?

Log in

No account? Create an account

Entries by tag: me

никогда

Мы пьем тайский ром с пожилым голландцем Питером у него дома и говорим обо всём на свете.

— Посмотри эту книгу — Говорит Питер — Конфуций вовсе не был традиционалистом. Он был, своего рода, революционером. Он призывал отказаться от учения Будды, от кармы, выбирать свой путь и идти этим путем. Он говорил что жизнь каждого в его руках. Он говорил, что не нужно уходить в себя, нужно идти к другим людям, и расти, взаимодействуя с ними! Давай выпьем.

Мы пьем чистый ром, и мое тело молчит. Молчит иммунная система. Молчат тревожные звонки. Молчит интуиция. Телу просто ок. Пей свою сорокаградусную жидкость — беззвучно говорит тело — мне норма.
— Надо продолжать делать то что я делаю, раз всё так хорошо — думаю я и наливаю нам с Питером еще по стакану. Питер приносит обжаренные семена тыквы пополам с подсолнечными семечками, точь-в-точь как выходят у моей мамы дома в Москве.

Питер родился на Филиппинах и вырос в родной для его семьи Голландии в те годы, когда не протестовать было нельзя. Все студенты были левыми. Он и сейчас протестует, где-то внутри под розовой рубашкой «Пьер Карден» живет юношеский бунт, и мастерски обращается со словом. И чтобы уже совсем не быть заурядным стариканом, водит черный чоппер.

. . .

Количество потрясающих людей зашкаливает на метр Ченг Мая. In particular, на квадратное пространство парка Буак, где за два часа до захода собираются акройоги и слеклайнеры, и таких ярких людей я не встречал ещё нигде. Хотя, скорее всего, я просто ходил с закрытыми глазами, и их не видел.

. . .

Омрачения нужно отсекать, потому что не нужны омрачения. Омрачения омрачают. Вот так отсекать, как ножницами, вжик. Омрачения — это про себя. А иллюзии — в основном про других. Их тоже нужно отсекать, чтобы воспринимать мир как есть, без иллюзий.

Сколько нужно было совершить идиотизма, чтобы понять это? Почему столько много?

. . .

— Почему ты считаешь, что боль это так страшно? Боль это просто боль. Часть жизни. Не надо от нее прятаться.
— Ты говоришь то же самое, что мой учитель в Индии.
— Я не твой учитель, и не хочу я об этом говорить. Kiss me.

. . .

Люди с глубокими глазами на лицах сидели на ступеньках тату салона. Та, которая была девочка, улыбалась светлой улыбкой человека, которому скоро уже нечего терять, и который счастлив. Я смотрел на их забитые татуировками руки и думал о том, сколько раз в своей жизни они не отказывались от боли, от этой необходимой составляющей реальности, и теперь сами стали реальны. По сравнению с ними я — призрак, случайно присевший на ступеньки, и едва колышимый ветром. Лучше смотреть и не сравнивать.

Пьяный таец на красном скутере уезжает всем за пивом, посчитав меня. Когда он вернется, девочка со светлой улыбкой откажется от алкоголя, но легко откроет мою бутылку зажигалкой. Ей самой больше не нужно. Ей теперь нужно только меньше. NEVER TRY NEVER KNOW — написано на ступеньках.


Ченгмай, 29/5/16

crash boom bamm

Все кто пережил крушение, знают это чувство.

Чувство срыва. Как мир в секунду встает дыбом, меняется в плоскости, выбрасывает тебя на асфальт, крутит, бьет о твердую поверхность, перемешивает небо, твое тело и вращающиеся в воздухе колеса, выплевывает наконец в тишину...

Ты ползешь на коленях, вынимаешь ключ, пытаешься встать -- но все уже произошло. В твое сознание теперь втравлен образ встающего на дыбы мира. В мышцах поселилось напряжение вырванного из потока тела. Теперь почти каждую секунду перед тобой будет проигрываться один и тот же фильм. Ночь, задранные в небо колеса, темный асфальт, удар, боль, тишина. Снова и снова. Пока пластинка памяти не затрется новыми треками, ты будешь проживать это замкнутое кино.

Нечто похожее я переживал при разрыве отношений. Бесконечный повторяющийся образ одного и того же человека, раз за разом встающий перед глазами. Бесконечное падение.

Не рвите отношения. Давайте себе труд завершить их, остановить, выйти и пойти другой дорогой. Тот кто любил вас и кто не был готов к разрыву, будет бесконечно падать, пока их сознание не преодолеет падение.

Ведь можно и не создавать этого! Можно просто остановиться, сойти, попрощаться. Обнять. Поблагодарить. Пойти в другую, нужную себе, сторону.

Поверьте, это лучше, чем заставить другого каждую ночь просыпаться от одного и того же летящего в лицо асфальта. От переворачивающихся перед глазами звезд. От вашего лица, рук, тела, голоса в его голове. От бесконечной, замкнутой самой на себя бездны.

И когда он доберется наконец туда, куда ему нужно, пусть напишет «я дома», потому что вы попросили его об этом.

Что тогда любовь, если не это?

Prego.

Правда моей реальности такова -- моё почти полное неумение любить причиняет огромное количество боли (определенно, не только мне). Во мне есть просто неимоверный океан любви, и если бы я знал, что нужно для того чтобы научиться отдавать её... Если бы у этой жизни были ответы, но их нет. Жизнь и есть поиск ответов.

Надеюсь, этот океан не утопит и не сведет меня (и не только меня) с ума раньше, чем я научусь управляться с его нереально огромным потоком.

Все, кто когда-либо знал меня, прикоснитесь ко мне хотя бы мысленно. Там, внутри, нет ничего кроме любви.
Поверьте, я всех вас помню. И я люблю вас, хотя с большинством из вас я не нашел способа хотя бы прикоснуться к вашему сердцу, а с кем нашел -- в основном всё закончилось болью.

Me tangere. Prego. Ведь хотя бы надо пытаться.

etc.

Надеюсь, ты разделишь хлеб кров и детей
с поэтом
поэтому не оставляю тебя совсем уж
в мыслях
и в стихах также.
Почему поэтом? Иначе твой собственный
умрет у тебя под кожей
а это совсем (низачем!) не надо
миру,
ему уже хватит
детей и хлеба, и крова тоже.
А вот стихов — нет.
Поэтому:
без воды мы способны прожить три дня
без слова же и минуты нам не быть человеком
(не сможем).
Владеющий
..щая
словом —
пиши им о
море. О море у тебя выходило
так, что наотмашь
било волною...
(я помню это).

Пиши им.
Scrivere a loro
о море, о свете,
et cetera, babe.
(здесь была подпись,
но стёрта)


Et cetera.

Кислород

Она говорит ему:
я пью, матерюсь, курю,
работаю до` ночи
за еду за кров и за комнату.
Создаю семью.
Мало сплю.
Что тебе еще рассказать? Не пиши мне больше такого. Не вернусь.

Он бьется в истерике,
но вокруг нее Индия,
вокруг него совсем другая страна.
Она больше не с ним, и на этом похоже точка.
Он не знает, счастлива ли она.
По всему выходит, что вроде не очень.
Жена? Что за черт, вы два месяца только,
И ты даже (я знаю!) не влюблена.

Он купил бы билеты но знает — она не хочет.

Он выходит на улицу, +35 в тени.
Раскаленный воздух придавливает к асфальту.
Он заводит байк, оседая усталым фавном
на потёртую Хонду лет уже десяти.
Выдыхает, ошалело глядит на палящий
полдень, надевает шлем, выезжает вон.
Выжимает сотню,
поправляет зеркало на сто десяти.
И пытается, пытается отойти.

И не может. Он едет, пока не чернеет
Небо,
и в нем не взмывает белым
ослепительный нервный палец прожектора.
Вот теперь мой милый, пора —
он думает и хохочет:
я согласен на точку,
на то чтобы стать непрочным.
Отпусти меня только, привычка жить между строчек.
Прижиматься ночью.
Просыпаться в холодном поту.
В каждой видеть не ту.
В каждой видеть ту.
Никого не видеть. Никого не любить, обо всем жалеть.
Это плеть, и я сам держу эту плеть.
Я хочу добреть.
Я хочу наконец дышать,
допусти меня до кислорода.
И плевать что мне якобы не успеть —
научусь успевать.
Мне всего-то 32 года.

Совершенно точно не время, чтоб умирать.


2/4/16 Пхукет, Таиланд

Цветы для Элджернона

Я проглотил эту книгу, когда автобус проехал от силы половину пути от Малазийской границы до Пхукета. И теперь мне совсем нечего делать. Прекрасный день проходит за окном, пока я трясусь в этом синем ящике, на который поторопился купить билеты, хотя торопится было некуда.

Книга великолепна, тонка, и необратима. Вообще она про мышь, про человека, про людей, и про где-то между.
Крайне рекомендую.



И вот ещё что:

«Не буду притворяться, будто знаю, что такое любовь, но то, что произошло, было больше, чем секс. Меня словно подняло над землей, выше всяких страхов и пыток, я стал частью чего-то большего, чем я сам. Меня вытащили из темницы собственного разума, и я стал частью другого существа. Пронзенная лучом света растаяла окутывавшая мой мозг серая пелена. Как странно, что свет может ослеплять...
Мы любили друг друга. Ночь постепенно превратилась в тихий день. Я лежал рядом с Алисой и размышлял о том, как важна физическая любовь, как необходимо было для нас оказаться в объятиях друг друга, получая и отдавая. Вселенная расширяется – каждая частичка удаляется от другой, швыряя нас в темное и полное одиночества пространство, отрывая нас: ребенка от матери, друга — от друга, направляя каждого по собственной тропе к единственной цели — смерти в одиночестве.
Любовь — противовес этому ужасу, любовь — акт единения и сохранения. Как люди во время шторма держатся за руки, чтобы их не оторвало друг от друга и не смыло в море, так и соединение наших тел стало звеном в цепи, удерживающей нас от движения в пустоту.»

Можно я промолчу о том насколько правдиво всё это

Tags:

loveless

Читаю тут статейку на тему совместных путешествий и работы. По сути, чувак, состоящий в long-term relationship, рассказывает о том, как это, и дает советы о том, как сделать чтобы было круто.

Совет номер семь: найдите возможность и путешествуйте иногда в одиночку. I can't recomment this lesson enough — говорит автор статьи. You have to learn to be uncomfortable and to exist in your own environment. Вам нужно научиться существовать с самим собою в среде, далекой от комфорта.

Круто, что. Мои крайние отношения не выдержали двух недель такого испытания — среда была настолько далекой от комфорта, что К. просто сменила партнера, с того который остался по ту сторону континента, на того, который жил через комнату.

Интересно, что все западные статьи обычно о том, как важно индивидуально стать более осознанным, чтобы из этого состояния более лучше вырастить дерево и более удачно спасти мир, а так же более осмысленно завести семью, начать более свое дело и сложить более 100 журавликов. Про важность постоянного поиска собственной gravity.

А не про то как так поудачнее подстроиться под другого, чтобы была опора, хотя бы временная. Мне кажется, что в той стране, откуда я родом, люди моего поколения и старше именно такой поиск чужой опоры и понимают под словом «отношения». Не удивительно, что конструкция падает, стоит одному в сторону отойти.

Наслаждайся. Празднуй жизнь. Празднуй свою слабость. Неумелость. Свою нечестность. Отсутствие смыслов. Отсутствие пути. Отсутствие света. Воздуха. Празднуй.

Здесь никого нет, кроме тебя. Все эти лица — твое лицо. Все что вокруг — ты сам. Ничего другого ты не увидишь в зеркале мира. Празднуй это.

Обрети свой стержень. Свою опору. Свою тяжесть. Празднуй ее появление. Празднуй ее отсутствие. Падай, если не можешь стоять. Празднуй это. Вставай, если можешь. Празднуй.

И тогда придет понимание, что все правильно. Пока ты чувствуешь, что всё правильно — не смей останавливаться.

Танцуй. Празднуй себя. Bon courage!

Спасибо Д., Доминго и Всем.



(В заголовке парафраз из В.П.)

Ко-Чанг Ранонг, Таиланд, 15/03/16

em dash

Наличие оракула, который под абсентом рассказывает мне обо мне, и все что говорит, все страшная правда — этим не каждый может похвастаться. А вот я могу.

То есть страшная правда она конечно страшная первые три минуты, потом понимаешь, что да, ты, милый, именно это и есть, и в течении часа-двух становится примерно ясно, куда идти и что делать.

Солнце мне улыбается в миллион Кельвинов, и вздыхает: сгори со мной
Я наклоняюсь над миром и вижу: он —
Ледяной.
mumla_lennon


А это уже прогресс, знаете ли.

Вот тут практический гайд по отношениям, основанным на сексе (другие там в принципе не рассматриваются, да и надо ли) evo_lutio

Если вы уже пару месяцев (недель, лет, жизней) думаете, что это вы такой хороший, но все равно почему-то задрот — там вероятно найдутся простые практические ответы на ваше экзистенциальное недоумение.

Без всякой этой вот, знаете ли, биохимии. Толку-то что вы все знаете про дофамин — он на вас влияет, а вы на него нет; а тут пусть не сильно научно, зато весьма исполнимо.

За наводку спасибо tuman_nadyandzy (:

вода

Я стянул с себя очки, маску, изодранную флиску, зашел в ванную -- грязную майку-поло, включил воду и плеснул на грудь. В зеркале отражается лохматый, мышцы еще вздулись от работы, по ним стекает грязная вода; внешняя сторона рук в порезах и кровопотеках. Только что мы с двухметровым бородачем Пашей зажимали законцовки рангоута, в четыре руки затягивая ручку машины, пока она сдавливала сантиметровые стальные трубки... Упирались, тянули друг друга, сплетались вокруг ее шестерней и рокояти, чтобы найти тот упор и сделать еще пол-оборота. И еще. Я неделю не выбрит, я оборван и бос...

Через сутки будет первая за два года джазовая вечеринка. N. как-то сказала, что два самых сильных страха в ее жизни были: быть пассажиром на мотоцикле, который едет по разбитым гималайским дорогам, и заднее колесо время от времени (на мгновения) зависает над бездной, и в первый раз выйти танцевать Линди Хоп. Страшнее этого для нее тогда не было ничего.

Если раз за разом видеть под собой пропасть, перестанет ли тело бояться? Перестал ли танец быть моим самым большим откровением и страхом? Стал ли мой танец -- танцем?

Вот и увидим.