Tags: тексты

музыканты

щекой на клавиатуру


Я и играть-то не умею, если честно – не смотрите на диплом об окончании музыкальной школы по классу фортепьяно.

Но вот этот ряд черного и белого меня завораживает. И неважно, что только немножко чего-то по нотам. Три года инструмента не видела и скучаю по проданному товарищу фирмы Лирика. В сессию особенно сильно – чудесная была психотерапия для натруженного мозга.
Час за инструментом и просветление достигнуто. Сев на крутящийся табурет, откидываешь крышку, остаешься наедине с предчувствием звуков. Очень интимный момент, надо сказать, становится абсолютно все равно, кто и в каком количестве около тебя находится. Есть только ты и неслышный звон.
Вечерне – фиолетовые окна закрыты шторами. А, может быть, ярко – светлое утро. Уютный Чайковский или торжественный Бах. Просто гаммы, как путь куда-то, или бессистемные аккорды, как камушек и круги по воде. Перебор цветным по черно-белому.

Если судить объективно, та же скрипка – намного красивее. Изящный изгиб, звенящие струны, тугие завитки полированного дерева – вот что такое скрипка. Я, кстати, прекрасно смотрюсь, когда на ней играю единственную отчасти поддающуюся мне композицию про сурка, который со мною. Хотя и в ней я не уверена, последней скрипке, на которой мне довелось играть, стало нехорошо лет 6 назад, когда кот уронил ее с пианино в погоне за чучелом глухаря, который тоже почему-то оказался на пианино. Глухаря кот все-таки распотрошил на подушки, а скрипка умерла и теперь висит трофеем у мамы на стене. Симпатичный вышел элемент декора. Полированный бок, изгибом вырезанные усики…

Но только длинный монохром фортепианных клавиш заставляет меня скучать по себе.
креатив на голове

я, кажется, поняла, зачем люди заводят дачи

В этом городе не бывает настоящей темноты.
Закрываю окна, двери, старательно расправляю шторы. Нет. Не то. Все равно что-то мешает.
Года три назад я посетила с. Ельники республики Мордовия. Вполне цивилизованное, надо сказать место. Даже фонари на улице горели почти все. Это было начало февраля, половина второго ночи, забавный толстый мальчик-историк провожал меня домой, отловив со встречи одноклассников. Обсудив со мной Александра Македонского со всех его сторон (не очень –то положительных, надо сказать), мальчик потопал домой.
Я открыла калитку, нечаянно посмотрела в небо. И только тогда впала в романтическое настроение. Тишайшая погода. Снег падал и искрился. И именно тогда я поняла, что как бы я не любила суету и шум городов, но ночи в них мне не нравятся. Фонари, реклама, какой-то постоянный красноватый отсвет на всем. Такая ночь создана для движения. Она заставляет не спать. Двигаться. Работать, тусить, создавать грохот или двигаться в звуках. Щелкать клавишами – самый тихий вариант.
А ведь небо ночью должно быть чернильно-черным, снег белым - белым. Чтобы понять ценность горящего окна или фонаря, висящего под твоей крышей в плотной темноте. Чтобы звезды приблизились. Чтобы присесть на минутку на крылечке рядом с большим полосатым котом, поймать на варежку снежинку. Вертикально поймать. И, подняв руку, рассмотреть ее на просвет. В мельчайших сверканиях и узорности на фоне темного-темного неба.
креатив на голове

а я ТСА читаю вечерами! %) вчера и сегодня

Если человек мне подходит, я нуждаюсь в нем уже всегда, каждую минуту
Илья Ильф


Четыре пятиэтажки квадратом. Ночью темные с желтым светящимся. Звук из темноты в самой середине – как будто кто-то перетаскивает с места на место открытый рояль, периодически останавливаясь и радостно прыгая по струнам. Знаете, красиво. Воспоминанья лезут…
Помню, сидишь дома, домашку в музыкалку надо делать, а настроения-слуха-голоса нету! Так откроешь сверху пианину, пальцами по струнам, и радуешься. По опыту скажу - долго можно радоваться. Хорошо, соседей не было.
О чем это я? Ах, да – вечер, окна, звук пианинный с улицы, ветки в проеме между домами как рогатка с густо намотанной резинкой на просвет – резкими прямыми штрихами.

Протокол CAN использует оригинальную систему адресации сообщений.

Если выключить свет и сесть у окна с настольной лампой, можно подавать сигналы морзянкой. Тем, кто внизу все еще играет на струнах. Или наоборот – вверх. Темным тучкам в темном небе.

В системе Modbus существует два режима передачи: ASII и RTU.

Пианинный звук превращается в лязг металла о металл и крики. Наверное, под окном, турнир. Типа, рыцари. Жаль, не видно ни фига. С другой стороны дома стреляют. Потом запускают феерверки. Если открыть форточку, пахнет весной. На деревьях начали набухать почки.

В настоящее время протокол BITBUS реализован на следующих микропроцессорах: 8044, 80С152, 68302, HD64180S, Z8530, 80188.

Оконное стекло под определенным углом создает какой-то сказочно стереографический эффект погружения в Зазеркалье. Так, как это показывают в не очень дорогом, но претендующем на осмысленность кинофильме: много отражающихся в темном стекле огней, людей и меня в разных ракурсах.

ETPID - Идентификатор тегового протокола Ethernet (Ethernet-coded Tag protocol Identifier). Это поле имеет значение 81-00

Взять трубку, набрать номер.
-Здравствуй.
музыканты

(no subject)

Каждый раз, проезжая остановку «Пионерская», я чувствую, что делаю что-то не так. Неважно, что уже три года я не учусь в этом корпусе – мне все равно хочется выйти из автобуса.
Рефлекс. Или желание попасть в ощущение сентября и огромности уже знакомого здания, которое было на первом и втором курсе?
Меня окружают двери в ощущения. Места, запахи, песни и действительные двери. Некоторые открыть боишься, за другие очень хочется заглянуть. Я редко это себе позволяю. Точнее, открываю те, которые пугают. Ничего страшного там нет. Только облегчение. Освобождение.
А вот двери, за которыми, как мне кажется, будет хорошо и тепло… Сложно вернуться в ощущения, когда и небо голубее и трава зеленее. Особенно я это почувствовала, когда родители переехали и продали дом, в котором мы с Булатом выросли. Дом есть, ворота покрашены той же краской… А ощущение пустоты не выкинуть. Он больше не твой.
Очень долго я открывала дверь в квартиру и собиралась крикнуть, что я дома. А потом понимала, что бабушки – то нет. И не будет. Недавно прошло, когда брат приехал. До сих пор я приезжаю с вокзала, поднимаюсь по лестнице и неосознанно-сознательно жду, что дверь откроется без звонка. И не только я – все родственники. Это чувствуется.
Некоторые двери запираются навсегда.
музыканты

бессвязные мысли

Вы любите секреты про меня? Тогда держите.
Я обожаю, люблю…. как это сказать… прусь от эпохи 30-х. Пофиг на идеологию и строй. Мне нравятся вещи.
Сталинские дома с лепниной и желтой штукатуркой, настольные лампы со стеклянным абажуром, темные столы, покрытые зеленым бильярдным сукном, смешные массивные телефоны, статуэтки, значки и кубки. Куча милых и странных вещей, созданных уже не при императоре, но еще без поствоенного наплевательства на комфорт, стиль и традиции. Я вообще люблю что-то, случайно выжившее во времени.

Очень часто в книгах, да и в жизни попадаются люди, которые рассказывают о каких-то полумифических бабушках. Образованных, аристократичных, каждый вечер надевавших сеточку на волосы и маску на лицо, а утром рано-рано встающих и делающих легкий макияж до самой смерти. Носящих газовый шарфик, идеально прямо сидящих на стуле и рассказывающих жизненные мудрости за чашкой китайского чаю. Простите, фарфоровой чашкой. ЛФЗ, как минимум. Кружевные воротнички, жемчуга, шкатулки музыкальные. Рояль.

У меня почти рабоче-крестьянское происхождение и чудесно интеллигентные бабушки. Но не так. И квартир в сталинке ни у кого нет. И жемчугов с роялем. Отведите меня в гости в дом с высокими потомками, стеллажами до самого верху этих потолков, круглым столом, накрытым тяжелой скатертью, ярким лучом, пронизывающим полировано-уютное пространство, запахом свежесваренного кофе и хозяйкой из второго абзаца. А?
музыканты

а зима ваша - все равно гадость!

Примерно так я всегда представляю себе сказки Андерсена: легкий морозец, голые ветки, фонарь и падающий в его свете снег. Конечно, фонари с тех времен немножко видоизменились. Нет около моего дома черных чугунных красавцев с окошками, которые каждый вечер зажигает фонарщик. Бетон и электрическая лампочка. Включается централизованно. АСУ, блин. Но это ничего не значит.
Все так же можно встать около него и, задрав голову, смотреть, как падают огромные снежинки сквозь скромный и теплый желтый круг. Они тихонько звенят. Если смотреть долго, не отрываясь, услышишь их музыку – что-то легкое, чудесное и неуловимо рождественское. Ощущение попадания в стеклянный шар со снегом, который только что встряхнули. Разворошили душу. И каждая упавшая снежинка – воспоминание и обещание одновременно. Молодой папа еще с усами, мамин торт на день рождения, все книжки Даррелла, которые удалось найти, школьный новый год в седьмом классе, неожиданно расцветающий кактус, Русский музей, бабочка, севшая на твою ладонь, полная банка лягушек вперемешку с головастиками, «усеньки» с вываливаем в снегу, 5 снеговиков, слепленных в один день, огромное поле одуванчиков, прогулки по почти летнему городу до тех пор, пока глаза не откажутся воспринимать информацию, а ноги идти, запах целой поляны душицы вперемешку со зверобоем, ромашковый берег сонной реки, елка, с трудом влезающая в дверь, выпадание из поезда прямо в руки, собака с 8 щенками во дворе, кот, залезающий в форточку с крысой в зубах, тщательное изображение из снега его же и с той же крысой, твой рассказ в газете, запах свежего сена, засыпавшего дорогу …
Снежинок неуловимо много, ворохом падают они на тебя, а ты вылавливаешь под одной, разглядываешь узор: он никогда не повторяется. Каждая чудо – каждая тает, чтобы позже вспомниться еще, немного по-другому, но прилететь опять.
Я думаю, они вечные. Пока будут люди, будут фонари и снег. И снежинки все так же будут кружиться, будут заставлять на минутку остановиться по дороге домой или присесть на окно с чашкой горячего чаю для того, чтобы посмотреть на бесконечное падение, послушать, как играет невидимая музыкальная шкатулка.
Ведь все мы любим сказки.
  • Current Music
    Blackmore's Night - Wish You Were Here
  • Tags
музыканты

песней навеяло, хотя я с ней идейно несогласна )

Замечаешь нож для бумаг. Режешь бумагу. Режешь , не замечая, что нож вонзается слишком глубоко и уже царапает стол. Замечаешь. Добавляешь пару линий. Первая буква имени. Бессмысленные занятия. Апельсиновые корки тоже хорошо режутся. Он любит запах апельсинов. Ты тоже. И его. Черт. Хватаешь еще лист А1. На четыре части. Для черновиков. Очищает мозги. В темноте под Наутилусов. Первая буква имени. Выдвигаешь лезвие слишком сильно. Метровый белый ватман, и красная капля чуть-чуть справа и сбоку. Как сердце напротив. Порез на всю подушечку пальца. Болеть будет неделю и печатать больно. Пустая темная квартира. За окном темно и капают остатки снега. На испорченном ватмане появляются стихи карандашом и бабочки акварелью. Выходишь на помойку и поджигаешь. Нарезаешь оставшуюся бумагу. Рисуешь на только что порезанной бумаге алгоритмы и прочую учебную дрянь. Выкидываешь усохшие апельсиновые корочки.
И только под одеялом, уткнувшись в тихо сопящую кошку, позволяешь себе расплакаться.
Collapse )

Кстати, я которую неделю подряд хожу с незаживающими пальцами. Режусь о бумагу, компьютерные запчасти, ножи, пилочки для ногтей, ножницы,строительный мусор, бью тарелки и режусь о края... Не нарочно и не от такого экстремизма, как выше. ))) Порезов не видно, но ощущаемо и вообще - напрягает. Как с этим бороться? Наверное, никак, да?
музыканты

очередное описательное нечто

Как мне надоело это барахло писать ) Я - графоман, как Лев Николаевич Толстой и Василий Васильевич Бахреньков. Второго вы точно не знаете,поверьте на слово, он еще хуже,чем я. Но ему уже 80 с лишним,такими темпами у меня есть шансы к этому возрасту догнать и перегнать!
___________________________________

Стены карьера под лучами летнего солнца казались выложенными белым кафелем. Если посмотреть на них ближе, можно найти очертания древней рыбы. Странное с точки зрения современной гидродинамики создание. Больше всего она напоминает какого-то монстра из малобюджетного фильма ужасов. А, может быть, я к ней сурова. Ведь вполне возможно, что эта именно эта рыба решила стать моим предком и для этого вышла из воды.

Но останавливаться не стали, карьер остался позади, мы ехали дальше. За грибами. Ужасное ремесло, которым я владею в совершенстве. Нет, в детстве мне была доступна простая радость: найти белый, а рядом еще несколько его родственников, важно сидящих среди травы. Или заметить под молодой березкой багряный подосиновик. Или отдохнуть около пенька, похожего из-за опят на песцовую шапку – так густо они его покрывают со всех сторон. Или откопать рыжик под хвоей, предвкушая, какой он будет свежепосоленный, ммм… Но родители таскали меня собирать грибы в промышленных количествах и отбили весь вкус к «тихой охоте». Но иногда тянет старого боевого коня в атаку, да.

Поставив старенький уазик на опушке, мы разбрелись по лесу в разные стороны. Березовый лес летом. Синоним слова «счастье». Стоит только произнести слух. Видишь – яркая - яркая зелень, колоннада светлых стволов, немножко подрагивающий на опушках воздух, шмыгающие при каждом шаге из-под ног лягушата? Слышишь кузнечиков в траве, ящериц, убегающих с кочки при твоем появлении, стрекоз с бабочками, упорно режущих жаркое вокруг? И шум ветра где-то высоко над тобой: там, где смешались голубое и зеленое? Легкий скрип покачивающихся стволов. И легкий березовый запах. Его нельзя заметить, но можно почувствовать его отсутствие уже дома.

Попадется болотце, окруженное ивами, осторожно тянешь на себя упругую ветку в серебристых листьях, надеясь увидеть на берегу Аленушку. Стоишь на вершине небольшого зеленого овражка и вдруг уже валяешься на траве – от прыжка непонятно как нашедшей тебя собаки. А, понятно, вот и папа – она всегда за ним ходит. Показали друг другу корзинки, папина, конечно, в два раза больше и заполнена уже наполовину. Опять разошлись в разные стороны. Полянка с земляникой. Семейство красных – прекрасных мухоморов – не зарисовать, не сфотографировать - не сохранить эту хрупкую красоту. Ручеек, на дне жизнь ключом бьет. Вон ручейник ползет в домике. Содрать с него домик, посадить с банку с водой и бисеринками - новый сделает, гламурный. Правда, сначала ручейник будет мерзкий и противный червяк. В принципе, и опилки можно накидать. Тогда будет гранжевый домик. Все можно. В этом лесу сейчас можешь все. Спроси у шума листьев вокруг.

Деревья, деревья, деревья, и, всегда неожиданно, лес кончается. Начинается поле. Воздух звенит по-другому, качаются уже налитые колосья озимых, шумят о своем, уже немножко шуршат, уже чуть-чуть не гнуться. Постоишь на кромке леса, прогреешься насквозь, до солнечного сплетения. Как старая шаль, вытащенная во двор на просушку перед укладкой в шкаф.
Часами бредёшь, не задумываясь о том, куда идти. Даже грибы собираются, сами, по дороге. Ведь главное увидеть, запомнить и сохранить себе то, что вокруг. Чтобы через несколько лет, в конце осени в загазованном городе замерзнуть, придти домой в чудесном настроении и, отогреваясь около батареи и компьютера, вспомнить и понять… Что-то свое, но для всех, выражающееся в одной фразе: счастье есть.
  • Current Music
    А. Рыбников - Песня о звёздах / ст. Ю. Ким, исп. О. Рождественская, Р. Зелёная, Е. Евстегнеев
  • Tags
    ,