March 11th, 2007

креатив на голове

А может он улетел?

Я, знаете ли, очень расстроена. Из окна, что напротив моего, исчез розовый фламинго. Такая потеря.

Он появился там недавно, но сразу завоевал мое сердце своей неподдельной чучелковостью и цветом. Менялся свет, и с ним цвет - от насыщенного оттенка семги до застиранной пачки кордебалетной балерины. Изумительная неподвижность напоминала строчку в досье: «характер нордический», красиво изогнутый нос пел о странах, где снег бывает только в морозильнике, а апельсины на дереве. Признаться, порой мне казалось, что он дергался, когда под окном пробегала кошка, но это все игра света. На самом-то деле.
При жизни розовый фламинго раскрашивается в красивый колер от рачков, которых ест. Нет кошерной правильной еды -нет символизма. По-моему, это одно из грандиознейших природных надувательств, оно же доказательство, что розовая романтика – вещь нестойкая, сильно зависящая от внешнего окружения, а не от внутренних самостоятельных движений души и организма. Но сегодня не о ней, сегодня я грущу о птице цвета утренней зари. Ага.
Не знаю, откуда красавец появился, но на много процентов уверена, что поставили его на окно от нехватки места, а не из нелюбви к чучелам – очень уж мала эта квартирка напротив. Наверное, поэтому у птички был вид таксиста - эмигранта первой волны -и там был князь, и тут чудесно хорош. Но не на месте.
Сложно представить заснеженным вечером что-то более нелепое, чем розовый фламинго в обрамлении узкой оконной рамы на кирпичной стене хрущевки.
Но эта нелепость, несвоевременность, нездешнесть непонятным образом грели мне душу во момент утреннего распахивания штор и долгих телефонных разговоров на подоконнике, окном на вечер.

Возвращайся!
музыканты

Жили – были звери.

Мы живем, каждый момент жизни, проживаем, прожигаем – кто как умеет.
21-5=16.
Шестнадцать лет назад мы переехали в новый дом, куда, по традиции, первым запустили котенка. Маленького и полосатого. Вырос он в здоровую и хитрую зверюгу, боевой кот – морда в шрамах, крысы на крыльце по утрам – папе хвалился. По вечерам кот уходил гулять, а утром забирался по чердачной лесенке на карниз моей комнаты на втором этаже и, если форточка была закрыта, начинал кричать и царапать стекло лапами – чтоб открыли. Частенько выгоняли его на улицу, за дело – в воспитательных целях, тогда пускать обратно было не положено.

Мы запоминаем все, абсолютно все. Жесты, интонации, походку, погоду, цвет глаз, оттенок сумерек; запах свежеиспеченного пирога, сирени, рук; движение, взлохмачивающее челку в минуты замешательства. Воспоминания хранятся в отведенных им местах, подвергаются ревизии, мешаются, выкидываются – вполне осознанно.

Каждого из пушистых зверьков – воспоминаний я могу достать из клеточки, когда мне захочется. Поиграть, подергать бантиком на ниточке, жонглировать теплыми меховыми шарами – хорошо ли, плохо ли, но было. Если зверь не в настроении, трогать не будешь, отложишь до лучших времен, если это скользкая гадость - давишь уродца без сожаления, мало ли других – пусть временами и грустноватых, но теплых и дружелюбных.

Ужасно, когда умный меховой шар, живущий в глубине, сам открывает клетку случайно подобранным ключом – легким запахом черемухи или похожей в темноте походкой. Ты упорно не хочешь пускать его в уютную и теплую комнату, делая вид, что ничего не замечаешь. А он все стоит в темноте на карнизе, кричит, плачет и царапает твое сердце маленькими, но идеально отточенными коготками.
  • Current Music
    Ногу свело- Наши юные смешные голоса
  • Tags