?

Log in

No account? Create an account

Entries by tag: self

Mar. 16th, 2019

*
женщина в магазине спортивной одежды — большая, яркая, в мехах и здорово поддатая. глядит вокруг себя с весёлым любопытством, как ребёнок, которого привели в цирк. увидев в моих руках ветровку относительно камуфляжной расцветки, удивлённо спрашивает: это куда же такое носят?
в лес, говорю.
— в лес? милая! да вы же в ней там проебётесь! в лес надо носить оранжевое, в интернете на каждом углу написано! наденут вот это вот, ищи их потом! — и уходит с таким видом, как будто лично возглавляет поисковый отряд МЧС.
ветровку я таки выбрала, купила, и на волне неожиданной радости от весёленького сочетания цветов сочинила к ней серьги, весёленькие тоже. картинкаCollapse )

*
избыточное всегда проще в исполнении, чем лаконичное, однако в целом всё куда сложнее. мне почему-то не хочется владеть высоким искусством короткого росчерка или правильно расположенной на листе точки. во-первых, я говорю, думаю и пишу на языке, который избыточен синтаксически и дивно украшен. во-вторых, у нас тут шесть месяцев в году сплошная гризайль, и душа просит раскрасочку.

*
мне досталась от товарища куколка монстер хай с голубовато-зелёной кожей и протезом ноги. не слишком ли безумно будет переделать её в Офелию, переодев и перерисовав лицо? — она утопленница с бирюзовыми волосами, как чудно смотрелись бы в них ясенец и маргаритки; с другой стороны, зачем Офелии протез?

Mar. 14th, 2019

*
нужно ходить и скетчить пейзажи, нужно рисовать этюды, нужно заставить себя делать всё это, потому что мир распадается на маленькие чудесные формы, и я перестаю видеть его целиком. от целого утра прогулки по краю города осталось только одно: забор санатория оплетён прошлогодним девичьим виноградом, и в тёмном сухом завитке замёрзла круглая капля.

*
перебираю в памяти прочитанное и услышанное в детстве, чтобы понять истоки собственного представления о маленьких соседях. если говорить о безумии, то я могу споткнуться именно здесь, ощутить себя кем-нибудь вроде Йорана Васса из Сильверхёйда, то-то смеху будет.

*
ходила в сеть по незнакомые минералы, побочный улов — письменные камни.
*
ложная память образуется поразительно просто. например, писала длинный текст, закончила, отложила на долгое время, потом взялась редактировать и дописывать некоторые фрагменты, попутно осознавая, что угадала многие моменты реальности, о которых не знала на момент сочинения. и теперь это всё похоже на собственное воспоминание, записанное и осмысленное. даже география дана в ощущениях; у меня встроенный компас, позволяющий чувствовать стороны света и расположение окружающих населённых объектов; придуманный мной посёлок городского типа определённо находится где-то южнее Клепиковских озёр. но вот ещё забавнее: ничто во мне не сопротивляется тому, чтобы довольно страшный и всецело фантастический вымысел мог оказаться чистой правдой, он в памяти занимает именно что место чистой правды.
я потому никогда не боялась всерьёз страшных историй: в глубине души каждую из них принимала за правду, а страшная правда распределяется статистически. я же не боюсь попасть в автокатастрофу или встретить на улице маньяка, полагая такой ход событий достаточно маловероятным. что же тогда бояться ночных призраков, живых мертвецов или обитателей мусоропровода.
правда, я немного боюсь летучих змей с птичьими головами, и в незнакомом лесу иногда обхожу какую-нибудь симпатичную на вид поляну, потому что внутренний голос уверенно шепчет: «да, они могут здесь жить».

*
Саша живёт по соседству недавно, её удивляет и смущает набережная Циолковского, которая на самом деле не набережная, и реки нет. кто бы знал, какой чудовищный соблазн — очаровать и напугать её, рассказать про то, что есть несколько совершенно идентичных городов-ящиков по стране, с одинаковой планировкой и названием улиц, но в местах с разным рельефом, и где-нибудь на Южном Урале эта река есть. и ещё что мальчик Игорь однажды составил настоящую карту города, его с родителями вызвали куда-то и страшно отругали. впрочем, насчёт Игоря я не уверена, это могло быть правдой. а с рекой всё просто: в мире Полдня, из которого нас выбросило некогда, на месте Сашиного дома должен был находиться искусственный водоём.

*
один человек сошёл с ума. по-настоящему сошёл, это шизофрения, может быть. он мой ровесник, он умнее и тоньше меня, и я всегда думала, что это должно охранять от банального и неприглядного безумия, от непрерывной трансляции, например, религиозно-конспирологического бреда с полным отсутствием рефлексии и критики; так неудобно, что никто не застрахован.
«сейчас у нас с вами будет долгий и неприятный разговор» — пишет одна женщина в фейсбуке. не знаю её. должно быть, не понравился мой комментарий или лайк где-нибудь. «почему вы так думаете?» — спрашиваю. висит онлайн, молчит, не даёт ответа.

любопытно, что я всё ещё произвожу впечатление человека, чувствительного к подобным интонациям. из меня, возможно, получилась бы отличная подсадная уточка.

но вот думаю: а что, если множество людей, которых я привыкла читать в сети и которые исчезли отовсюду, как раз были чувствительны ко всей этой дряни и просто ушли оттуда, где им стало нехорошо? где стало нормальным изначальное сообщение «я лучше тебя, я обвиняю тебя, оправдывайся»?

раньше у меня была смутная надежда, что эти обвиняющие чуваки — динозавры и вымрут. но, к сожалению, нет.

Dec. 16th, 2018

постоянно неловкость такая, как будто ешь на глазах у голодного, как будто идёшь меж голодных не просто сытым, а с едой в руках, откровенно и чуть ли не напоказ их не разумея;
единственное спасение и оправдание в том, что я среди них — не сытый, а пьяный.

кем надо быть, интересно, чтобы проебать единственный мистический опыт, данный тебе в ощущениях? в двенадцатом, не помню, тринадцатом ли году пили с несколькими поэтами возле памятника Мандельштаму, и вдруг оказалось странно и досадно, что вот мы собрались, но не произошло преображения пространства. и есть только память о том, что мы собирались (не с ними, нет), и оно происходило.

я потому теряю волю от фильмов Марка Захарова, что в них присутствует чистейшая иконография декораций: казалось бы, всё из говна и веток, потому что якобы не важен задний план, а важен только сюжет; но это иной механизм. иногда я думаю о том, что истинность материального предмета может оказаться противоположна его аутентичности. о, да, я о занавесках и лыжах…

и ещё я думаю о том, что вне религии способность зрения и чувства обращаться к некоему первообразу, опираясь на слабые условности, — это, может быть, свойство возраста. и тогда очень жаль; мне никогда не захочется вернуть детство и юность. разве что вернуть — как призраки, чья красота умножена утратой.

Tags:

Облака из окна самолёта можно сфотографировать, и картинка получится достоверная: у меня в планшете с плохонькой камерой целая коллекция высотных облаков. И можно показать её кому угодно, и это как будто ослабляет первое детское впечатление: в созерцании неба на высоте десяти тысяч метров есть нечто чудное и запретное, как будто видишь не дозволенное человеку.

Но если набрать в любом поисковике «расплавленное серебро» или «расплавленное стекло», не найдётся ни одной фотографии, похожей на правду. Нет иного, кроме человеческого глаза, способного передать свечение — из вишнёвого в золото и белизну и обратно, — и скользящую подвижность поверхности, и ещё не-зрительный, может быть, толчок в сердце.

Или вот ещё флюорит, мой любимый минерал. Он хорошо получается на фотографиях, со всеми тончайшими переходами цвета, но без ощущения сахара, и соли, и нехолодного льда: так, картинкой, и не объяснить, за что люблю его.

Вообще с минералами страшная засада: я всё время разглядываю их на выставках вживую и в сети на картинках, и каждый раз, как нравится какой-то неизвестный и прекрасный, оказывается, что он либо радиоактивен, либо токсичен, либо просто слишком хрупок. Тот же флюорит — четвёрка по Моосу; любовательный, то есть, камень, — и только.

Нашла себе маленькое развлечение, иногда тащу из лома непарную серьгу, предназначенную в переплавку, и делаю из неё подвеску с витражной эмалью. Забавное чувство: как будто случайно спасаешь нечто крохотное и бессмысленное, но немного живое.

три штучкиCollapse )

Tags:

Jul. 25th, 2017

*
Говорили на днях, что надо бы сделать секретик: в ямке под бутылочным стеклом обёртка от конфеты «Полёт» или «Радий», засушенный цветок луговой герани (это из неё девочки делали фиолетовые ногти) и трилобит.
И я вспомнила, отчего боюсь бабочек.
Детские похоронные игры, песочные курганы над умершими жуками и бабочками, камешки, цветы, стекляшки. Я, должно быть, видела, как бабочка на самом деле не умерла до конца и тихо шевелится под песком. Жуки другое дело, они продолжают странное посмертное существование, их предки сотни миллионов лет превращались в пирит, опал и менее красивые, но такие же долговечные породы. А бабочки-то без шансов. Страх — да, но не иррациональная боязнь хрупкого и безобидного существа, а оправданное опасение случайно прикоснуться к нему и безнадёжно повредить.
Глупые, глупые греки: в сравнении с бабочкой душа неуязвима.Read more...Collapse )

Tags:

Одно из самых волшебных детских воспоминаний — чёрная лыжная мазь. Даже стрёмная с виду штука может иметь отношение к волшебству.
Дед говорит: чёрную бери, — и это значит, что сейчас я выйду туда, куда ни один нормальный человек добровольно не пойдёт и даже собаку не выгонит. Где нос и пальцы исчезнут за полчаса — ибо перестанут быть даны в ощущениях. В хрустальное царство, в застывший освещённый мир, голубой и оранжевый, зелёный и звёздный в сумерках; где всё равно будет тёмный незамерзающий ручей под железнодорожным мостом и мягкие иглы инея повсюду. Инеем обрастает шарф, где дышишь, потом ресницы, и неудобно моргать. Потом жутковато кажется, что замерзают сами глаза. И вспоминаешь замёрзшими глазами по «Юному натуралисту»: сосульки, наледь, торосы, наст, фирн.
Восемнадцать лет назад я увела знакомого Митю гулять на заброшенную пристань — за шесть километров пешком, в самые холода, с бледным солнцем в замёрзшем небе.
А двадцать и больше лет назад — ходила тайком к железной дороге, чтобы смотреть, как пролетает огромный и невесомый поезд, весь в белом дыму и светящейся пыли.
Это сродни любопытству к безвоздушным пространствам и большим глубинам, к местам, где человек не сумел бы жить, — только любопытство уже любовь.
Я много читала раньше, чем имело смысл читать ребёнку, и «сёстры тяжесть и нежность» — было о еловых лапах в большие снега.
И не любила никогда почему-то ни единой книги о полярниках, покорении Арктики и всём таком.
Чем белее и ледянее снаружи, тем ярче старое домашнее золото, тем меньше и круглее сам тёплый дом — как мандарин, как ёлочный шар, как отражение настольной лампы в полированной деревянной глубине.
Я хочу жить в купальне с мышами-невидимками, вот что.

Tags:

Примерно сейчас — не помню точного числа — прошёл год с тех пор, как я обещала себе не проводить в сети в личных целях больше часа в неделю.
Я вообще не сторонник аскетических практик, потому что советский ребёнок и старшая сестра. Что там практиковать: нажимаешь внутри себя привычную кнопку — и больше не желаешь, а иногда даже не любишь больше.

Но тут другое дело. В каждом человеке множество мертвецов.
Во мне умерло несколько весёлых чуваков разных профессий. Не то чтобы окончательно: вооружившись каком-нибудь кустарным некрономиконом, вполне можно было вернуть им активный онтологический статус. А это требовало времени.
Ещё подумалось, что некоторые вещи я умею делать хорошо. А некоторые — очень хорошо. А ещё некоторые — и вовсе как никто на свете. И пока я изображаю общепринятый приличный ритуал, приговаривая «ах, нет, это у меня вышло совсем не так» и культивируя собственный синдром самозванца, какие-то настоящие самозванцы едят мой хлеб, пьют моё вино и летят моим рейсом в края светлячков и летучих рыб. Здесь уже одним временем не обойдёшься, нужно другое, и это другое я пока даже именовать толком не могу.
В общем, теперь я понимаю что к чему и буду разбираться с этим как-то иначе, обойдясь без ограничения времени.

Количество непрочитанных и ненаписанных комментариев и писем в этом году перевалило за несколько сотен. Не думаю, что стоит просить прощения. Ещё пару дней — и я признаю свою неспособность разобрать почтовый ящик и личные сообщения здесь и в фейсбуке. И просто удалю всё везде, чтобы не пропускать новых и не путаться в них.
Будем, значит, считать, что теперь я здесь.

Tags:

Потеплело, и по улице женщина в куртке нараспашку, ей под сорок, у неё давно не крашенные волосы и в руках здоровые такие пакеты из «Пятерочки», ей трудно идти, потому что кругом оттепельная каша, а женщина большая и тяжёлая; и на футболке у неё написано:
young
wild
free

Не люблю природоведения и всяческих дневников наблюдений: много ли чести подглядеть и написать, чтобы потом тебе сентиментальный аноним оставил трогательный комментарий, краткая суть которого — «ты это, хорошо тут нам наблюл, возьми с полки пирожок».
Я вам тут хорошо наблюл, а мы все там будем.

В горшке, перезимовавшем на балконе, вдруг проклюнулась какая-то зелёная ерунда. Какого-то лилейного, или спаржевого, или касатикового семейства, если судить по росткам и луковичкам под ними. Откуда взялись эти луковички, ума не приложу, в горшке раньше рос базилик.

Tags: