились боярыни удобно да ладненько,
Да по-старому методу стали сеанс спиритический творить.
Вот тут неведомо нам, кто из боярынь словом слажал,
А только вышла оказия, в простонородье обломом именуемая -
Не объявились рыцари на конспиративной квартирушке,
Не вошли как ране, друг друга под белы рученьки взявши;
А заместо того потемнело у боярынь-дюманок в очах,
Да земля, то есть пол, ушел из-под ноженек.
И, если бы вы то дело со стороны наблюдать вздумали,
Подивились бы чуду, на квартирушке той узренному.
Ибо ни одна боярыня и "каналья!" молвить не успела,
Как изчесли все девицы пригожие, все до одной, как и не было;
И стала над квартирушкой тишь да гладь, ровно в сейфе несгораемом,
На радость соседям непрогрессивным, на горе явствам нетронутым.
Ой, ты гой еси неудавшийся эксперимент! 

Тут уж хотите верьте, а хотите – справки наводите,
А очнулись боярыни в местечке лепом, да неведанном.
Заволновались, понятное дело, да вокруг себя заоглядывались,
Ибо никто признать не мог, где это они вдруг очутилися.
И уместно нам будеть сказать, что местечко то было вельми пригожее –
С виду - лесок златой по-осеннему, с полянкой круглою,
Земля листочками разноцветными устлана аки скатертью,
А уж воздух в лесочке том такой, что и деды наши не отведывали –
Чистый да свежий, какой даже в глубинках нынче не сыщешь.
К слову молвить, боярыни были девицы догадливые,
Осмотрелись, заулыбались, стали версии разные выдвигать.
Подмигнула подруженькам Месье, да молвила с лукавцей:
«Ну что, дамы – Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс?
Куда увлек-то нас сеанс спиритический?»
И ответила Натали, мечтательно взор устремив на проталинку:
«Должно быть, государыни-дюманки, в Бражелоне мы!»
А Юлек возразила, что, скорее всего, Нуази недалече.
М-ль же Дантес предположила, что в Брасье они очутилися.
«Определенно Париж не за горами», - д’Аратос молвила.
Между тем времячко шло, да солнышко за горизонт закатывалось,
Вечерок подступал к лесочку, холодало по-осеннему.
Взгрустнулось боярыням, ибо были они легко одетые,
Да к тому еще голодные, ибо времячко к вечерней трапезе близилось.
И не занли они, куда путь держать, где рыцарей своих искать.
«Да, умнице-фортуне, ей-Богу, не до нас!» - Скалли вдруг заметила,
А прочие боярыни лишь вздохнули – что тут скажешь еще!
Однако делать нечего – сговорились боярыни путь держать
Прямехонько, да по проталинке, авось, она, родима, выведет.
Так и пошли они вперед, « У нас в стране на каждый лье...» напеваючи.
А нам остается надеяться, что шионы кардиналовы их не слыхивали. 

Так и шли, напевая, боярыни до той самой поры,
Как стали из-за лесу стенушки монастырские подниматься.
Возликовали боярыни желанную цивилизацию узревши,
Да поперед друг дружки туда и кинулися.
И не догадаться нам, чем бы тут дело кончилось,
Кабы не было среди боярынь Евгении – девицы вельми разумной.
Остановилась она вдруг, да молвила: «Послушайте, государыни милые!»
«Послушаем, дамы, Евгению!» - закивали дюманки с согласием.
И молвила тогда боярыня, о чем не помыслил никто:
«Не след нам, подруженьки милые, нынче к монастырю идти!
Кабы были мы просто не по сезону одеты, то еще пол-беды,
А одеты-то мы не по эпохе – вот в чем незадача наша!»
Оглядели боярыни друг дружку, да призадумались –
Кто в джинсах, кто в кофточке модной, а кто и в мини-юбке –
Наряды для семнадцатого века не совсем типичные.
Они ж без корсету шагу ступить не могут,
Все юбки норовят напялить подлиннее, да пошире,
А сверх того перчаток да пряжек всевозможных –
Чего только не придумают, не работать лишь бы!
«А потому», - продолжала Евгения, - «нас там не только анафеме предадут,
А чего доброго и островок какой-нибудь нами отапливать вздумают!»
Подивились боярыни аристократии непрогрессивной, да делать нечего –
Решили они вперед четверых дюманок послать – местность прощупать.
И выпало по жребию идти Ринетте, Скалли, Амиге да Юле.
Нацепили разведчики веточки на голову для маскировки,
Попридуривались немного «Первый! Первый! Я – второй!»
Попрощались на всякий случай с остальными боярынями,
Да по-щтирлицовски на разведку и устремилися. 

Тут поубавим мы децибеллов в гусельках,
Затрубим в рожок саундтрек икс-файловый,
Ибо действие нас ждет секретное, да опасное,
А посему просим нервных граждан нас не слушати,
Али валерьяночкой запастись своевременно;
Ну а ежели что - мы вас предупредить изволили. 

Пробирались боярыни-разведчики от деревца к деревцу,
Пока не услыхали звук характерный позвякивающий,
Живо смекнули они, что кто-то недалече смертный бой творит,
Так как киносъемок тогда еще не придумали.
Подошли они ближе, хотя логичнее было бы деру дать,
Да такое увидали, что кабы были в корсеты упакованы,
Живо бы все четверо в обморок погрохались.
Эх! То не Фредди Крюгер на экране ужасы творит,
То не Новодворская по телевизору коммунистов громит,
То не Шойгу в голубом вертолете на вызов летит,
Не распространитель окаянный к вам в квартиру ломится.
Видят боярыни, что дело, нелитературно выражаясь, дрянь,
Ибо бьются на поляне смертным боем четверо мушкетеров,
А супостатов кардиналовых наседает на них куда более,
Видать, позабыли уже, чем в прошлый раз дело кончилось.
Переживали боярыни, за боем из кустов наблюдаючи,
Чуть было конспирацию свою от того не нарушили,
Да заметили вовремя, что сидят они на травушке,
А на травушке той каменьев лежит в ассортименте великом.
Смекнули тут боярыни, чем делу помочь,
Взяли в белы рученьки по камушку, да прицелились.
Прицелились не абы как, ловко, да по-хоббитски,
Чтобы не ровен час, Арамиса не зашибить,
Д’Артаньяну блямбу камушком не поставить,
Да не заехати в лоб Атосу-батюшке.
Ну, а Портос, нам думается, на то бы и внимания не обратил.
Кинули боярыни по камушку, камушку увесистому,
Да четверых гвардейцев разом и повалили.
И пошел тогда бой с мушкетерской стороны задорнее -
Есть боярыни русских селеньях и ноныче! 

Справедливости ради сказать надобно,
Что дралися гвардейцы на славу славную,
Словно черный пояс по фехтованию носить изволили;
Надобно сказать, да промолчим мы по сему поводу,
Ибо такова наша сказательская воля.

Долго ли, коротко ли бой тот длился,
Но поднажали рыцари наши добрые,
Да всех супостатов в бегство-то и обратили,
Особливо тех, кто бежать еще мог.
А как поубавилось народу на полянушке,
Как гвардейское плямя из виду сокрылося,
Повыскакивали боярыни-дюманки из-за деревцев,
Из-за деревцев ствольных да ветвистых,
Да прямо к мушкетерам возлюбленным и кинулись.
Облобызали Арамиса – голубя ясного – в ланиты пригожие,
Обнялися накрепко с Атосом-батюшкой;
(А Амига, как нам ведамо, по русскому обычаю его привечала
Троекратным поцелуем; да возразить нам нечего – традиция..)
Нежно с д’Артаньяном да Портосом поздоровались.
И рады были, что не забыли мушкетеры за приключениями да службой
Боярынь своих верных; боярынь верных да преданных.

Сотворили боярыни-дюманки приветствие,
Да вместе с рыцарями обратной дороженькой тронулись –
Прямиком до своих подружек, что в лесочке осталися.
Тут бы и порадоваться нам концу счастливому, да не тут-то было -
Не велит нам баян звонкий лукавить, велит правду молвить.
И молвим мы о том, как дело было, ни словцом не слукавим,
А ежели приукрасим что, так то во славу сказа речистого,
Во славу повести нашей, что из самого сердца восходит,
Да досточтимым слушателям нашим посвящается.

Не успели боярыни с рыцарями и пол-дороженьки пройти,
Как заслышался конский топот, да показалась из-за ветвей всадница –
Боярыня Неткто на коне горделивом да быстром.
И была она вельми взволнована, что сперва и слова молвить не сумела,
А как стали ее расспрашивать, то поведала она какая беда приключилася.

Правду воспели актеры в Менг заезжие, ничего не убавили –
Было у кардинала по прозванию Ришелье шпионов немеряно,
Почитай, на каждый лье по соглядатаю, аки соколу зоркому.
Аки соколу зоркому, аки лисица шустрому.
И надо было такому случиться, что забежал один шпион в лесочек;
Забежал не абы зачем – по нужде наипервейшей.
Да в тот же самый лесочек, куда боярыни пригожие пожаловать изволили.
Где расположились, подруженек своих дожидаючись, да костерок развели.
Подглядел шпион тот, что диво дивное во владениях кардиналовых твориться –
Что сидят девицы кружочком вокруг огонька, да песенки поют антиполитические,
Все больше мушкетеров прославляют, да над кардиналом посмеиваются,
А одеты сами не по порядку установленному – ровно ведьмы на шабаше.
Струхнул перво-наперво соглядатай без меры, так и надо ему, окаянному;
Сокрылся за деревцем дальним, да думал деру дать от места гиблого.
Присмотрелся, однако подольше, понял, что дамы вельми смирные –
На метлах не выделываются, заклятий страхолюдных не творят,
Да подгадал, что будет ему от сего зрелища добрая выгода.
Позвал он тогда сообщников своих на подмогу,
Явилось шестеро человек здоровущих да со шпагами,
А до шпаг еще и ружьишок понанесли,
Окружили боярынь, кои уж и не рады такому приключению были,
Да и повели их прямехонько к кардиналу – так мол и так, кардинал родимый,
Доставили мы тебе девонек, что куплеты твою честь порочащие распевали,
В бесовскою одежду рядились, да мушкетерам оды слагали,
А ты нынче, что хочешь, то с ними и делай, а мы свой долг исполнили!
И избегла воли супостатовой только боярыня Некто,
Ибо изволила она до того еще за хворосточком сходить, костерку подсобить;
Дошла до опушки, а там – диво дивное! – стоит конь горделивый,
Стоит гривой потряхивает, да ушами поводит.
Залюбовалась боярыня, да не скоро к подруженькам своим возвернулась,
А как пришла обратно на полянушку, коня за собой ведя горделивого,
То увидела, что уводят боярынь семеро лиходеев.
Смекнула боярыня, что одна беде не поможет, да поскакала подмогу искать;
Так и встетила она четырех боярынь, да мушкетеров вместе с ними. 

Вознегодовали рыцари об опастности лютой, что боярыням грозила, заслышавши;
Опечалились дюманки-разведчицы, узнав в какую беду угодили их подруженьки,
Да и порешили все вместе, делом не мешкая, поспешить им навыручку.
Произнесли они девиз мушкетерский, да по следу шпионскому и пустилися.
Тут направим мы наш сказ на боярынь плененных –
Ох, не весело им было под конвоем шагать, о судьбинушке своей гадать.
Ох, не раз каждая из них подумала: «И чего это мне дома не сиделося?!»
А стражники их – страхолюдины невозможные – знай себе посмеивались,
Посмеивались, да пистоли кардиналовы, неполученное еще, подсчитывали.
По чести молвить, нашлись середь боярынь дамы зело оптимистичные.
Что у них на душе было нам не ведамо, а глаголили они речи обнадеживающие.
Молвила боярыня Снорри, что на самом деле мечты их заветные сбываются,
Мол, хоть их и силою ведут, но не абы куда, а вЛувр, к самому кардиналу.
Что великая честь им представится самого Армана дю Плесси узреть воочию.
Арабелла Блад, однако же на то возразить изволила.
Вздохнула красавица плененная, да молвила такие слова:
«Взглянем мы воочию, друженьки мои на Бастилию, да и то в лучшем случае,
А гостить будемы не в Лувре, а на Гревской площади, да и то недолго;
Все едино в чем нас обвинят – в ереси, али в измене государственной,
А то и вовсе объявят ведьмами, да затопят из нас костерок высоченный!»
Апосля сего утешения пуще прежнего боярыням взгрустнулося,
Вспомнился им форум родимый, дюаноский, как сидели они там чинненько,
Сидели, да посты пописывли – ладно в те времена было, да спокойно;
И вздумалося им, видите ли, сеансы творить спиритические,
Вот и натворили на свои буйны головы! 

Тут уж напало на нас желание в лучшие сериальные традиции вдариться,
Затянуть отступление лирическое, в аккурат на четыреста стихов,
Да боимся, не одобрит нас Ронсар-батюшка за рифму подобную,
А посему перейдем мы к сказанию нашему по стилю стародавнему,
Благо песнь за песнею, а подходит оно к концу.

Поспешали рыцари французские с боярынями до своих подруженек,
Так и догнали их у самой дороженьки, что в град парижский путь прокладывает;
Остановились супротив лиходеев кардиналовых, да шпаги повынули.
И молвил мушкетер Атос по прозванию де Лаферович такую речь:
«Али отступитесь вы, холопы, от боярынь пригожих, да с миром уйдете,
Али гостевать вам нынче же у сатаны в преисподнии!»
Не вняли шпионы кардиналовы, посмеялись словам графским,
И быть бы тут бою смертному, да спасла дело находчивость дюманская.
Подмигнула Ринетта Маунти незаметненько, приосанилась, да вдруг и скажи:
«Зря вы, лиходеи любезные, зубы-то скалите! Не к лицу оно вам, да не ко времени.
Потому как не одни мы сюда пришли, а с целым отрядом мушкетеров тревилевых,
И покрошат они вас сейчас в салат оливье, вы и шпагой махнуть не успеете!»
Опустила на этих словах Маунти белу рученьку в карманчик джинсовый,
Отыскала там мобильничек, да кнопочку-то и нажала...
И разнесся из мобильничка глас тревилевский: «Мушкетеры короля, к бою!»,
Заиграли трубы призывные, да шпоры зазвенели!
Затряслись шпионы кардиналовы со страху, да оружие поскидывали,
Ибо подумалось им, что целая рота мушкетерская до них набежала.
Побросали лиходеи шпаги до ружьихки, да во всю прыть бежать кинулись.
Ой ты, гой-еси, современные технологии! 

Сгинули лиходеи, что б у них по всем каналам «Дом 2» шел,
Сгинули, ровно и не было их в лесочке осеннем.
А боярыни с мушкетерами до самой луны по лесу гуляли,
Разговоры говорили, да песни пели.
Много речей было сказано, много и песен спето.
Любовались девицы мушкетерской удалью,
Внимали сказаньям дивным, да стихам ладным,
Кои перед самим госудерем читать пристало.
Только вдруг закатился месяц полный за облачко,
Легла на землю тьма тьмущая, что и друг дружку не видать,
Стихли звуки лесные, да речи удалые,
А как стало светлее, увидели боярыни, что изчез лесочек,
А вместе с лесочком и рыцари французские изчезли,
И очутились девицы вновь на конспиративной квартирушке,
В стольном граде, в Расеи-матушке.
Тут и канчается сказание наше, замолкают баян да гусли,
Все как было мы вам спели, ни слова не умолчали.
Разлетелись вновь горлицы по своим гнездышкам,
А слетятся ли вновь, нам того не ведомо.
Будет дело – будет и песнь вам новая!







Tags: creative, humour, the three musketeers
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments