Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

lanka

никогда

Мы пьем тайский ром с пожилым голландцем Питером у него дома и говорим обо всём на свете.

— Посмотри эту книгу — Говорит Питер — Конфуций вовсе не был традиционалистом. Он был, своего рода, революционером. Он призывал отказаться от учения Будды, от кармы, выбирать свой путь и идти этим путем. Он говорил что жизнь каждого в его руках. Он говорил, что не нужно уходить в себя, нужно идти к другим людям, и расти, взаимодействуя с ними! Давай выпьем.

Мы пьем чистый ром, и мое тело молчит. Молчит иммунная система. Молчат тревожные звонки. Молчит интуиция. Телу просто ок. Пей свою сорокаградусную жидкость — беззвучно говорит тело — мне норма.
— Надо продолжать делать то что я делаю, раз всё так хорошо — думаю я и наливаю нам с Питером еще по стакану. Питер приносит обжаренные семена тыквы пополам с подсолнечными семечками, точь-в-точь как выходят у моей мамы дома в Москве.

Питер родился на Филиппинах и вырос в родной для его семьи Голландии в те годы, когда не протестовать было нельзя. Все студенты были левыми. Он и сейчас протестует, где-то внутри под розовой рубашкой «Пьер Карден» живет юношеский бунт, и мастерски обращается со словом. И чтобы уже совсем не быть заурядным стариканом, водит черный чоппер.

. . .

Количество потрясающих людей зашкаливает на метр Ченг Мая. In particular, на квадратное пространство парка Буак, где за два часа до захода собираются акройоги и слеклайнеры, и таких ярких людей я не встречал ещё нигде. Хотя, скорее всего, я просто ходил с закрытыми глазами, и их не видел.

. . .

Омрачения нужно отсекать, потому что не нужны омрачения. Омрачения омрачают. Вот так отсекать, как ножницами, вжик. Омрачения — это про себя. А иллюзии — в основном про других. Их тоже нужно отсекать, чтобы воспринимать мир как есть, без иллюзий.

Сколько нужно было совершить идиотизма, чтобы понять это? Почему столько много?

. . .

— Почему ты считаешь, что боль это так страшно? Боль это просто боль. Часть жизни. Не надо от нее прятаться.
— Ты говоришь то же самое, что мой учитель в Индии.
— Я не твой учитель, и не хочу я об этом говорить. Kiss me.

. . .

Люди с глубокими глазами на лицах сидели на ступеньках тату салона. Та, которая была девочка, улыбалась светлой улыбкой человека, которому скоро уже нечего терять, и который счастлив. Я смотрел на их забитые татуировками руки и думал о том, сколько раз в своей жизни они не отказывались от боли, от этой необходимой составляющей реальности, и теперь сами стали реальны. По сравнению с ними я — призрак, случайно присевший на ступеньки, и едва колышимый ветром. Лучше смотреть и не сравнивать.

Пьяный таец на красном скутере уезжает всем за пивом, посчитав меня. Когда он вернется, девочка со светлой улыбкой откажется от алкоголя, но легко откроет мою бутылку зажигалкой. Ей самой больше не нужно. Ей теперь нужно только меньше. NEVER TRY NEVER KNOW — написано на ступеньках.


Ченгмай, 29/5/16
lanka

crash boom bamm

Все кто пережил крушение, знают это чувство.

Чувство срыва. Как мир в секунду встает дыбом, меняется в плоскости, выбрасывает тебя на асфальт, крутит, бьет о твердую поверхность, перемешивает небо, твое тело и вращающиеся в воздухе колеса, выплевывает наконец в тишину...

Ты ползешь на коленях, вынимаешь ключ, пытаешься встать -- но все уже произошло. В твое сознание теперь втравлен образ встающего на дыбы мира. В мышцах поселилось напряжение вырванного из потока тела. Теперь почти каждую секунду перед тобой будет проигрываться один и тот же фильм. Ночь, задранные в небо колеса, темный асфальт, удар, боль, тишина. Снова и снова. Пока пластинка памяти не затрется новыми треками, ты будешь проживать это замкнутое кино.

Нечто похожее я переживал при разрыве отношений. Бесконечный повторяющийся образ одного и того же человека, раз за разом встающий перед глазами. Бесконечное падение.

Не рвите отношения. Давайте себе труд завершить их, остановить, выйти и пойти другой дорогой. Тот кто любил вас и кто не был готов к разрыву, будет бесконечно падать, пока их сознание не преодолеет падение.

Ведь можно и не создавать этого! Можно просто остановиться, сойти, попрощаться. Обнять. Поблагодарить. Пойти в другую, нужную себе, сторону.

Поверьте, это лучше, чем заставить другого каждую ночь просыпаться от одного и того же летящего в лицо асфальта. От переворачивающихся перед глазами звезд. От вашего лица, рук, тела, голоса в его голове. От бесконечной, замкнутой самой на себя бездны.

И когда он доберется наконец туда, куда ему нужно, пусть напишет «я дома», потому что вы попросили его об этом.

Что тогда любовь, если не это?
lanka

Цветы для Элджернона

Я проглотил эту книгу, когда автобус проехал от силы половину пути от Малазийской границы до Пхукета. И теперь мне совсем нечего делать. Прекрасный день проходит за окном, пока я трясусь в этом синем ящике, на который поторопился купить билеты, хотя торопится было некуда.

Книга великолепна, тонка, и необратима. Вообще она про мышь, про человека, про людей, и про где-то между.
Крайне рекомендую.



И вот ещё что:

«Не буду притворяться, будто знаю, что такое любовь, но то, что произошло, было больше, чем секс. Меня словно подняло над землей, выше всяких страхов и пыток, я стал частью чего-то большего, чем я сам. Меня вытащили из темницы собственного разума, и я стал частью другого существа. Пронзенная лучом света растаяла окутывавшая мой мозг серая пелена. Как странно, что свет может ослеплять...
Мы любили друг друга. Ночь постепенно превратилась в тихий день. Я лежал рядом с Алисой и размышлял о том, как важна физическая любовь, как необходимо было для нас оказаться в объятиях друг друга, получая и отдавая. Вселенная расширяется – каждая частичка удаляется от другой, швыряя нас в темное и полное одиночества пространство, отрывая нас: ребенка от матери, друга — от друга, направляя каждого по собственной тропе к единственной цели — смерти в одиночестве.
Любовь — противовес этому ужасу, любовь — акт единения и сохранения. Как люди во время шторма держатся за руки, чтобы их не оторвало друг от друга и не смыло в море, так и соединение наших тел стало звеном в цепи, удерживающей нас от движения в пустоту.»

Можно я промолчу о том насколько правдиво всё это