?

Log in

No account? Create an account

никогда

Мы пьем тайский ром с пожилым голландцем Питером у него дома и говорим обо всём на свете.

— Посмотри эту книгу — Говорит Питер — Конфуций вовсе не был традиционалистом. Он был, своего рода, революционером. Он призывал отказаться от учения Будды, от кармы, выбирать свой путь и идти этим путем. Он говорил что жизнь каждого в его руках. Он говорил, что не нужно уходить в себя, нужно идти к другим людям, и расти, взаимодействуя с ними! Давай выпьем.

Мы пьем чистый ром, и мое тело молчит. Молчит иммунная система. Молчат тревожные звонки. Молчит интуиция. Телу просто ок. Пей свою сорокаградусную жидкость — беззвучно говорит тело — мне норма.
— Надо продолжать делать то что я делаю, раз всё так хорошо — думаю я и наливаю нам с Питером еще по стакану. Питер приносит обжаренные семена тыквы пополам с подсолнечными семечками, точь-в-точь как выходят у моей мамы дома в Москве.

Питер родился на Филиппинах и вырос в родной для его семьи Голландии в те годы, когда не протестовать было нельзя. Все студенты были левыми. Он и сейчас протестует, где-то внутри под розовой рубашкой «Пьер Карден» живет юношеский бунт, и мастерски обращается со словом. И чтобы уже совсем не быть заурядным стариканом, водит черный чоппер.

. . .

Количество потрясающих людей зашкаливает на метр Ченг Мая. In particular, на квадратное пространство парка Буак, где за два часа до захода собираются акройоги и слеклайнеры, и таких ярких людей я не встречал ещё нигде. Хотя, скорее всего, я просто ходил с закрытыми глазами, и их не видел.

. . .

Омрачения нужно отсекать, потому что не нужны омрачения. Омрачения омрачают. Вот так отсекать, как ножницами, вжик. Омрачения — это про себя. А иллюзии — в основном про других. Их тоже нужно отсекать, чтобы воспринимать мир как есть, без иллюзий.

Сколько нужно было совершить идиотизма, чтобы понять это? Почему столько много?

. . .

— Почему ты считаешь, что боль это так страшно? Боль это просто боль. Часть жизни. Не надо от нее прятаться.
— Ты говоришь то же самое, что мой учитель в Индии.
— Я не твой учитель, и не хочу я об этом говорить. Kiss me.

. . .

Люди с глубокими глазами на лицах сидели на ступеньках тату салона. Та, которая была девочка, улыбалась светлой улыбкой человека, которому скоро уже нечего терять, и который счастлив. Я смотрел на их забитые татуировками руки и думал о том, сколько раз в своей жизни они не отказывались от боли, от этой необходимой составляющей реальности, и теперь сами стали реальны. По сравнению с ними я — призрак, случайно присевший на ступеньки, и едва колышимый ветром. Лучше смотреть и не сравнивать.

Пьяный таец на красном скутере уезжает всем за пивом, посчитав меня. Когда он вернется, девочка со светлой улыбкой откажется от алкоголя, но легко откроет мою бутылку зажигалкой. Ей самой больше не нужно. Ей теперь нужно только меньше. NEVER TRY NEVER KNOW — написано на ступеньках.


Ченгмай, 29/5/16